Глава 36 — Слабости

Развалившись на кресле Зои в Центре, покручиваюсь, разговаривая с опекой.

— Кузьма, да… Ну в смысле надо посмотреть? Кузьма — это же не Саша или Павлик. Ладно-ладно… Буду ждать звонка.

Несколько дней поисков ничего не дали. Не так то просто найти. Надеюсь ещё на субботу, что придет с утра к церкви за едой.

А так нигде больше не отсвечивал.

Рядом со мной сидит Света. Но увы не та, что надо. А Света — мелкая, с ребенком. Мелкий спит в коляске, у открытого окна.

Народ курсирует по своим делам. Людно.

Краем глаза ловлю Демьяна, помогает Зое с какими-то коробками.

Внутри всё напрягается от дискомфорта. И кажется горлом сейчас пойдет горечь. Отворачиваюсь на кресле от входа.

Скинув вызов, с вниманием смотрю в глаза Свете.

— Мне предложили работу на дому. Администрировать группы… Там не много конечно…

— И? Соглашайся.

— Может быть, у кого-нибудь есть ненужный ноутбук? У меня только телефон. С телефона не выйдет, — вздыхает.

— Ноутбук… Ноутбук… Я спрошу у пацанов из ремонта техники. Может, подшаманят что-то годное.

— Спасибо большое… — стреляет из под ресниц мне в глаза "особенным" взглядом.

А чё в меня стрелять, когда я уже "убит" Чалкиной?

И я с тоской смотрю в глаза этой бестолковой Свете.

— А ко мне вчера приходил Петр.

— Петр?..

— Отец моего сына. Хотел посмотреть на ребенка. А я его погнала…

Ой, дурында!

Шлепаю рука-лицо.

— Зачем? Он может проникся бы. Был бы у ребенка отец.

Преданно смотрит мне в глаза.

— Хочу другого отца своему ребенку. Такого как ты.

— Светочка… — скептически вздыхаю я, быстро перебирая в пальцах карандаш как четки.

Где у тебя, деточка, кнопочка лампочку в голове включить?

Нельзя так с ранимыми юными барышнями?

А очень хочется!

— Здрасьте… — словно выстрел в спину.

Чалкина!

Разворачиваюсь.

— Привет…

Забирает со стола какие-то бумажки. В глаза мне не смотрит.

Идёт к Зое.

— Привет… — приобнимаются.

— Свет! — пеленгует ее Демьян. — Привет!

Короткие объятия. Касание щеками… Он удерживает ее за талию.

Что то тихо спрашивает, улыбаясь.

Меня взрывает!

Карандаш в щепки разлетается в пальцах.

Вот нахуй такое делать при мне?!

Слушаю как оглушающе колотится мотор.

— Свет, ты не голодный? — подходит Зоя, оставляя их вдвоем.

— Голодный… — оскаливаюсь.

— Может, закроемся и перекусим?

— Давай.

— Эй! Ты мой карандаш с котиками сломал!

— Ну ой.

— Да Тихомиров! Это мой любимый был, вообще-то.

— Ой всё, "люблю, куплю, поедем", такая там формула для остановки претензий?

— Так это не мне, — хихикает она, бросая взгляд на сладкую парочку.

— Не беси… — достаю сигареты.

— Ну иди и отожми ее, чего ты? Или тебе обязательно коньяк нужен.

— Отстань, — бурчу я.

— Ладно, давай там, потроши холодильник. Я сейчас всех выгоню.

Зоя тихо всех выпроваживает. Остаются только "свои". В своих попадает Мария, Чалкина и Демьян.

— Здорово, — тянет мне руку.

Сжимаю.

— Оу. Ты чё, Свет… — ухмыляется, встряхивая руку. — Каждый раз на прочность проверяешь?

— Нечаянно.

Девочки быстро сооружают нарезку. Разогревают что-то в микроволновке.

А мы, пока нет Ивановны, нахально курим в открытое окно.

— Как дела? — смотрю ему в глаза.

— Отлично. Как сам?

— Мхм… — киваю. — Нормально.

Ухожу в машину, из бардачка забираю для девчонок пару плиток хорошего шоколада.

Возвращаюсь, кладу на стол.

— Вау! — потрошит Маша. — Обожаю такой!

Тянет разломанную на кусочки плитку Чалкиной.

— Будешь?

— Нет-нет! Я сладкое не буду, — вещает Чалкина. — Я аскезу взяла. Пока Кузю не найду, никакого сладкого.

— Аскезу? — скашиваю на нее скептический взгляд.

— Да! — задирает подбородок. — Аскеза освобождает энергию человека. И эту энергию можно направить на конкретную цель. И тогда ее легче достигнуть.

— Ой, блядь… — закатываю глаза.

Шизотеричка! Я уже и забыл.

— Ну и брала бы сразу на беременность свою аскезу, если веришь в эту херню.

За херню хочется отвесить Маше леща. Как и за идею "брать аскезу" на беременность. Потому что это очевидно ранит Чалкину. Хоть она и молчит в ответ.

Народ жадно набрасывается на еду. А мне в горло не лезет.

Зоя двигает мне кружку с чаем.

Откинувшись на кресле, лениво кручу ее по столу.

Маша двигает мне шоколад.

Отрицательно качаю головой.

— Тоже аскеза? — смешливо.

— Н-да.

— На что?

— На тоже самое.

— А я, пожалуй, тоже возьму! — отодвигает от себя вторую плитку от себя Зоя. — Троих воинов света Вселенная точно не проигнорирует!

— Такими темпами он сам в эту дверь зайдет! — шутит Демьян.

— Присоединяйся! — хором предлагают ему Заяц с Чалкиной.

— Да легко. Чего там надо? Сладкого не есть?

— Да.

— Ну и как хотите, — сгребает к себе весь шоколад Маша. — Нашим больше достанется!

Все болтают…

Я глаз не свожу с Чалкиной. Чувствую себя щенком, который пытается поймать взгляд. Чтобы его заметили, забрали… Меня кроет от этого ощущения!

А она специально не смотрит на меня. А если и бросает взгляд, то презрительный.

Внутри всё звенит от тихой ярости. Потому что я не щенок. И если уж трахаешься со мной, то смотреть на меня так не надо…

— Гулять в воскресенье идём, как договаривались? — спрашивает ее Демьян.

Кивает.

Ну чего в глаза-то не смотришь!

Смотрит на свой телефон. Отвечая на вызов, уходит на склад. Провожаю ее взглядом.

Демьян, хмурясь, смотрит на меня. Словно догоняя, что я не равнодушен…

Благородство во мне вдруг отключает. Словно с ноги ёбнули по рубильнику.

Делаю пару глотков чая и иду за ней, на склад.

Закрываю за собой дверь и ложусь на нее спиной.

Складываю руки на груди.

— Я… Я перезвоню, мам… — опускает телефон Чалкина.

Дёргает вопросительно бровью.

— А что за презрительные взгляды в мою сторону, я не понял?

— Тебе показалось.

Холодно.

— Нихуя мне не показалось. Объяснись.

Теряясь, переминается с ноги на ногу, сжимая в руках телефон.

Отрицательно качает головой.

— Мгновение слабости. Бывают у Вас слабости, Светозарный? — горько.

— Бывают… — хриплю я.

— И у меня бывают… — тяжко вздыхает.

В груди рвется, сил нет. Давит… Давит… Давит! Дышать нечем.

Молча смотрит в сторону. Хмурит брови.

— Можно? — кивает на дверь.

Пересиливая себя, открываю ей дверь.

Встаёт в проёме.

— У меня День рождения… — бормочет, кусая губы. — Завтра. Ничего такого не будет… Тортик, чай. Наши будут. Приходи тоже.

К Демьяну? Спасибо, блядь!

— Хочешь, не один приходи, — выдыхает.

И то, что давило, лопается, заливая меня какой-то черной жестью.

— Иди-ка ты нахуй, Чалкина, — бросаю ей тихо.

Хватаю свою куртку, ухожу ни с кем не прощаясь.

И до темноты кружу по городу, вглядываясь в детей. А ночью звоню ей зачем-то.

— Да?.. — обиженно.

— Во сколько? Куда?

— Ты ненормальный? — начинает плакать она.

— А ты? Нормальная, блядь?!

— В шесть… Адрес скину.

— Я приеду. Обязательно. Не реви… Обиделась?

— Нет… — всхлипывает. — Я знаю, что ты дурак.

— Да. Это так. Извини. Порвало что-то…

— Я все равно очень скучаю.

Скидывает.

Пишу ей:

"И я…".