Глава 24

Диана проснулась в незнакомой спальне. Если бы она и помнила, как сюда попала, это стало бы для нее шоком. А если не помнила, то шок оказался в два раза сильнее. В голове мелькнули обрывки воспоминаний. И среди них присутствовал публичный дом. Ее поработили и заставили стать одной из девочек мадам Огю? Девушка пошевелилась, проверяя ощущения. Немного болел поврежденный указательный палец на правой руку. Но другие части тела болью не отзывались. Она хоть и была невинной, но как лекарь в физиологии разбиралась. И где должно болеть знала точно.

Выбравшись из-под одеяла, Диана приподнялась, подложила под спину подушку и огляделась. Голова немного кружилась. Просканировав свой организм, она поняла, что истощена. Магический резерв оказался почти пустым. Девушка потрясла головой, пытаясь разбудить воспоминания. Только у нее ничего не вышло.

Заглянув под одеяло, обнаружила, что спит в чьей-то белой футболке. Размер вещи был таков, что походил на миниатюрное платьице. И лишь надпись: «Я болею за Троквил-булл» подтвердила мысль, что футболка была мужской. Женщины редко увлекались играми с мячом. С опаской пощупав себя, с облегчением обнаружила лифчик и трусики. Даже если кто-то ее раздевал, то какие-то меры приличия были соблюдены.

Настала очередь помещения. Дианка аккуратно отодвинула тяжелое полотно бархатного полога, свисавшего возле края кровати. Перед ней тут же предстала мужская спальня. Почему мужская? Вся мебель и обстановка были выдержаны в серо-черных тонах с редким вкраплением бежевого. Ни одна уважающая себя тера не станет покупать мебель темных тонов.

Хотя плюс был несомненно: это точно не публичный дом. По воспоминаниям девушки мебель в заведении была черно-красная. Считалось, что такие агрессивные цвета вызывают страсть.

Но где она тогда спала и как сюда попала? Зв дверью послышались шаги и мужские голоса. Дианка слов не различала. Но судя по тембрам мужчина было двое. Девушка нырнула обратно под одеяло, словно оно могло бы защитить от нападавших. Сконцентрировалась и собрала на кончиках пальцев крохотный магический заряд. На большее просто сил не хватило. И замерла в ожидании. Сердце стучало о грудную клетку так, что казалось оно может выпрыгнуть и ускакать куда-нибудь под кровать, например.

Дверь со скрипом отворилась и на пороге показался сухонький пожилой мужчина в старинном пенсне на носу:

— О, больная очнулась! — он радостно оглянулся на того, кто стоял позади неё. — Тер вы можете зайти к своей жене!

Жене? Она, конечно, помнила, как Аскольд VII заочно обвенчал ее с тером Бакстомом. Но откуда здесь Бакстом? Доктора девушка помнила. Он в академии читал у них заболевания, передающиеся половым путем. А также рассказывал о проблемах проституток. Никто же не знал, где выпускникам академии сыска предстоит работать. Лекари должны быть готовы ко всему.

Отойдя в сторону, доктор впустил в помещение главного сыскаря столицы. Он быстро преодолел расстояние и плюхнулся на одно колено пред кроватью.

— Предложение что ли делать собрался? — Дианка задумчиво посмотрела на мужчину возле себя. — Не поздно ли? Они уже третий день кажется, как женаты, если она ничего не путает.

Но Рихард ничего не говорил, а лишь молча смотрел на теру Дэйв. Затем перехватил ее ладонь и поднес к губам совсем не по-аристократически. А реально поцеловал кожу вместо воздуха рядом с ладонью, перевернул ладонь к верху и второй раз прижался губами к запястью, к тому месту, где птичкой в клетке бился ее пульс. Поднялся, присел на край кровати, но руку так и не выпустил. А затем надтреснутым голосом произнес:

— Слава Вседержителю! Ты жива и здорова.

В этот миг дверь тихо скрипнула. Доктор удалился, поняв, что его услуги больше не потребуются. Но молодые даже не среагировали на его уход.

И Рихард, и Диана застыли, просто не зная, что делать дальше. Да, оба были в курсе, что друг другу нравятся. Но как поступить с этим знанием? Рихарду доводилось бывать с женщинами. Не так часто, как хотелось бы в молодости. И не так приятно, как могло бы быть в зрелом в зрелые года. Он не собирался жениться и не заводил серьезных связей. Так, изредка для здоровья. Остальное время поглощала работа.

Он был прекрасным сыскарем, верным товарищем и другом, хорошим начальником. Но вот в качестве мужа выступил в первый раз в жизни. А Дианка даже с парнями никогда и не встречалась, поглощенная учебой, считая, что это для нее совсем не обязательно. Чего один альбом стоил — отмазка от матери, которая мечтала выдать чадо за состоятельного господина и нянчить внуков.

Марика Дэйв даже представить себе не могла, насколько богатого и титулованного мужа отхватит ее дочь. Про сына императора у нее даже в розовых мечтах мыслей не проскакивало.

И вот сейчас тера Диана Дэйв по прозвищу Диди сидела растрепанная, завернутая по грудь в одеяло. А он стоял перед ней на одном колене. И оба не знали, что делать дальше.

Накинутся на девушку с поцелуями и заняться сексом? Нет, Бакстом насильником никогда не был. Это точно испугало бы Дидишу. А он реально вдруг захотел, чтобы с этим браком все сложилось, и она стала ему верной женой и любящей матерью их детям. О троне он думал в последнюю очередь. Благо у отца здоровье был отменное. И пусть Вседержитель дарует ему долгие годы здравствования.

— Нас ваш батюшка поженил! — тера Дэйв пожала плечами, первой не вынеся затянувшееся молчание.

— Я понял, когда вязь на руке увидел. Больше этого никто сделать не мог, — Бакстом смотрел прямо ей в глаза. Но чего-то более подходящее моменту сказать не смог.

— Я согласилась, чтобы вас спасти! Андрэ женить вас на Юльке не дал, хотя она красивее, чем я, — продолжила оправдываться Диана.

— Разве в красоте дело? — пожал плечами Рихард. — Красивых женщин много. Но влюбляешься в одну единственную, причем не обязательно в самую красивую. Здесь играет роль что-то другое. В народе это зовут флюидами души.

Из всей обширной речи, сказанной сыскарем, девушка услышала лишь «не самая красивая», дернула носиком и состроила жалобную гримасу. Ей стало очень себя жалко. Что он сделает с их браком? Чтобы не быть брошенной женой, решила первая выступить с таким предложением:

— Вы когда на развод подадите? Я возражать не буду. Понимаю, что в будущие императрицы не гожусь, — покачала она головой.

— Из меня император тоже так себе! — усмехнулся он в ответ. Это все, что он произнес вслух. А про себя подумал, что говорит совсем не то, что следовало бы сказать в подобном случае. Решил исправиться. Но как всегда-неудачно:

— У тебя кто-то есть?

— В смысле кто-то есть? — растерялась девушка.

— Не знаю, жених или возлюбленный. Как это у молодежи называется?

— Нет. У меня никого нет, — она смутилась еще сильнее.

— А зачем тогда разводится? — он недоуменно приподнял брови.

— Потому, что я в императрицы не гожусь. И, думаю, ваш батюшка с эти согласится, — вздохнула Диди.

— Нет, вот он как раз будет против, — мужчина покачал головой. — Он давно хотел меня женить. Да никак той дурочки найти не мог, что согласится.

Вседержитель! Что он бормочет? Хочет оттолкнуть от себя единственную девушку, которая ему понравилась за последние годы, и которая рисковала собой ради него?

— Простите, я что-то не то говорю, — Рихард даже покраснел от своей неуклюжести. Следом подумал про себя:

— То же мне муж называется!

А Диана зависла, разглядывая мужчину, в которого успела влюбится. Когда и где еще будет повод так в открытую его разглядывать? А так хотя бы воспоминание сохранит.

Он наконец-то поднялся на ноги и поправил пиджак, натягивая его сильнее. Все же созерцание полуголой девицы, хоть и завернутой в одеяло, дало о себе знать. Он был молодым и здоровым мужчиной. И сейчас просто испугался ее напугать.

— Прости, мы кажется не с того совсем начали. Диана Дэйв, окажите мне честь. Прошу вас стать моей женой! — прищелкнул по-военному каблуками и покорно склонил голову.

— Вы наконец-то дурочку нашли? — слова вылетели совсем не те, которые она хотела сказать. Поэтому испуганно прикрыла рот ладошкой и покраснела.

— Нет, — криво усмехнулся он, — я встретил девушку, которую успел полюбить и решил на ней жениться.

— Это вы про Юльку?

— Вседержитель, ты надо мной издеваешься, да? — он застонал и закатил глаза к потолку.

— Нет, — она смотрела на него не мигая, боясь что-то пропустить. — Я не верю в свое счастье.

В этот момент он рвано выдохнул и подхватил Диану на руки прямо в одеяле, которое тащилось за ней по полу, словно юбка из-под которой сняли кринолин.

* * *

Поняв, что похититель не заметил моего пробуждения, я снова закрыла глаза и притворилась спящей.

— Чертова девка! Знал бы, что так все повернется, не связался бы с ней! Прибыли пока ноль, одни убытки. Даже требования выкупа послать не могу, на почте денег требуют. Торгаши несчастные! — этот агрессивный монолог прорвался в мозг сквозь пелену моих дум. Похоже, я снова начала читать мысли Анри. Поэтому замерла, стараясь их не спугнуть. — Хорошо хоть обвенчать нас согласились в кредит. Священник оказался тоже торгашом и оценил серьги моей будущей жены!

Так, а это уже плохо! Не успею оглянуться, как стану женой проходимца. И что мне потом с этим делать?

— А, проснулась! — это уже было сказано вслух. — Я, конечно, люблю активных и горячих женщин, например, как твоя глупая сестрица. Но ты, милочка, перешла все границы!

Я не успела оглянуться, как была связана теми импровизированными путами, которые приготовила для похитителя, а во рту у меня оказался кляп, чтобы лишнего не болтала. Его он соорудил, оторвав кусок гостиничной простыни. И тут дала о себе знать еще одна проблема. Куда вы чаще всего идете после пробуждения? Вот и я поняла, что сильно хочу в туалет. Лежать связанной в мокром месте мне совершенно не хотелось, поэтому я замычала и задергалась, стараясь дать понять художнику, куда мне надо.

— Лиз, не дергайся! Твои попытки смешны и бесполезны! — фыркнул он. Затем потрогал шишку на голове и поморщился. — Тебе от сюда не сбежать!

Я отрицательно затрясла головой, мол бежать не собираюсь.

— Не развяжу, даже не надейся!

Минут пятнадцать длился наш странный диалог. Думаю, ему было бы проще достать кляп и выслушать, что я о нем думаю и что хочу. Но он не рискнул. Наконец Анри понял, что я бросаю взгляды на ночную вазу не с целью ее активировать и вновь оглушить его. Меня как болванчика поставили на ноги, задрали юбку и спустили панталоны. Такого стыда я в жизни не испытывала. Затем усадили на горшок. Я замерла на пару секунд, приходя в себя. А потом решила, что в данной ситуации выбора у меня нет. Напряглась и сделал свои дела, благодаря богов, что нужда была лишь малой. Жить сразу стало веселее.

Меня подняли обратно и при одевании панталон звонко хлопнули по голой ягодице:

— А ничего бабенка-то, белая, упругая! — стыда уже не было. Было лишь дикое желание хотя бы плюнуть в эту противную рожу. Только кляп лишил меня и этой возможности. Когда я была готова, меня, словно бревно погрузили на плечо и понесли, не забывая всю дорогу ворчать, какая я тяжелая и зачем он со мной связался.

Насколько я могла ориентироваться, вися вниз головой, несли меня в местный храм. Храм был тоже построен из этого странного черного кирпича. Но при этом в нем отсутствовали стекла в окнах. И потому он смотрелся особо жутко, напоминая чей-то голый череп.

Несмотря на столь ужасающий вид внутри было достаточно тепло. Возможно, в этом были виноваты магические огни, которыми освещали помещение.

— Плату вперед! — потребовал священник. При этом его нисколько не смутило, что невеста связана по рукам и ногам и с кляпом во рту. Скорее всего, это была достаточно частая практика в проклятой деревушке. «Жених» бесцеремонно вытащил из моего уха одну серьгу и протянул ее служителю церкви.

— А вторую? — поинтересовался тот, удивленно вскинув брови, давая понять, что такой подставы он не ожидал.

— Я ее должен извозчику. Иначе он нас обратно не повезет! Вы же не скажете, что стоимость жемчуга недостаточна для простого обряда?

— Не скажу, — согласился служитель, повертев мое украшение. — Но артефакт парный. И когда он не разбит на части, стоит намного дороже!

Артефакт у меня в ушах? Зачем? Я эти жемчуженки в окружении крохотных бриллиантов носила всегда, сколько себя помню. И иногда меня посещала мысль, почему мои далеко небогатые родители купили мне эти недешевые серьги и позволял носить их постоянно, а не только на выход. Неужели во мне тормозили магию? Но зачем? Объяснения у меня не было. А интересно, какую магию? Может боевую? Тогда я им сейчас задам жару, только снимите их с меня!

Священник тем временем почесал бороду и предложил «жениху»:

— Снимай с нее вторую серьгу, я тебе за нее деньгами заплачу!

Анри тут же подсуетился и вытащил вторую серьгу из уха. Я прислушалась к себе. Увы, магия во мне не забурлила и силовые молнии к кончикам пальцев не подступили. Зато в голову, как поток бурной и грязной реки, хлынули мысли окружающих. Я оказалась менталистом. Бесполезным, необученным менталистом. Этот факт все объяснял. Всех менталистов ставили на учет в особом ведомстве и заставляли служить на благо короне.

Родители, по-видимому, пожалели дочь и скрыли мою способность, давая возможность уже взрослой решать, что делать с даром и как им распорядиться.

Священнослужитель тем временем скрылся за неприметной дверью и через пару минут вышел с увесистым кошелем с деньгами. Анри, завидев заветный мешочек, удовлетворенно крякнула и высыпал деньги на лавку, стоящую неподалеку и удивительно ловко пересчитал наличность. Вот уж точно я не представляла стоимости своих сережек! И при этом даже не сомневалась, что святой отец нас обдурил и дал меньшую сумму, а не ту, которая полагалась. Уж слишком вороватый и довольный был у него вид!

— Что ж, приступим к обряду! — изрек он, сложив руки на объемном животе, который резонировал колебаниями в такт шагам. При этом его красные щеки, явно от частой выпивки, покраснели еще больше.

Я сначала пыталась мысленно докричатся до Генри. Где-то читала, что менталистам даровано общаться с близкими даже на далеком расстоянии. Но, во-первых, это был совсем не факт. Во-вторых, если даже он меня и услышал, мог не поверить собственным ушам, мог решить, что я в его помощи не нуждаюсь или мог посчитать, что я ее просто не заслуживаю. И если отбросить все эти самые «если», то добраться меньше чем за десять часов сюда было просто невозможно. А это достаточное время, чтобы выдать меня замуж.

Я по сложившейся совсем недавно привычке покрутила на пальце помолвочное кольцо, подаренное мне бывшим женихом, умудрившись это сделать связанными руками. Странно, что ни Анри, ни служитель храма не обратили на него внимание. Пальцы его ощущали, поэтому оно точно не было потерянным. Я скосила на него взгляд и чуть не охнула от удивления. Рубины и бриллианты исчезли! Остался лишь тоненький золотой ободок, который практически сливался цветом с кожей, поэтому и был незаметен. Да, в таком варианте за него больше ста рье никто бы не дал. Хотя для художника, у которого, похоже в кармане не было и ломаного медяка, такая сумма могла показаться приличной.

Честное слово, странно: взрослый мужик, владеющий профессией, а совсем без денег. Или он настолько плохо рисует, что у него нет заказчиков?

Пока я предавалась всем этим размышлениям, служитель приготовил все необходимые вещи для ритуала. На черный, как и все в этой деревушке, алтарь были выставлены ритуальная чаша и кинжал. Священная книга (о, боги, и у них здесь было что-то святое!) выложена на аналой. А меня приставили к столбу, стоявшему рядом.

Единственным условием для бракосочетания в этих экстремальных условиях было вертикальное положение сопротивляющейся стороны. Я было хотела сползти по столбу вниз. Пусть я лучше поваляюсь на пыльном полу, чем выйду за проходимца замуж! Но не тут-то было. Меня ловко прикрутили висевшими на столбе ремнями. Я же не первая невеста, которая замуж не хочет! И святой отец начал читать положенные для ритуала слова.

— И тогда великий бог разрешил брать жену силой, ибо женщина должна подчиняться мужчине беспрекословно! — нудно пробубнил он. И если до этого момента брачные слова были традиционными, мне пару раз доводилось бывать на свадьбах моих деревенских друзей, то эта фраза выпадала из общего контекста и совершенно мне не нравилась. Хотя, не нравилось мне здесь все, начиная от жениха и заканчивая моим унизительным положением. Так и хотелось уточнить, зачем он на мне жениться? Ведь сам же говорил, что главное для него выкуп.

А текст ритуала подходил все ближе к концу. Как я понимала спрашивать моего согласия никто не собирается. Меня просто объявят женой стоящего рядом мужчины и на этом все. И тогда никакой Генри уже не поможет. Остается надежда на Грициана. Но что он сделает? Скорее порадуется, что любовник жены пристроен в надежные руки.

И что это я стою здесь как размазня. Я же менталист! Собралась с новыми силами и постаралась залезть в мозги человеку, проводившему обряд и спутать его мысли. Сначала мне в мозг хлынули картинки с образами, которые блуждали в мозгу святого отца. Они праведными не были от слова «совсем». Там бесхозно плавала рюмка, чьи-то полные бледные ноги и увесистая скалка для раскатки теста. Думать о разнообразии его интересов времени не было. И я постаралась вклинить туда изображение старых башмаков нашего садовника. Почему? — спросите вы. Да просто на ум больше ничего не пришло. Мужчина сбился с текста и начал бормотать что-то о хорошей выпивке в старой таверне.

Анри сначала ничего не понял. Он, похоже, особо и не вслушивался в текст брачных клятв. Но когда священник начал на распев восхвалять зеленое виргинское вино, очнулся и постарался привести его в чувства. К моему великому сожалению ему это удалось. Башмаки работать перестали. Затем была ночная ваза, которой получил по голове мой «жених», любовный роман о похождениях рыцаря Минереля, моё старое платье. Всякой ерунды хватило бы надолго. Но клятва подошла к концу, как бы я не старалась. Анри четко и твердо сказал: «Да!» и поставил подпись собственной кровью. Затем священник перехватил мой палец, ловко ткнул его кинжалом, заставляя меня нервно зашипеть от боли и бессилия, и поставил кровяную отметку в книге записей.

— Объявляю вас мужем и женой!

Я ждала, что что-то должно произойти, ведь храм был посвящен темным богам, клятва давалась на крови. Говорят, обычно что-то обязательно происходило: гром гремел, камни с неба падали или хотя бы свечи в храме затухали. Ничего этого не случилось.

— Можешь уносить отсюда свою супругу!

Анри снова взвалил меня на плечо, словно я была бревном и понес в нашу комнатушку в гостинице. А я похолодела. Что он там со мной собирался делать?

* * *

Диана, чтобы не упасть, да и просто чтобы было удобнее, обхватила его руками за шею. И они оба застыли, соображая, а что дальше? Во всех любовных романах, прочитанных терой Дэйв мужчина подхватывал девушку на руки и нес в кровать. А ее, наоборот, из кровати достали. Бакстом тоже понял свой просчет. Положить жену обратно и самому лечь рядом? А вдруг она испугается? Да и эти разговоры про развод. Он ей совсем, совсем не нравится? Мужчина растеряно оглянулся по сторонам и сел в кресло, стоящее неподалеку, удобнее устраивая драгоценную ношу на коленях.

А Диди решила последовать совету своей матушки. Иногда и матушка давала крайне полезные советы.

— Если между тобой и твоим мужем возникнут проблемы, главное, не молчи. Необходимо разговаривать. Мужчины мысли читать не умеют, как нам этого не хотелось бы. Хотя с другой стороны, слава Вседержителю! Не дай бог, они бы читали, что вертится в наших головах про булавки, сумочки и детские какашки. Мужской мозг точно бы от этого закипел.

— Тер Бакстом, а где мы с вами находимся? И почему я в таком виде, а вы одеты? — прозвучало очень двусмысленно. Но никто не обратил на это внимание.

— Ты меня очень напугала, когда потеряла сознание и долго не приходила в себя, — он заглянул в ее глаза и потерялся в их глубине. Ведь не смотря на все их глупые разговоры, Дианка смотрела на него с безграничной любовью. В них не было презрения или страха. — Я же не мог оставить тебя в публичном доме. А куда мужу следует нести свою жену? Домой, в собственную спальню.

А она плавилась от чувств в его руках. Сидеть практически голой, нижнее белье и одеяло не считается, на руках мужчины, к которому ты не равнодушна и обнимать его за шею? Это же очень по-взрослому. Неужели ей сейчас это все позволено?

— А это моя спальня или наша? — глупее вопроса придумать был нельзя. Но он дал толчок к действию:

— Как ты скажешь, так и будет!

И она решила рискнуть. В конце концов, зачем отказываться от такого перспективного мужа? Держал он ее бережно и крепко одновременно. И это вселяло надежду в девичье сердце.

— Тогда наша!

Рихард смущенно улыбнулся и осторожно прикоснулся к уголку ее рта своими губами. Затем переместился на щеку, на кончик носа, ближе к уху.

— Почему он меня не целует по-настоящему? — тревожная мысль забилась в Дианкином мозгу. Ей уже не терпелось пережить первый в своей жизни настоящий поцелуй. И он не подвел, обхватив ее губы своими губами, пуская по телу девушки миллионы мурашек.

Ей тут же захотелось прижаться к нему сильнее. Тера Дэйв выбралась из одеяла и прильнула к нему. И тут же в ее рот проник горячий мужской язык, лаская ее. Девушка на секунду замерла, не понимая, нравится это ей ил нет. Но, почувствовав горячую волну, которая растекалась по телу, решила, что все-таки это приятно, и робко ответила.

Рихард глухо рыкнул и на мгновение прижал ее к себе со всей силы. А затем немного отодвинул. Она сразу хотела возмутиться, но не успела, так как мужская рука легко сжала девичью грудь. И если поцелуи она хоть как-то представляло, то этот жест был из разряда запретных. Ни один мужчина никогда ее грудь не трогал. А это оказалось неожиданно волнительно. Ей захотелось, чтобы он трогал ее не через ткань, чтобы кожа к коже. Она ответила слабым стоном на его рык и выгнулась, давая руке Бакстома больший простор. Он тут же проник под ткань лифчика и поиграл пальцами девичьим соском. Губы в это врем целовали ее в основание шеи. И это все вместе создало такой коктейль, что она просто задохнулась от восторга, снова застонав.

— Ты мне позволишь? — спросил он.

Она не поняла, что он имел в виду, но послушно кивнула. Тогда Рихард поставил ее на пол, уронив одеяло. И не переставая целовать, сначала снял лифчик, а затем опустился перед ней на колени и стянул с девушки трусики, не забывая целовать те места, к которым прикасались до этого его руки. Поняв, что осталась голая, Диана смущенно прикрыла оной рукой грудь, а второй лоно.

Он же сел на пятки и посмотрел с низу в верх:

— Ты такая красивая! Не прячься от меня! — попросил вмиг охрипшим голосом.

Девушка покраснела, но руки все же убрала, опустив их вдоль тела. Он нежно огладил ее бедра, чмокнул в пупок, встал на ноги и начал раздеваться сам.

Первой полетела на пол рубаха. Ей никогда не доводилось видеть столь совершенного мужского тела. Она видела все его рельефные мышцы и с удивлением отметила, что не может назвать ни одну из них. Хотя анатомию сдала на отлично. Да разве дело в этом? Перевязи вен спускались к крупным кистям мужчины, которыми он потянулся к пряжке ремня. Она открыла рот и глотнула воздух. Дыхание от ожидания перехватывало. Бакстом одним слитным движением снял с себя все остальное и предстал перед ней уже во всем мужском великолепии.

Тера Дэйв почувствовала, как кровь приливает к ее щекам. Прижала к ним ладони и покачала головой. Он ничего не сказал, лишь вопросительно выгнул бровь.

— Тер Бакстом, вы такой красивый! — Он себя красивым, тем более в обнаженном виде никогда не считал.

— Рихард и ты! — мужчина шагнул к ней и обхватил точеные плечи ладонями. Затем поцеловал и подхватил на руки, теперь уже точно зная, куда нести.

Час спустя Дианка блаженно закрыв глаза, вытянулась на кровати. Рихард лежал рядом на боку, подперев голову рукой и рассматривая жену, теперь уже точно его.

— Ты моя и только моя! — в тысячный раз повторил Рихард, целуя ее в плечо. — Чтобы я больше ни одного мужчины рядом с тобой не видел!

Диди открыла было рот, чтобы возмутиться. Она никогда, нигде и ни с кем! Но тут что-то вспомнила, открыла глаза и села:

— Я генералу еще ногу должна!

На этой фразе семейная идиллия могла закончится, так путем и не начавшись. — Какую ногу? — глаза начальника столичного сыска подозрительно прищурились. Говорят, что бывших сыскарей не существуют. Они до конца жизни во всем будут видеть подвох или наличие преступления.

Дианка неприятно удивилась перемене, когда из любящего мужа тер превратился в опасного хищника, ревниво разглядывающего своею жену, распластанную перед ним. Она вздохнул, села, подложив под спину подушку, слабо улыбнулась и наконец соизволила дать объяснение:

— Андрэ без меня ногу не сможет восстановить. Я ему просто обязана помочь, нравится тебе это или нет. И, вообще, ему Юлька нравится. А я лишь помощница-лекарка. Мы так-то клятву давали, что будем помогать любому нуждающемуся без исключения, независимо от пола, расовой принадлежности и наличия денег.

Бакстом зажмурился и потряс головой. Если бы юная жена увидела, что творится в его мозгу, точно бы испугалась и убежала, сверкая пятками куда глаза глядят. Только бы подальше из его… нет, из их кровати.

— А, ты про это! — с облегчением выдохнул он. — Конечно поможешь. Я совсем не это имел в виду. Андрэ — мой друг. И не думаю, что рискнет увести мою женщину прямо из-под носа.

— Успокойся, он мне совсем не нравиться как мужчина! — широко улыбнулась она и потянулась за очередным поцелуем.

— А кто нравится? — неуемный мозг сыскаря должен был просчитать все варианты и предотвратить все случайности.

— Ты, ты и еще раз ты! Удовлетворен? — девушка уже явно веселилась над его неуемной ревностью. — Я вообще с тобой первым целовалась. И не только целовалась. А что я могу надеть? Мне же не в одеяле ходить весь день.

Спустя годы Диана научится отвлекать внимание мужа от неприятных тем вот такими простыми вопросами. А пока это был первый пробный шар, удачно кинутый в его сторону.

— Надеть? — мужчина выглядел обескураженным, словно женщины нигде и никогда не носили одежды. Смущенно почесал подбородок, вспоминая ее измятое и изодранное в пылу битвы платье, которое он собственноручно разрезал, когда девушку осматривал доктор. В свой дом он так и привез ее в одеяле, крепко прижимая к себе. — Сейчас пошлю кого-нибудь к вам в общежитие. У тебя вещи собраны или еще нет?

Вопрос был задан таким тоном, словно у нее была гардеробная комната настоящей императрицы, а не три платья и два комплекта формы. Кстати, форму нужно будет сдать. Ее постирают, снимут магические воздействия и передадут какому-нибудь не слишком богатому первокурснику, который не в состоянии купить новый комплект.

— Если Юлька дома, она соберет. Только я ей позвоню, скажу, что где.

— Хорошо, — согласился Рихард. Затем подошел к большому шкафу, в котором висело целых два костюма. Один недавно приобретенный и первый, с выпускного. И несколько комплектов форменной одежды. Рядом на полке лежали цивильные брюки и футболки. Дома же нужно было в чем-то ходить. И из этого он подобрал девушке комплект одежды «на сегодня», удивляясь, что она полголовы выше, а штанины брюк ей в самый раз. Ножки у теры Бакстом были модельными.

— А завтра мы поедем по магазинам и закажем тебе все, что ты захочешь! Любую одежду, любые украшения, любые шляпки и сумочки! — Бакстом вдруг обнаружил, что просто мечтает потратить на Дидишку свои деньги, чтобы только ее глаза радостно вспыхнули, а чужие мужики сворачивали шеи, провожая их пару взглядами. А вот как ее выпускать на улицу одну?