Глава 35 — Приступ малодушия

ВалентинИванна варит нам борщ. Мы тремя трупами лежим поперек большого дивана Зои, свесив на пол ноги.

Я лениво и редко бренчу на гитаре.

— Кушай, Серёженька… — кормит из рук обрезками мяса собаку.

Ловит за расцарапанную морду Вэла.

— А кто тебя так? Дай-ка намажу тебя…

Вытаскивает из холодильника мазь. Насилует вжавшегося в стену и вращающего глазами пса лекарствами.

Потом тоже кормит.

Ивановна у нас такая. Тоже эксперт в причинении добра!

— Тёть Валь, да не корми их. Хозяйка только должна кормить, — ворчит Зоя, прижимая полотенце ко лбу.

— Хозяйку саму кормить надо.

— Зачем мы пили шампанское в конце? Чья была идея? — стонет Ник.

— Твоя…

— Да? Это мне гульки мозг видать выклевали…

— "..И совсем голый я лист… лечу вниз, как идиот… — перебираю я струны. — От которого она сейчас уйдёт… конечно же, уйдёт…".

— Ладно, не грусти, Тихомиров. Засосы на тебе обнадеживающие, — тихо, чтобы не слышала Ивановна.

Ржут, гады…

Засосы на мне и правда роскошные.

Но сбежала, зараза.

Ивановна вздыхает.

— Вот скажи мне, Валёк, — гладит рыжего. — Когда я этих трёх котят безмозглых уже раздам добрым людям?

Зоя болезненно смеётся.

— Тёть Валь, а чего Светляк так рано умотала?

— "Чё"… Ничо… Споили девчонку, себя не помнит. Она же дюймовочка совсем. Куда вы ей наливали?!

— Чё такого? Мы же прилично бухаем.

— Ты ли это — прилично??

— А что — нет?

— Приличные на таких женщинах как Света женятся. А не вот это всё.

Спалила нас утром, когда пришла печь топить. Уже навешала мне тет-а-тет пиздюлей за совращение пьяной Чалкиной.

Была у нас пара "корпоративов", где я не парился, позволяя себе ни к чему не обязывающие приключения.

Ивановна старой закалки и осуждает. Но Чалкина — это другое.

— Так я ж не против… жениться.

— "Не против"? Прямо мечта любой женщины! Услышать, что мужик не против. Наверное, ей бегом надо бежать кольцо тебе покупать, пока ты не против. Молчи уж… И чего они все вокруг тебя хороводы водят?

— Да они чисто покататься! — хихикает Зоя.

— На этом месте далеко не укатишь. Мужчина должен быть надёжный и преданный.

— А я, значит, херовый?

— А ты сам не знаешь, что хочешь. Сегодня тебе Машу, завтра Свету, послезавтра ещё кого-нибудь…

— Да нахрен мне ваша Маша? — психую я. — Определился я.

— Определился — надень на женщину кольцо.

— Ну куда я со своим анамнезом? Детей я ей где возьму? Дело ж не в кольце… Есть у меня кольцо… Давно купил.

Ивановна замирает с тесаком в руке, с удивлением взирая на меня.

— Реально?! — привстают Заяц и Саянов.

— Мхм…

— Отказала?!..

— Сложно всё.

Не хочу ныть про детали.

— Я, короче, не сделал предложение…

Тесак с чувством разрубает кочан капусты.

— Блядь, ты как в сериале, "конец" на самом интересном месте и продолжение следует! — падает на спину Ник.

— Не следует… Финал просто такой — хреновый — у нашего сериала. Были у героини варианты понадежнее.

— Демьян, что ли? — недовольно ворчит Зоя.

— Не поняла я что-то сюжета! — гневно прищуривается Ивановна.

— Ой… Не-не-не-не… Я вам свою историю рассказываю. А историю Чалкиной я в душе не… разумею — "кто, что и есть ли". Не интересуюсь. Я вот так решил — что есть у нее в этом мире варианты и получше. А кольцо оставил себе на память. Так что давайте без этой херни. Не втягиваем Чалкину в обсуждения. У нее своя жизнь, у меня своя. И вообще, не было у нас ничего. Спали просто. Светляк приличная…

— Вот и скажи ей. Переживать же будет… — вздыхает Ивановна.

Зоя с Саяновым переглядываются, поджимая губы. Они то, в отличие от Ивановны в такие сказки не верят.

— Навёл тень на плетень. Без бутылки не разберёшься, — ворчит Ивановна.

— А есть?..

— Перебьетесь борщом. Вставайте…

Мы восстаем из мертвых, рассаживаясь за стол.

Там борщ, капустный салатик, маринованные огурцы, сало и гренки с чесноком.

А Чалкиной не досталось утренней благодати от Ивановны. И завтракает она не в нашей маленькой, но дружной "семье". Печаль…

Очень хочется позвонить. И предъявить за побег.

За секс ещё давай предъяви!

За секс предъявить хочется ещё больше, да.

Позавтракав, ремонтируем Зое ворота. И разъезжаемся.

Домой вот вообще не тянет.

Мне пишет агент по моей квартире, что нашел арендаторов.

И так сдавать ее не хочется, что тошно. Там ещё Чалкиной пахнет… Шампунями ее, парфюмом, кремами…

Но надо сдать уже, и отпустить ситуацию.

Пишу, что я в районе набережной и могу отдать ключи для показа

Паркуюсь, слушаю колокольный звон. Иду мимо церкви к берегу.

Открываю вчерашние звонки. Сохраняю номер Светы заново. Ну не пацан же я уже. Надо как-то переварить эту ситуацию.

И тут как специально! Добавить мне перца в мой компот.

Настя… Бывшая моя невеста. С мужем, сыном, в коляске ещё маленький и глубоко беременная третьим…

— Привет, — киваю ей.

Неловко и виновато улыбнувшись, кивает.

Проходят мимо.

Я давно ее отпустил. Сто лет назад было. Но сейчас накрывает просто мраком! Не от ее счастья семейного. А от того, что скоро мимо меня так может пройти моя Чалкина.

Я этого действительно хочу?

Хочу ей счастья такого?

А что-то вот в отрыве от себя очень тяжело такое великодушие источать.

И я сейчас не могу. Не желаю я им…

Приступ малодушия. Имею право! Я тоже живой человек.

Потрошу раздражённо сигареты.

Зажигалка щелкает, но пламя не выдает.

Зло швыряю ее куда-то на берег.

Так…

Мне срочно надо кого-то порвать. Срочно.

Заяц звонит.

— Какие планы у тебя?

— М-м… Ныть, ныть, страдать, ныть. В восемь часов — подвиг. В полночь — убийство.

— Короче, нихрена не делаешь, да?

— Да.

— Подвиг-то хотя бы в честь Светляка?

— А что есть разнарядка?

— Света… — многозначительно.

Разворачиваюсь, тут же по инерции ища ее в толпе взглядом.

— …ищет мальчика. Из неблагополучных. Примерно шести лет. Кузьма зовут. Мать — наркоманка, судя по всему. Не попадался тебе такой мальчишка?

— Кузьма? — припоминаю пацана на раздаче. — Зачем ищет-то?

— Волнуется за него.

— Хм…

Значит, девчонки Демьяна не перегрузили ее "волнительную железу", да? А почему? По классике были обязаны!

И почему-то мне становится чуть легче дышать. Продыхаю булыжник в груди, держа в пальцах незажженную сигарету.

— Найду…