Глава XXXXXXIX. Надежда

То, что казалось мне лишь дурным сном, преследовавшим меня целый год, оказалось зловещим предзнаменованием. Я вижу, как мой муж умирает на моих руках, и я совершенно бессильна.

Я склоняюсь над Каленом, пытаясь остановить кровотечение, но мои пальцы лишь скользят по его холодной, влажной чешуе. Его некогда яркие бирюзовые глаза, полные жизни, теперь тускнеют, отражая лишь боль и угасающую надежду. Я шепчу его имя, умоляя держаться, но слова застревали в горле, заглушенные собственным отчаянием.

Всё смешалось. Мои крики, люди, перевертыши, драконы, несущиеся к нам, включая старшего брата моего мужа. Я вижу перед собой лишь белого дракона, из груди которого торчит копье с серебряным острием. И море крови вокруг...

Ивар Ормс умоляет брата не менять облик, потому что Кален тут же умрет. Дорак и Калеб каким-то чудом смастерили носилки и перенесли Калена в шатер, стоявший неподалеку.

Через несколько минут огромный серый дракон буквально спустил с неба бледного Питера Сайка, лекаря из деревни Вилен. Оказалось, что это Гай Сиаверн, точнее, его драконья ипостась. Я держусь за Калена и, как заведенная, повторяю одну и ту же фразу:

— Держись, Кален, только не оставляй меня...

А потом мир меркнет перед моими глазами.

Я очнулась в своей комнате глубокой ночью. Рядом с кроватью на стуле дремлет Софья, на софе — Хариэт. Их присутствие напомнило мне тот день, когда я впервые очнулась в теле наследницы Лекроима в замке Лекрой.

— Софья, который час? — резко спрашиваю я, заметив, что горничная открыла глаза, — Сколько я была без сознания?

— Госпожа, прошло больше суток, — взволнованно отвечает моя помощница, — Лекарь сказал, что вы переволновались и вам нужен отдых.

— Где мой муж? Ответь мне! — мой голос звучит неестественно громко, и я понимаю, что от её ответа зависит моя жизнь и мое будущее...

Софья и Хариэт молчат, обмениваясь встревоженными взглядами, а я чувствую, как леденеют руки и сводит внутренности от страха. Кален мертв? Поэтому они молчат?

Что они скрывают? Где мой муж?

— Госпожа генерал Ормс жив! — тихо отвечает Софья, — Он очень слаб, но борется за жизнь...

Она не успевает договорить, как я уже выбегаю из комнаты. Я должна увидеть Калена. Должна убедиться, что мой муж дышит. Я должна сама его увидеть и осознать, что мне есть ради чего жить.

Мои ноги сами несут меня к нему. На первом этаже, в столовой, откуда вынесена вся мебель, стоят две ширмы и кровать.

Софья маячит за моей спиной. Она тихо говорит, что хирург графа Лотаря, Теодор Друз и Питер Сайк провели сложную операцию. Они извлекли копье и смогли остановить кровотечение.

Я сдвигаю ширму в сторону и бросаюсь к кровати, где лежит мой муж.

Склоняюсь над ним, боясь дышать, боясь спугнуть хрупкую нить жизни, которая, как мне сказали, еще держится. Его лицо такое бледное, почти прозрачное, но он жив.

Его грудь медленно поднимается и опускается, каждый вдох кажется подвигом. Я осторожно касаюсь его руки, и он слабо шевелит пальцами в ответ. И этого достаточно….

Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули потоком. Я прижимаюсь щекой к его прохладной коже, чувствуя, как напряжение, сковывавшее меня с момента пробуждения, начинает отступать. Он жив. Мой Кален жив…

— Он очень слаб, графиня. Но он борется, я смог остановить кровотечение благодаря вашим кровеостанавливающим зажимам, — тихо говорит Теодор Друз, стоящий позади меня, — Можно сказать, что это вы и ваше изобретение спасли жизнь младшего генерала Ормс. И его сила воли поражает. Он настоящий борец.

Я снова смотрю на Калена. Его бирюзовые глаза закрыты, но я чувствую, что он слышит меня. Я шепчу ему слова, которые не успела сказать в тот ужасный момент. Слова о любви, о надежде, о будущем, которое мы еще построим. Я рассказываю ему о том, как он нужен мне, как без него моя жизнь потеряет всякий смысл.

Я просидела рядом с мужем до рассвета. И уснула рядом.

Хариэт и Софья принесли перину с постельными принадлежностями и уложили меня недалеко от Калена.

Слова Теодора о том, что мои зажимы спасли жизнь мужа, казались мне неважными. Для меня сейчас была важна только его жизнь и здоровье. А мои изобретения подождут. Надеюсь, что они больше никогда не понадобятся…

* * * * * * * * * * * * * *

Следующие одиннадцать дней стали настоящим испытанием. Каждый день — борьба между страхом и надеждой, отчаянием и ожиданием. Я будто забыла обо всем: о семье, доме, делах, о бедах Лекроима и набеге Одичалых. Мое внимание полностью сосредоточено на Калене. Я наблюдала, как он дышит, приходит в сознание, как Теодор Друз меняет повязки. Я пыталась напоить мужа травяными отварами, бульонами и микстурами. По ночам меняла компрессы и рассказывала ему о своей прошлой жизни, о Нади Бекаревой в России.

Моя жизнь превратилась в бесконечный кошмар, а центр моего мироздания находился в столовой дома, где была устроена палата мужа.

Из этого транса меня вывела приехавшая Агата. Старая травница буквально оттащила меня от кровати мужа, заставила пойти в баню, а после помывки — переодеться и съесть тарелку супа. Затем я погрузилась в сон, который продлился двое суток. Проснувшись, я узнала, что Калену стало значительно лучше, он начал двигаться, самостоятельно сидеть и принимать пищу.

Постепенно, день за днем, Кален Ормс, а вместе с ним и Лекроим, восстанавливались. Я тоже начала приходить в себя, не без помощи Агаты, которая устроила мне настоящую взбучку, напомнив о моей беременности и необходимости заботиться о себе.

Лекроимцы, похоронив и оплакав убитых, принялись за сбор урожая, который в этом году радовал многих. Жизнь брала своё…

Через пару дней приехала моя свекровь Офелия Райт и золовка Рихеза. А на следующий день пожаловал граф Гарт Краймс, глава Тайной Канцелярии, собственной персоной. Этот старый интриган подозрительно везде совал свой нос, вмешивался в дела и, как ни странно, давал дельные советы. Он буквально вился ужом перед моей свекровью, стараясь привлечь её внимание.

Офелия Райт оказалась очень доброй, душевной и понимающей женщиной. Она окружила заботой и вниманием и меня, и моего мужа. Рихеза взяла на себя управление поместьем. Фред и Армель тоже купались в лучах заботы моей свекрови и Агаты Краузе.

Старая травница сообщила, что у Элен и Ивара Ормс месяц назад родилась дочь. Агата Офелия Ормс. Малышку назвали в честь двух бабушек. Свекровь ежедневно напоминала мне о моем деликатном положении и просила больше отдыхать.

Я слушала ее, кивала, но в глубине души все еще ощущала отголоски того ужаса, который пережила. Воспоминания о тех одиннадцати днях как острые осколки, которые время от времени ранят меня. Но, глядя на Калена, который теперь мог улыбаться мне, пусть и слабо, я понимаю, что все это было не зря. Его жизнь, его выздоровление — вот что имеет значение. И я, графиня, повитуха, хозяйка графства, мать, жена, должна быть сильной. Не только ради себя, но и ради него, ради нашего будущего ребенка, ради всего Лекроима.

Я чувствую, как внутри меня зарождается новая сила, сила, которая поможет мне справиться со всеми предстоящими испытаниями. И я знаю, что больше никогда не позволю себе погрузиться в такой глубокий отчаяние, как тогда.

Через месяц Кален Ормс вернулся к обычному образу жизни. Просто чудо, что драконы обладают такой силой регенерации и способности к самовосстановлению.

Состояние Златана Рэя тоже улучшилось. Дракон встал на ноги. Однако его внешность претерпела изменения. На лице и теле навсегда останутся шрамы и ожоги. Внешность красавца дракона, увы, не восстановится. Граф Гарт Краймс настоял на отставке Златана Рэя с должности дознавателя Тайной Канцелярии.

Император Владос пожаловал Златану Рэю титул и поместье на Востоке. Рейфорд Икжби тоже приглашал сводного брата к себе. Однако сам Златан отверг приглашение, заявив, что не нуждается ни в чьей жалости и глупой заботе…

Златан Рэй покинул нас сразу же после праздника урожая. Уехал в свой новый дом, недалеко от Барнса. Ивар Ормс и Агата вернулись в Бобровичи, обещая навестить нас весной.

Мы с Каленом приняли решение пригласить Офелию Райт и Рихезу провести зиму у нас в Лекроиме. Те с радостью согласились. Нужно было видеть лицо графа Краймса, когда моя свекровь сообщила ему эту радостную новость.

Чуть позже я узнаю, что прошлой зимой выяснилось, что граф Краймс и моя свекровь являются Истинными друг для дуга…

Стоит заметить, что сама Офелия была немного шокирована этим открытием. Ну а для немолодого аристократа дракона Гарта Краймса, эта новость и вовсе стала шоком. Однако, стоит отдать должное, что он не сдавался и мечтал о том, что на его чувства ответят взаимностью. Его не смущали ни возраст, ни отличия в происхождении и воспитании, ни социальный статус моей свекрови.

Граф Краймс, несмотря на свою подозрительную назойливость, действительно оказался полезен. Его знание придворных интриг и политических раскладов помогло нам быстро разобраться с последствиями нападения Одичалых и наладить отношения с соседними графствами, которые могли бы воспользоваться нашей слабостью. Его советы по укреплению обороны и организации снабжения оказались бесценными. Я даже начала находить в нем не только интригана, но и человека, который, возможно, искренне желал добра Лекроиму, пусть и своими, весьма своеобразными методами.

Он добился разрешения на беспошлинную торговлю для Лекроима в течение ближайших трех лет. А также послабления налогов на ближайшие два года, выбив разрешение лично у Императора Владоса.

Еще больше я удивилась, когда узнала о том, что зимовать граф Краймс собрался в Лекроиме. Старый пройдоха даже купил у одного купца дом в Сангрине. Очевидно, престарелый ловелас желает быть как можно ближе к своей Истинной?

На все намеки и подколки сына Офелия Райт только мило краснела и отнекивалась. Но мы все замечали, какими взглядами она и Гарт Краймс обменивались.

Офелия Райт стала для меня настоящей опорой. Ее мудрость и спокойствие действовали умиротворяюще. Она делилась со мной историями из своей жизни, рассказывала о том, как справлялась с трудностями, когда Кален был еще ребенком. Ее слова о том, что материнство — это величайший дар и одновременно величайшая ответственность, находили во мне глубокий отклик. Я чувствую, как с каждым днем моя связь с ней крепнет, перерастая в настоящую дружбу.

Рихеза же, с ее энергией и деловой хваткой, взяла на себя бремя управления поместьем, освободив меня от многих забот. Зимой мы все наблюдали, как она старается, как вникает во все детали ведения хозяйства, и были благодарна ей за это.

Рихеза Ормс, как птица Феникс возродилась вновь, именно здесь в Лекроиме…

* * * * * * * * * * * * * *

Весна принесла нам самое большое счастье — рождение нашего сына, Эйдена. Принимала его новая повитуха, Майя Ротум, которую я пригласила в наш повивальный дом Лекроима. Майя Ротум давняя и очень опытная знакомая еще со времен Гарланда. Ей помогали моя свекровь, Офелия Райт, и Рихеза.

Сын — точная копия своего отца: белокурый, с глазами цвета бирюзы. Когда я впервые взяла его на руки, меня охватило такое чувство благодарности, такое осознание того, насколько мне повезло, что словами сложно передать...

Моя прошлая жизнь оборвалась в хосписе, в полном одиночестве, после известия о трагической гибели моей младшей сестры, Веры. Но судьба подарила мне второй шанс. Возродившись в теле, Надин Лекрой, я получила не только новое имя, но и совершенно новую жизнь. Здесь я нашла свое истинное призвание, обрела семью — брата и сестру, встретила настоящую любовь в лице генерала армии драконов Калена Ормса, своего Истинного. Вокруг меня появились верные друзья и надежные помощники. И самое главное — я получила возможность стать матерью. Я обрела все то, о чем в прошлой жизни даже не смела мечтать.

И вот, держа на руках это маленькое чудо, я чувствую, как каждая клеточка моего нового тела наполняется невыразимой радостью. Эйден, наш сын, воплощение нашей любви, живое доказательство того, что даже после самой темной ночи наступает рассвет. Его крошечные пальчики сжимаются на моем указательном пальце, и в этом простом жесте я вижу всю полноту жизни, которую мне подарили.

Эта новая жизнь, которую я обрела, полна неожиданных поворотов и невероятных благословений. Я, которая когда-то думала, что моя история закончилась в тишине и одиночестве, теперь держала в руках свое будущее, свое счастье, свое продолжение. Каждый вдох Эйдена для меня гимн жизни, напоминание о том, что никогда не стоит сдаваться, что даже самые глубокие раны могут затянуться, и что истинное счастье часто приходит тогда, когда ты меньше всего его ожидаешь.

Я благодарна за каждый миг, за каждую улыбку, за каждую слезинку отчаяния и радости. Я Надин Лекрой, мать Эйдена, любимая жена Калена Ормс, сестра Армель и Фреда Лекрой и я счастлива. По-настоящему, без остатка, счастлива.

А еще я точно знаю: надежду нельзя терять. Никогда. Даже в самые трудные времена. Ведь я сама — Надежда. Надин Леонсия Лекрой Ормс, означающая — надежда дарованная людям…