Глава 5

 Я выбежала из ресторана, на ходу застегивая пуховик. Охранник довольно ухмыльнулся, а мне хотелось рявкнуть ему, что я сама ушла, меня не выгоняли, как он наверняка вообразил. Поскользнулась недалеко от входа на обледеневшей кашице из снега и рухнула на пятую точку. Ударилась больно, но как ни в чем не бывало поднялась, и глянув зло на заржавшего охранника, пошла вдоль здания к остановке.

 Смейся—  смейся бугай. Только ничем ты не лучше меня, цепной пес возле крыльца хозяев.

 Раздувая от злости и обиды ноздри, шла по ночной улице и ругала себя за тупость. Ну о чем я думала вешая эти чертовы объявления? Приключений захотелось? Теперь молись, чтобы за два выходных тебя с работы не выперли, потому что большой босс потратил на тебя свое бесценное время, а ты испортила ему настроение.

 Вызвала такси к указанной остановке, и села на обшарпанную лавочку, скрываясь от пронизывающего ветра. Послезавтра новый год, а на улице отвратительная погода: вечером немного снега нападает, утром солнце превращает его в жижу, ночью все это замораживается в сплошной каток. И так уже вторую неделю.

 А как я любила новый год в детстве, особенно в школе. Все эти хлопоты праздничные—  в классе гирлянды на трудах делаешь для общешкольной елки, танцы репетируешь, стишки учишь, а дома к утреннику готовишься, снежинки на платье нашиваешь, родители елку настоящую ставят и ты с мамой ее украшаешь. На улице частые метели, а дома тепло, сухо и сытно. Ну куда подевалось все очарование предвкушения чего— то радостного и светлого? Хочу назад свои десять лет...

 Такси подъехало, когда я уже думала, что вести меня домой не стоит—  промокшие ноги отморожены, попа отбита и настроение в яме. Мне бы на курорт, а не в нашу с Катькой конуру, где мне порой выть хочется.

 Села на заднее сиденье и с силой хлопнула дверь полуразвалившегося авто, за что получила хмурый взгляд водителя. 

 Во всем доме только в нашей квартире то ярко, то тускло играл синий свет — это Катя сериалы смотрит.

 Я ввалилась в дверь и Катя тут же показала нос из своей спальни.

 — Ты куда пропала, барыня? Ничего что уже полвторого?

 — Мам, ну прости, мы с Лешкой у подъезда целовались, он меня отпускать не хотел,—  жалобно сказала я и мы с соседкой дружно засмеялись.—  А если серьезно, на свидание ходила.

 — Ого, не помню за тобой такого? Расскажешь?

 Я глянула на подругу. Ну что за бред я буду нести: встречалась с миллиардером и убежала от него как ошпаренная. Катя только у виска покрутит.

 — Там нечего рассказывать. Фраерок какой— то подкатил, но быстро сбежал. Сама понимаешь, к свиданию я была внешне не готова.

 — А я тебе что говорю—  всем красоток ухоженных подавай,—  завелась подруга с пол оборота.

 — Не кипятись ты, мне он все равно не понравился. Сбежал и хорошо...—  промямлила я. Скинула сапоги и пошла в ванную.—  Я надолго,—  предупредила честно. — У меня ноги сильно замерзли, я под душем горячим постою, а то чую — заболеваю. 

 — Когда сапоги новые купишь?—  зыркнули неодобрительно глаза, и я пожалела, что не успела спрятаться за дверью.

 — Не знаю. Завтра зарплата, если останется с подарков, то...

 — Какие подарки?—  перебила соседка.—  С ума сошла? Впереди два месяца холодов, а она на подарки тратиться собралась! И если на меня уйдет хоть рубль, я тебя прибью, поняла? Чтобы пошла на рынок и купила зимние вещи!

 Я улыбнулась. Ах, Катюха моя, какая же ты наседка, детей тебе пора заводить, а не меня воспитывать.

 Закрыла дверь в тесную, с потрескавшейся голубой квадратной плиткой ванную, разделась и закидала рабочие вещи в стиралку. Завтра ее включу, а то весь подъезд из— за гудения проснется.

 Забралась в старенькую, пожелтевшую от времени ванную, дернула штору и включила горячую воду. 

 Ммм, какие, согревающие струи. Какое блаженство.. ай, ай, горячо!

 Отскочила от потока воды и бочком потянула руку к вентилю с холодной водой. Я, конечно, хотела согреться, но не до такой степени, чтобы свариться.

 Выровняв температуру, перешла к помывочным процедурам. На этот раз смотря на бритву и гладкие подмышки, вдруг решила побрить и ноги. И это не из— за того, что я вдруг захотела быть лучше или красивее.

Вообще нет. Просто..просто..просто завтра новый год и времени на себя может не остаться. А до этого ноги не брила, да потому что у меня волос почти не видно—  белесый, едва заметный пушок. А завтра я платье надену, капронки там (которые еще купить надо)..ноги гладкими должны быть.

 Подумала, подумала, и решила, раз наводить красоту так везде. А везде, значит везде! Стремно то как... Блин, если Катька узнает, засмеет.

 Вышла из ванной с чурбаном на голове и в пижаме с теплыми штанами, и прямиком на кухоньку. А там подруга уже чайник подшумела, борща в микроволновке разогрела и ждет меня за столом с бокалом чая.

 — Согрелась?—  спросила подруга и зевнула.

 — Да. А ты спать иди, завтра рано вставать. И спасибо за заботу,—  кивнула на тарелку с супом.

 — Мне не сложно. А спать не могу пойти, у меня еще две серии из сезона не досмотрено.

 — Зачем себя так мучаешь? Это мне спать два дня, а не тебе.

 — Зато у меня завтра последний рабочий день, и десять выходных впереди. Вот в чем прелесть пятидневной рабочей недели. А кому— то первого января на работу.

 — И что, там все равно никого не будет. Максимум за минералкой придут.

 — Ага, щас. За водкой, минералкой, тортами для гостей, сладостями для детей, и мясом—  а то вечером родственники нагрянут.

 — Не надо,—  скривилась я.—  Пусть все напьются и тихо проспят до третьего числа.

 — Наивная. Ладно, я за ноут, там как раз кульминация. Все равно не усну если не досмотрю.

 — Иди уже,—  улыбнулась я.

 Катя скрылась в узком коридоре с древними обоями в цветочек, а я осталась одна на маленькой кухне. Поела, налила чаю и уставилась на фонарь в окне. Снова снег под белым светом кружится. Вот бы до утра падал, а завтра мороз и никаких плюсовых температур. Это же новый год, пусть он будет белым, пушистым, скрипучим под ногами и ярким от бесконечного числа гирлянд на елках, что горят в окнах квартир.

 Сами собой всплыли мысли про Антона. Вспомнила его умопомрачительную улыбку и подумала, как круто было бы, будь он простым парнем, пусть без крутой машины и живущий на съемной квартире не хуже меня. Мы бы провели новый год вместе, стояли бы в полночь у центральной елки и смотрели на пестрый салют над головой. Весь час. И целовались бы под грохот залпов...

 Стало грустно. Ведь не важно, был бы Антон богатым или нет, любой смазливый парень предпочел бы мне стройную красотку с губами уточками и бровями в палец. А я блеклая. Губы обычные, брови и волосы невзрачно— русые, глаза не пойми какого— то серо— болотного цвета, ресницы выгорели, нос вздернутый. Ничего выдающегося, на что можно было бы посмотреть. Мышь, да и только.

 Да, Виктория Николаевна, принц вам не светит.

 Положила тарелку и бокал в раковину, не желая уже мочить руки, и выключив свет, пошла в зал, являющейся по совместительству моей спальней.

 Сны были тяжелые, я все время куда— то бежала по опустевшим улицам города, пыталась звать людей, но рот словно слипся, и я не могла произнести ни звука.

 Проснулась от того, что в горле уже не слабо першило и хотелось кашлять. Глянула на часы—  пять. Блин, всего чуть больше двух часов поспала, а теперь явно из— за горла не усну.

 Спустила ноги с дивана, и нашарила домашние тапочки. На голове все еще было накручено полотенце, и я скинула его, кидая на кресло и представляя, как высохла моя шевелюра в таком положении. Пошаркала на кухню ставить чайник—  буду чай с медом пить. Пока чайник потрескивал над шумной газовой конфоркой, полезла в верхний ящик за корзинкой с таблетками. Много лекарств там не было, но возможно имелись остатки от прошлого лечения, и желательно бы холодящие леденцы.

 Просматривая названия на пластинках с таблетками, услышала тихую вибрацию телефона, который положила на кухонный стол. Повернулась и глянула на светящийся экран: «одно новое сообщение». Открыла.

 «Что не спишь?»—  пришло с неизвестного номера. Ого, кажется, у меня завелся личный маньяк. Хотя...Пролистала журнал вызовов и нашла этот номер среди входящих. По дате и времени выходило, что это телефон Антона. Вот же пристал. С другой стороны, чего скрывать, приятно же, что произвела неизгладимое впечатление на видавшего виды.

 «Кажется, Вас это не должно касаться. Но отвечу—  горло болит»—  набрала ответ.

 И только сейчас до меня дошло, а откуда собственно он знает, что я не сплю?

 «Антон Николаевич, а откуда Вам известно, что я не сплю?»

 «Я на вашей детской площадке сижу, и тебя в окне вижу»

 Я чуть не села от такого заявления. Да влюбленный в меня Мишка и то под окнами не торчал, а этот что, совсем с катушек съехал, баб ему в городе мало?

 Подскочила к окну, и увидела одиноко сидящего мужчину на железной качели. Мне помахали. Черт, давно нужно было повесить на кухне занавески.

 Вернулась к телефону и набрала:

 «И че ты здесь потерял? Уезжай »

 «Не могу сесть за руль. Выпил»

 «Когда это богачи штрафов боялись. У тебя хватит денег откупиться, если что»

 « Дело не в штрафе, я может за жизнь свою боюсь»

 Вот же вредный.

 «Езжай домой, а то замерзнешь»

 «Я уже замерз»

 «И давно ты тут пасешься?»

 «Да часов с двух»

 «Совсем с ума сошел? Заболеешь же!»

 Вообще без мозгов мужик. Как только свои миллионы заработал.. Блин блинский! Вздохнула глубже и написала:

 «Ладно, поднимайся. 18 кв.»

 Зашагала к домофону и стала дожидаться, когда замигает лампочка вызова.

 Что мужчина идти ко мне не собирается, стало понятно минуты через три—  четыре. Вернулась на кухню и выглянула в окно. На площадке никого. Может он замерз там у подъезда, так и не дотянувшись до кнопки вызова? Переживай теперь.

 Взяла со стола телефон. Написала:

 «Ну и где ты?»

 «Почти подошел»

 Отложила телефон и снова выглянула в окно. Темный силуэт двигался по тропинке с бело— голубым пакетом в руках. Знакомый такой пакет, из аптеки в соседнем доме. Пошла обратно к домофону, он как раз мигал красным светом. Сняв трубку и нажав на кнопку, приоткрыла дверь в общий коридор, чтобы своим стуком Антон не разбудил Катю.

 Мужчина осторожно толкнул дверь и увидев меня недовольную и взлахмоченую, медленно протянул пакет. А у самого улыбка пьяная, нос красный, губы синие. И только теперь я обратила внимание, что на нем лишь кожанка, и это в такой—  то ночной мороз!

 — Ты вообще с головой дру...— кинулась я на Антона, но договорить не успела. Тот шагнул мне навстречу и холодными губами накрыл мои губы, тут же углубляя страстный поцелуй. Меня прижали к околевшей куртке и ледяными руками обхватили за спину. А я так и стояла, держа в руках пакет.

 — Извини, не удержался. Ты так сексуально выглядишь в этой пижаме,—  сказал Антон, когда отстранился, а я вылупилась на него глазами — блюдцами, все еще чувствуя чужой холод на своих губах.

 — Ээ,—  все что у меня получилось сказать.

 — Я там тебе от горлышка таблеток купил,—  продолжил он как ни в чем не бывало.

 — Спасибо,—  как завороженная ответила я.

 —  А чаю можно?

 — Проходи на кухню,—  все же отмерла я и указала на узкий коридорчик, откуда лился желтый свет.

 Антон ушел, а я задержалась на секунду у зеркала в прихожей и глянула на себя оценивающе. Волосы—  жуть, у ведьмы на голове спокойнее, чем у меня после оригинальной сушки в полотенце. Растянутые штаны уползли на бедра, майка с жирафом тоже растянулась и сползла на одно плечо. Блин, а вот горошины на груди через майку пропечатались. Или это уже после поцелуя произошло?

 Пошла в след за гостем, и отложив пакет в сторону, потянулась за бокалами в шкафу.

 — Мм, Вика не делай больше так,—  промычал Антон. Я повернулась. Блестящие глаза упирались прямо на мою пятую точку.

 — Антон Николаевич, вы в аптеке для себя случаем виагры не прихватили? А то вас прет, как я посмотрю.

 — Не Викуль, я пока еще в том возрасте, когда все само работает, особенно при виде таких соблазнительных форм.

 — Вам бы свою работалку на холоде больше не держать, отморозите напрочь.

 Отвернулась и налила кипятка в бокалы, добавила заварки.

 — Молоко?

 — Не надо.

 — На мед аллергия есть?

 — Нет.

 — Ну и отлично.

 Положила в чай по столовой ложке меда и перенесла на обеденный стол. Вытащила кексы и конфетки в ажурной стеклянной вазе и села напротив мужчины.

 — Антон, а теперь серьезно, ты что у меня под окнами делал?

 — Не знаю,—  он шумно отпил из дымящейся кружки и посмотрел на меня уже более осмысленными глазами.—  Хотел снова тебя увидеть.

 Я хмыкнула.

 — Сдалась я тебе. Любая другая девушка будет рада составить тебе компанию, стоит только захотеть.

 — А я не хочу любую,—  сказал хрипло и с вызовом посмотрел на меня.

 Если четно, меня от такого взгляда жаром обдало, а по животу прокатилась сладкая истома, оседая где— то между ног. Крепче сжала бедра под столом, и облизнув вмиг пересохшие губы, схватилась за кружку. Умереть какой взгляд будоражащий. Вот же подлец этот Антон, знает что красавчик и нагло пользуется этим, оставляя девушек безоружными перед его очарованием.

 — Привет,—  в дверном проеме появилась заспанная Катька. Конечно, плохо, что мы ее своим галдежом разбудили, но она разрядила накалившуюся обстановку.—  Я так понимаю это тот фраерок?—  сказала мне, кивнув на Антона.

 — Какой такой фраерок,—  вдруг оживился гость.

 — Который сбежал от нее ночью.

 — Кто? Я сбежал? Она сама сбежала.

 Предатель.

 Катя выпучилась на меня, не веря своим ушам. Потом внимательно осмотрела Антона.

 — Вик, ты дура? Это вот он тебе не понравился?

 — Я не понравился?—  подхватил Антон.

 — Так, стоп. Вы чего тут цирк устроили? Вы оба все не так поняли,—  я потерла руками лицо.—  Начнем сначала. Кать, это Антон, Антон это Катя. Катюш, чай будешь?

 — Не, спасибо, я в туалет встала,—  подруга как то подозрительно посмотрела на меня, и у меня тут же заполыхали щеки. Нас определенно ждал серьезный разговор. Сперва допрос с пристрастием, а потом выволочка за умалчивание правды. Я попала.

 — Ладно, ребят, я пойду, приятного чаепития,—  сказала подруга, и подмигнув мне, скрылась в коридоре.

 — Суровая,—  сказал Антон.

 — Тебе показалось. Она клевая. Опекает меня правда как маленькую, но я довольна, у нас духовное понимание.

 — А у меня таких друзей нет.

 — Еще бы. За деньги их не купить.

 — Ты меня обижаешь. Думаешь у меня не может быть друзей?

 — Я считаю, что дружба тогда хороша, когда нет зависти. А у тебя есть чему позавидовать.

 — Глубоко. Но если друг настоящий, то он порадуется за тебя в любом случае.

 — Да, но это среди неискушенных людей. А вы там, в высшем обществе, зубы друг на друга точите.

 — Откуда тебе знать? У нас там «в высшем обществе» все как у всех и дружба и предательство, только ставки гораздо выше.

 — Как хорошо, что я не выросла среди вас.

 — Хорошо, —  как— то задумчиво повторил Антон.—  Иначе тот мир бы убил все светлое, что в тебе есть.

 Я улыбнулась.

 — Пошли пьяные речи?—  то ли спросила, то ли констатировала.

 Антон не успел ответить, потому что вдруг послышалось, как хлопнула входная дверь. Я не поняла, кто это и метнулась в коридор. Никого не было, но Катькиных сапог и куртки тоже. Вернулась на кухню и схватила телефон, тут же набирая номер подруги.

 — Кать, ты куда ушла?—  затараторила я в трубку.— ...На работу? Какая работа, ты с девяти работаешь?... Да кто тебя в пол шестого мог вызвать, что ты брешешь? Ну— ка возвращайся!...Я обижусь!...Что? Пошлячка ты Катя,—  сказала я и нажала отбой.

 — Что случилось?—  спросил Антон.

 — Катя на работу убежала. Вот вредина, теперь будет с охранником несколько часов тусоваться.

 — Ммм, значит квартира в нашем распоряжении?—  довольно замурчал гость.

 — Эй, полегче на поворотах. Здесь моя территория и мои правила, поэтому никаких подростковых игр,—  попыталась приструнить размечтавшегося Антона, но тот уже встал из— за стола и начал притеснять меня своей массивной фигурой к окну.

 — А мы сделаем все по взрослому,—  шепнул он у моего уха, и во мне все задрожало от этих проникновенных слов, обещающих море удовольствия. Носа коснулся аромат его духов, и голову словно снесло дурманом, разнося жаркую волну по телу. Задышала чаще, оперлась руками о подоконник и посмотрела на возвышающегося надо мной Антона. Встретилась с его глубокими карими глазами, двумя магнитами, зачаровывающими глупых дурочек, так неосмотрительно в них заглянувших. Я, кажется, осязаемо чувствовала, как теряю контроль над своим сердцем, ведь оно уже всеми фибрами тянулось к человеку напротив. И я потянулась следом...

 Несмело коснулась четко очерченных мужественных губ..все еще холодных.

 — Ты не согрелся..—  сказала тихо.

 — Как раз собираюсь это исправить,—  ответил Антон и ледяными пальцами дотронулся до спины. Повел холодную дорожку вверх, к самым лопаткам, а я прикрыла глаза и шумно выдохнула, не в силах сдержаться. Прикосновения обжигали, распаляя внутренний жар, и я уже была готова упасть в его объятья, лишь бы он не переставал касаться меня. Как так быстро можно перейти из спокойного состояния к крайнему возбуждению, я не знала, но Антон явно проделывал такое не впервые.

 Повел руками к ягодицам и резко подхватив, пересадил меня на стол, тут же впиваясь в губы и жадно терзая их. Развел мои колени и вклинился между ними, плотно вжимаясь в низ моего живота. И я почувствовала как сильно он возбужден, как разгорячен, как тесно ему в этих ставших узкими штанах.

 — Почему я так хочу тебя, Вика?—  шептал он в мою шею.—  Тону в тебе, будто амуром подстреленный. Так не бывает...

 И снова жаркий, жадный поцелуй, сносящий крышу.

 — С самого телефонного звонка не нахожу себе места, а как в глаза твои заглянул...

 Кажется, он выпил больше, чем казалось. Но и я от переполнявших ощущений была пьяна не меньше в этот момент. Его нежные прикосновения сводили меня с ума, и я льнула к нему как кошка к ноге хозяина.

 — Ты убежала, а я испугался, что больше тебя не увижу. Позвонил генеральному, чтобы твой адрес узнать,—  я чувствовала, как Антон улыбается.—  Тот в штаны чуть не наделал от моего ночного звонка... Меня все боятся.

 Он оторвался и посмотрел в мои глаза. Положил ладонь на мое лицо и сказал серьезно:

 — Только ты не бойся меня, ладно?

 — Не буду,—  выдохнула и сама потянулась к манящим губам. Какие же они все— таки вкусные, властные и нежные.

 Антон уже задрал мою майку, избавляя от одежды, и я потянулась к пуговицам его рубашки, вытаскивая мелкие пуговки из плена. Под руками оказалась рельефная грудь и сильный торс. Не отрываясь от меня, Антон скинул рубашку и потянулся к замку брюк, давая пространство восставшей плоти. 

 Еще несколько секунд и мы полуголые находимся посреди тесной кухни.

 — Идем в комнату,—  говорю ему, не собираясь устраивать бесплатное представление для случайных зевак.

 — Скрести ноги у меня за спиной,—  отвечает он, и я послушно обхватываю его талию коленями, при этом руками цепляясь за шею. И он несет меня в темный зал, где опускает на разложенный диван. Я откидываюсь на подушку, а он, поцеловав меня в губы, отстраняется и стягивает мои пижамные штаны вместе с нижним бельем. И я совершенно нагая лежу перед ним, а он смотрит и улыбается, наслаждаясь зрелищем. Снимает с себя боксеры и опускается на диван, нависая надо мной.

 В едва пробивающемся от уличных фонарей свете, я вижу его хищный взгляд, и мне на секунду становится страшно. Чувствую себя трофеем в коллекции безжалостного охотника, который собирает чужие сердца, а может души... Вдруг подумалось, как больно мне будет после расставания. Но это же после, а сейчас...А сейчас я хочу чувствовать его внутри..

Антон, не разрывая контакта глаз, положил ладонь на мой живот и повел вверх, добираясь до плавной возвышенности, затем снова вниз и остановился на бедре. Отвел его в сторону и устроился между моими ногами. Нагнулся ко мне и шепнул в губы:

 — Ты мой космос, Вика..

 А затем резкий толчок и перед глазами взрывается солнце, сжигающей волной расходясь по всему телу. Я почти задохнулась, выгибаясь под стальным телом, которое крепче придавило меня к дивану и совершило еще одно резкое движение. На этот раз к вспышкам добавляется тепло, переходящее от Антона ко мне через низ живота.

 А больше мой партнер сдерживаться не мог, стал наращивать темп, а я сминала под руками постель и молилась пережить пик удовольствия, который обещал быть мощнейшим за всю мою жизнь.

 Когда сдерживаться стало невозможно, я закусила кулак и закричала в него от бешеной волны, что зародилась между ног и пройдясь по телу вернулась обратно, с удвоенной силой ударяя по мужской плоти, что еще двигалась во мне.

 Не долго. Потому что уже через секунду Антон догнал меня и излился внутри, утыкаясь после лбом в подушку у моего виска.

 — Ты не боишься, что я забеременею?—  спросила, не успев отдышаться.

 — Сейчас меня волнует только твое тело,—  был мне ответ.—  И я хочу его снова.

 Антон поцеловал меня в кончик носа, поднялся и подал руку.

 — Вставай, теперь ты сверху.