Глава 45 — Нарушение привязанности
У Кузьмы полный рюкзак игрушек и вкусностей. У Светозара большой пакет лакомств на всю младшую группу.
Потому что мы сочли, что это вредительство, когда один ребенок будет есть, а остальные смотреть.
— Где она, где? — ходит вдоль забора Кузьма.
Дальше, за беседкой детская площадка. И там играют дети.
Нам наконец-то открывают двери, и мы проходим.
На краю детской площадки стоит девочка. И я сразу узнаю что это она!
Очень похожа на Кузьму. Рыженькая. Не очень опрятная. Словно одевалась сама и никто не поправил. В молнии курточки зажевался шарфик и она застегнуть не до конца. Шапочка набекрень. Нет одной варежки.
Не играет, просто стоит. Может ей сказали, что мы приедем, а может и нет.
Кузя порывается побежать вперёд, навстречу.
Но Свет ловит его на руки.
— Её возьми! Мусю возьми! На вуки возьми, — переживая шепчет Кузьма.
Мы переглядываемся и ужасно растерянно себя чувствуем.
— Ч-ч-ч… — гладит его по спине Свет. — Мы же не хотим ее напугать, да? Представь, дядька такой небритый, огромный подойдёт, ещё и на руки без спроса. Даже ты напугался тогда…
Воспитатель подводит ее к нам в беседку.
Она не моргая смотрит мне в глаза.
— Муся! — вырывается от Светозара Кузьма. — Муся. Я пвишел!
Девочка обнимает его за рукав, пряча лицо.
Мы мнемся, не зная, что делать и как вмешаться в их встречу.
— Она узнала его! — шепчу я.
— Я тебе пвинёс!
Кузьма разбирает свой рюкзак на скамейку.
Вытаскивает даже свою любимую книжку поп ап. Которую, видимо, тайком запихал.
Я присаживаюсь рядом с ними.
— Ма… — тихо мяукнув, прижимается к моей шее.
В шоке поднимаю ее на руки, прижимая к себе.
Распахнув глаза смотрю на воспитательницу.
— Она думает… я… мама? — шепчу.
— Ой… — усталых вдох. — У Маши нарушение привязанности. Она ко всем просится на руки. Пытается назвать мамой. Вы к ней любую женщину подведите, будет все тоже самое. Она и уйдет за любым взрослым человеком, стоит взять ее за руку. Ко всем липнет… Никого не выделяет. Для нее и я до сих пор где-то на уровне тёти, которую она видит первый раз. А я полгода у нее воспитатель.
Чувствую, как Муся перебирает мои волосы, крепко обняв меня.
И почему-то не верю воспитательнице. Не хочу верить.
— Вы ее поставьте просто на ноги. Не думайте, что она привяжется к вам как-то по-особенному, нет. Завтра, если придет другая тётя, то тоже будет "мама". У наших детей такое бывает. Отпустите…
— Я хочу ее подержать.
Опускаюсь на лавочку, усаживая Мусю верхом. Она кладет голову мне на грудь. Покачиваю ее и глажу.
Кузьма залезает рядом с ногами.
Скармливает из рук ей детскую шоколадку.
— Мы будем тепей ходить к тебе. Папка тебя забевёт. Потом. Света ховошая… добвая… Волосы какие! Во! — демонстрирует мой хвост Мусе.
— Ма… — мяукает она опять.
Кузьма открывает ей Киндер-сюрпризы. Аккуратно складывая шоколад в пакетик. Потому что ей много сразу нельзя.
Мы со Светом смотрим друг другу в глаза. Муся так жмётся ко мне…
— Я не смогу ее отпустить… — беззвучно двигаю губами, чувствуя как наливаются слезами глаза.
Он вздыхает.
Отводит в сторону воспитательницу, разговаривает с ней.
А я поправляю на Мусе курточку, шапочку. Ищу варежку в кармане, но ее нет.
Муся преданно, словно гипнотизируя, смотрит мне в глаза.
— Кузенька, давай твои варежки Мусе наденем, а тебе другие купим?
Отдает варежки.
— Вот так…
Поправляю ее холодные пальчики, грею щёчки.
Начинаю переобувать ей ботинки. Они надеты "не на ту ногу". На одной из ножек нет носка!
— У нее нет носка! — кричу воспитательнице.
— За всеми не уследишь, — пожимает плечами. — Их у меня двадцать пять на прогулку собирается. И надо за десять минут всем одеться. Или вспотеют, потом простынут, перезаражают друг друга… Маша ещё нормально одевается, есть совсем проблемные.
— Свет! — перевожу на него беспомощный взгляд.
— Я съезжу… — кивает мне.
Он уходит до ближайшего магазина. Воспитательница, — к детям.
Я сидя укачиваю Мусю на руках. Кузя, стоя на коленях в ее голове, смотрит ей в лицо.
— Ты меня запомни… — мягко нажимаю ей пальцем на носик, глажу по рыженькой бровке. — Я буду к тебе приходить. Жди меня, ладно? Мы будем приходить с Кузей вместе… Я буду тебя обнимать…
— Ма…
— Поцавуй ее… Поцавуй! — требует Кузя.
Прижимая, целую в бровь.
Вот как Кузя сразу стал “моим”. Так и Маша. У меня привязанности хватит на двоих.
Мне очень не нравится ее шапка. Она колючая и Маша постоянно чешет лоб.
Снимаю ее, надевая свою белую из мягкого кашемира.
Свет приносит теплые носки. Я переобуваю ее. И дальше с разбитым сердцем и почти рыдая, возвращаю воспитателю. Потому что им надо уходить на обед. Маша даже не оборачивается…
Жалобно смотрю на Тихомирова.
— Я решаю. Но я не волшебник.
— Ты волшебник… — свожу умоляюще брови.
— Воспитательница сказала, что если подпишет мать и директор, мы сможем забирать ее на выходные как родственники.
— Но мы не родственники.
— Мы родственники со слов матери. Как они это проверят?
— Пусть подпишут!
— Ну всё, не рыдай, — целует в висок. — Самому плохо.
Хорошо одному Кузьме. Он верит, что нам ее отдадут. Радостный…
А я зачем-то накручиваю себя, предполагая, где ещё за ней недосматривают. Что может, она плохо кушает там, или ходит в недостаточно чистых вещах. Что ее там не обнимают, когда она просится на ручки. Их ведь двадцать пять… И что сейчас она будет переживать, что мы её не забрали.
Сердце мое рвется. Я молча смотрю в окно.
Чувствую, как молча, не меняясь в лице переживает Свет. Словно все накаляется и вот-вот бомбанет. А заряжен он так, что разнесёт все в округе!
Мы стоим в центре на светофоре, на котором тогда бежал Кузьма за матерью.
Трогаемся с места.
— А где ты говоришь, встретила Венца? В "Измаиле"?
— Угу… А что?
— Да вон, на крыльце стоит, курит.
Неожиданно поворачивает к "Измаилу", на стоянку.
Мне хочется выйти, взять биту и как следует втащить Венцу.
Но…
— Нет, Тихомиров. Уезжаем отсюда.
— В машине посиди.
— Я сказала нет!! — нервно рявкаю на него. — Мне тоже, знаешь, хочется, всех спустить с лестнице, отхреначить битой и… Но я же держусь.
Выходит.
И я вылетаю следом, выпрыгивая из джипа. Ловлю его за рукав.
Сначала спорим, потом ругаемся…
— Ты понимаешь, что я блядь взорвусь просто нахуй, если не втащу ему?!
Обнимаю его за пояс, прижимаясь и не отпуская.
— Нет…
Курит, обнимая меня одной рукой.
— Ладно… Уезжаем.
Мы поворачивается к машине. Дверь открыта, Кузи нет…