Глава 46 — Козыри

Мы объезжаем в первую очередь все места, где он может быть. Сначала едем в детский дом, потом на адрес матери, потом к церкви. Менты, МЧС и поисковый отряд ищут вместе с нами.

У Маши он не появлялся, у церкви — тоже. У матери — закрыто. И никто не открывает.

Опрашиваем соседей. Никто ничего…

Мы не разговариваем со Светой, делаем всё молча. В напряжении.

Потому что мы не можем, наверное, никак объяснить случившееся и не хотим тратить энергию на это, пока не найдем его снова.

— Дыши давай, Светляк. Ничего не случилось страшного. Найдем.

Делает судорожный вдох.

— Не забывай, что для него эта норма одному бегать. Он себе и еду сам добывал.

— Зачем он ушел?!

— Найдем, спросим. Поехали домой. Я тебя там оставлю. Дальше сам поеду.

— Нет!

— Да. Он же домой придет. А там никого.

— Как он придет?! Он ещё маленький!

— Ногами придет. Я мелкий был весь район знал. Он моей породы. Но кто-то должен быть дома.

Везу ее домой.

— Я не смогу дома сидеть! У меня внутри все горит от страха. Я умру там!

— Света… — строго одергиваю я начинающуюся истерику. — Дыши ровно. Он без тебя на этих улицах уже больше года гоняет.

На самом деле, меня и самого внутри потряхивает. Страшно…

Уже два часа ищем.

Во дворе фура у моего магазина перегородила проезд. Бросаем тачку. Веду Светляка домой.

Обогнув фуру, застываем.

За рулём, открыв дверь машины, сидит мой будущий тесть. Кузьма вертится у открытой двери, разговаривая с ним.

— Кузя… — хрипя беззвучно выдыхает Чалкина.

— Стой-ка… — притормаживаю ее.

— …Папка тут вживёт со Светой, — показывает на окна.

— Знаю я ту Свету. Дочка моя…

— Честно?! — наивно переспрашивает Кузя.

— Честно.

— Очень Света добвая. Забевёт Мусю навшу с папкой.

— М-м… Понятно. А ты значит, Кузьма Тихомиров?

— Не знаю…

— Ну если папка твой Тихомиров, ты тоже Тихомиров? Фамилия то от отца к сыну передается.

— Мовжет, Тихомивов тогда.

— А что ж ты один ходишь?

— Гуляв. К мамке ходив. Она помвёт, мовжет. Еду пвинёс ей. А её нет дома. Повожив в почтовый ящик. Ей там оставляют… Это… Чем они вавятся. И потом иговкой ставят.

Показывает на вену в локтевом сгибе.

— Я оставив шоковадку. Поева чтоб. Дед гововил, жвать не будет, быствей помвёт. А она пьёт…пьёт… и не жвёт…

— А где дед твой?

— Помев.

— И мать, значит, собирается?

— Мовжет… — пожимает плечами.

— Только папка, что ли, остался у тебя?

— И Света у меня…

— Ой… — тяжко вздыхает Чалкин. — На-ка, держи, — протягивает ему бутерброд. — Пока дождемся твоего папку, можно с голода помереть.

Второй бутер ест сам.

— А в кого ты рыжий такой?

— В мамку…

Протягивает ему в крышке термоса чай.

Прижимая Чалкину, глажу ее по спине. Она почти не дышит. Иногда только судорожно вдыхая поглубже.

— Папка то не обижает тебя?

— Папка самый добвый.

— А Светлану не обижает?

— Не… Она его вугает, вугает… Он вот так…

Кузя закатывает глаза.

— … "Светвяк, не вычи", — изображает нас.

— За что ругает-то? — допрашивает его Чалкин.

— Ну там… — задумчиво чешет голову Кузя.

Пожимает плечами.

— Ни за что… Пвосто так. Чтобы повядок быв.

— Да уж!

— А у меня зуб выпав седня, — показывает ему Кузьма, скалясь.

— Ну сядь в машину-то. Замёрзнешь стоять так.

— Нивзя. И гововить с тобой невзя.

— Понятно… В машину, значит, нельзя, а одному гулять можно? Навтыкать бы папке твоему и Свете за то, что отпускают такого маленького.

Кузьма озадаченно крутит в руках кружку.

— Я сам ушев.

— И тебе за одно поддать.

— Почему?..

— Потому что Света там, наверное, уже инфаркт отхватила. Сейчас позвоню ей…

— Иди… Не рыдай только, — подталкиваю Свету в спину.

Обзваниваю народ, отменю наш пиздец.

Света, присаживаясь перед Кузей, рыдает, уткнувшись в него лицом.

— Ку-у-узя…

— Чо она? — испуганно оглядывается Кузьма.

Обзванивая людей, подхожу ближе и не отрывая телефон от уха, тяну руку вышедшему из машины тестю.

Пожимает.

— Кузя-я-я-я… — рыдает горько Светляк. — Ну как ты мог?! Я чуть не умерла от страха!

— Это не я… — хлопает глазами, ища взглядом поддержки. — Я бовше не буду?.. — на всякий случай обещает Кузьма, меняя тут же показания.

Света, подхватывает его на руки, прижимая к себе.

— Ну куда ты?! — одновременно срываемся мы с тестем, пытаясь забрать у нее с рук пацана.

Светляк — дюймовочка, ей такие веса противопоказаны.

Но у меня телефон, и он успевает быстрее. Держит его на руках, чуть отстраняясь, разглядывает.

— Прямо козыри у бати твоего, хрен перебьешь!

— Чо?

— Хороший ты, парень, говорю.

— Света, я ничо не сдевав. Честно! — смотрит виновато на Светляка.

— Семейство, давайте, домой, — стреляю им взглядом на окна. — Нам подъезд сейчас уже аплодировать начнет.

Киваю на соседей с любопытством разглядывающих нас с балкона.

— Здравствуйте, Иренка Михайловна! — взмахиваю рукой соседке на балконе.

— А чей же это мальчик у тебя теперь бывает?

— Сын мой…

Всегда мечтал отвечать что-то подобное. Сын, дочь, дети… мои. Жена моя. Семья — моя.

Ловлю ощущение полноценности, которого давно лишился. Улыбаюсь этому ощущению…

— Ох… — хватается за сердце Иренка. — Похож то как! Надо было догадаться!

Захожу последним в подъезд.

— Короче, Кузьма, веду его за руку. У меня к тебе серьезный разговор.

— А у меня к тебе, Тихомиров, — ядовито сообщает тесть.

— А у меня к тебе, папа, — шипит Светляк.

Заходим в квартиру.

Света уводит Кузьму на кухню.

— Чего приехал то, Роман Иванович? — ухмыляюсь я. — С внуком знакомиться?

— Да хер его знает, чего приехал…

Вот, что у вас общего, скажи мне? — недовольно

— Блять… Да всё! Всё общее у нас.

— Двое детей у нас общие, — выглядывает из кухни Света, по деловому упирая руки в бока, — Волонтерство, взгляд на семью и на жизнь. Любовь у нас общая! А Светозар ещё донор! — гордо. — А у тебя что с мамой общего?!

— Ты это! Готовь там. Не тебя спросил.

Кузьма выходит, заглядывает в глаза Чалкину.

— А ты мой дед?

Лицо Чалкина нервно дёргается.

— Вот вы, ушлые, Тихомировы!

— Нет?.. — хмурится Кузьма.

— Дед… дед… — иди пока. — М-да. От двоих-то вас я ее точно не вырву.

— Даже чаю не попьете, "папа"? — слегка провоцирую его.

— Попью! Не волнуйся… — с вызовом. — Посмотрю тут, что к чему у вас.

— Ну, посмотри, Роман Иванович…

Оглядывает квартиру.

— Ладно.

Садится на диван.

— Чего в ментовке так много "отпечатков" у тебя?

— Потому что у него острое чувство справедливости! — выбегает из кухни Света. — И оно в наш закон не вмещается!

— Не с тобой разговариваю! — раздражённо рыкает на неё. — Уйди.

Света, накрывает на стол, судя по звукам.

— Пап, ты уху будешь?

— Буду…

Смотрит мне в глаза.

— У тебя ж не было детей. Откуда взял пацана?

— Долгая история. Но реально мой оказался.

— А я не тороплюсь.

В общих чертах рассказываю как есть.

— …Квартиру я продал, которую мне государство как сироте выделило. Купил простенькую тачку и спортзал. Жил там же, ремонт делал, сдавал залы, тренировался, тренировал… взял кредит, открыл магазин. Ну и… вот! — развожу руками. — Теперь так живу. А брат мой тоже продал. И все спустил на тачку покруче, зубы побелее и дорогой прикид. И пошел жену искать постарше и понаряднее, чтобы самому не работать. До сих пор ищет. То одну, то другую… Только на постоянную "работу" никто его не берет. Так, на разок, другой.

— Альфонс что ли?

— Ага… А сына нагулял с обычной девкой, певичкой, она спилась, скололась. А пацан ему не нужен. Видишь, мой теперь. И сестру его ещё забрать пытаемся.

— Чего раньше не забрал?

— Не знал о нем. Света нашла… Случайно.

— Ох уж эта Света. Ну что ж… Моя дочь тебе не нянька. Свадьба когда?

— Благословляете? — расплываясь в ядовитой улыбке.

— Не беси.

— Света разве ещё не пригласила?

— Дождешься от нее.

— С датой решаем. Для нас ищут окно. С Любовью Сергеевной ждём.

— Идите обедать!

— С чем уха-то?

— С осетром…

— Да ладно?

— Шучу. Но на свадьбе осетра обещаю…