Глава 47 — Борзый и фильмоскоп

Выхожу из душевой.

Ловлю пристальный взгляд Света.

— Что?

— Ты меня не пустила…

Многозначительно стреляю взглядом на детскую, разводя руками.

— Не вижу повода.

Ну в смысле?!

Закатив глаза уходит на кухню.

Папа спит в детской на нижней кровати, а Кузя на верхней.

Папа учит его заправлять наволочки. А потом рассказывает, как они надевали пододеяльники в детстве, играя в привидения. А потом ловит Кузьму с верхней полки, потому что тот — Человек-паук.

Мы купили ему комиксы с Пауком, с Простоквашино и ещё кучу. Читать он не умеет пока, но смотреть любит.

Залезаю на колени к Светозару.

Просовывает кисть между моих бедер, сжимая высоко в паху. Целует через ткань в грудь. Потом в ушко.

— Где серьга твоя?

— Ой… — хватаюсь за пустую мочку. — Потеряла, наверное… Жалко. Я их любила.

— Я тебе другие куплю.

— Нет. Кутёж закончен. У нас впереди много трат. А у меня другие есть.

Впивается за ушком.

— А мне может хочется…

Укус за мочку.

Ой, нет, нет…

— Я что-то так устала сегодня… — кладу голову ему на плечо. — Пойдем спать.

— Какое спать, Светляк. Я скоро неприлично звенеть начну.

— А?

— Хочу тебя… — шепчет горячо в ухо.

— Ты чего? — шепчу в ответ, округляя глаза. — Я при папе не могу. Потерпи до завтра.

— Не переживай. Я могу.

— Да, Тихомиров! Нет… — слетаю с его колен.

— Ну, ладно-ладно…расскажешь мне…Чего именно ты там не можешь… Покажешь…

Закатывая глаза, хватаюсь за посуду, собираю всё в раковину.

Чувствую его взгляд. Где-то чуть ниже поясницы. Чувствую, как подрагивает между бедер, сжимаясь от предвкушения.

— Иди… — смещает меня от раковины. — Я сам.

Выставляет тарелки в посудомойку.

— Да я сама могу.

— Отдохни пока.

— Издеваешься, да?

— Ну… немного, — ухмыляется с предвкушением.

Заглядываю в детскую.

— Это называется фивьмоскоп, — показывает Кузьма папе. — У деда такой быв. Вставяешь в него. Он показывает.

Экран светит на потолок, показывая картинку.

— И у меня такой был, — комментирует папа.

— У всех дедов, значит, фивьмоскопы, — осведомленно заключает Кузьма. — А пвоигвыватель? Пластинки. Есть?

— Есть… Приедешь в гости, будешь играть.

— У дедов всех есть. Да?

— Только у твоих, — ухмыляется папа.

Папа очень хотел сына. Но после меня, как они с мамой не старались, ничего не вышло. Видимо, я в неё… Тоже, только одна беременность…

Я была уверена, что папа полюбит Кузю с первого взгляда.

Обнимая, целую Кузьму в переносицу. Отправляю наверх.

— Какое у нас новое правило? — напоминаю ему.

— Без спвоса не уходить.

— Никто не уходит без спроса. Папа всегда предупреждает нас куда он пошел и когда вернётся. Я предупреждаю. А ты, если куда-то хочешь, идёшь со мной или с папой. Потому что мы любим друг друга и не хотим, чтобы кто-то переживал.

— Я думав, он скажет, что к мамке невзя, — виновато.

— Если ты захочешь, мы сходим, обещаю. Спать.

Гашу ночник.

Отец лёжа разговаривает с мамой.

— "…до завтра побуду, Люб. Ну бабушка уже ты, да. Можешь хвастаться. Нормальный пацанчик, душевный… Рыжий. Кузьма Светозарович. На тебя похож. Завтра уже фотки. Пусть Светлана отправляет… Тихомиров… Ну а что ты с ним сделаешь? Тихомиров, как Тихомиров… Ничего не изменилось. Такой же борзый…".

Улыбаясь, выхожу, прикрывая дверь.

И ничего не борзый! — думаю, проходя мимо ванной.

Нахально втягивает меня туда, запирая дверь!

А, нет… Тихомиров как Тихомиров. Борзый!

Зажимая мне рот, разворачивает лицом к стене.

Отрицательно и несогласно мычу.

Ведёт по бедру, пальцами, задирая мой длинный халат.

— Нет! — шепчу, уворачиваясь от его ладони.

— Что — нет?

— Секса не будет.

— Окей… — ныряет мне в трусики пальцами, скользя по влажной от его намеков плоти.

— Что ты делаешь?! — прогибаюсь я.

— Ну а что мне — одному страдать? Я хочу, чтобы и ты страдала… — смеётся мне в шею, облизывая ее. И врезаясь в меня пальцами.

Черт…

Глохну на мгновение.

— Страдаешь? — двигает во мне пальцами.

Кусая губы, гашу стоны. Ощущаю, как покусывает меня за шею, откинув волосы за плечо.

Встаю на цыпочки, ловя оглушительные вибрации пальцами внутри.

— Все… Иди спать, — исчезают его пальцы.

В смысле?!

Держусь за стенку, бедра дрожат…

— Ну ты же хотела…

Поправляя полотенце, выходит из ванной.

Невменяемо смотрю ему вслед, пытаясь вспомнить зачем он тормознул.

Ах да!!

На мягких ногах иду за ним в спальню. На двери нет замка! И это капец…

Валяется на спине, листая ленту в телефоне.

Не глядя на меня, улыбается переворачиваясь на живот.

Чем закрыть чёртову дверь?

— У тебя нет замка…

— Я же не знал, что мечты сбываются так быстро.

— Что ты там смотришь? — сажусь на него сверху, заглядывая в экран. — О, Боже!

Смущённо падаю рядом, обжегшись кадрами из порно.

— Ну ты ещё перекрести меня! — смеётся надо мной.

— Зачем ты это смотришь?! — переворачиваюсь на живот, прячась лицом в подушку.

Не то, чтобы я принципиально против порно, но…

— Это ты смотришь, детка.

— Я?!

Ставит передо мной телефон, опирая на спинку кровати.

Садиться сверху.

Горячие ладони скользят по моей спине, стягивая халат.

Слегка шокировано смотрю на беспредел на экране. Там явный перебор! Я вижу, как мощный член входит сначала девушке куда положено, а потом скользит дальше, и входит туда, куда вообще не положено.

Кусая подушку, девушка закатывает глаза от удовольствия.

Моё тело судорожно сводит от пошлых кадров.

Я ощущаю, как Свет растягивает меня членом, обводя и рисуя пальцами по всем чувствительным местам.

Меня обсыпает мурашками…

— Что ты там не можешь… — хрипло. — Рассказывай…

Какое же ты ужасное чудовище… — хочется постонать мне. Но с его членом внутри, я не только не помню, чего именно я не могу, но и как рассказывать.

Вдавливаясь глубже, он протыкает меня пальцами, повторяя кадры двойного проникновения на экране.

И я, вжимаясь лицом в подушку, судорожно кончаю от острого болезненного и невыносимого удовольствия. Очень надеясь что меня не слышно!

Сгребает на моем затылке волосы и тянет, заставляя поднять лицо и смотреть дальше!

Зажимает мне ладонью рот, затрахивая быстро до второго оргазма. Повторяя ритм, который держит мужчина в порно. Мне кажется, я там и здесь одновременно.

Гася стоны в его ладонь, закатываю глаза от кипятка в моем теле, волн наслаждения и этих беспощадных рывков.

Сердце взрывается в груди, вырубая меня на мгновение.

Со звонком в ушах расслабляюсь…

Обессиленно медленно хлопаю ресницами, слепо смотря вперёд.

— М-м… Какая плохая девочка… — хрипло дразнит меня Тихомиров, сгребая в объятия. — Кончает от непристойной порнушки!

— Да ужас вообще… — пищу, зажмуриваясь. — Как с утра в глаза смотреть всем?

Устраиваюсь у него на груди.

— Как моя… — задирая мое лицо смачно чмокает в мой расслабленный приоткрытый рот. — Никто ничего не слышал, детка.

— Ну по мне же всё видно… Даже с утра! — стенаю сонно. — У меня это все перед глазами неделю ещё стоять будет.

— По тебе видно, что тебя муж любит.

— Да?.. — улыбаюсь. — А порнушку хотя бы не видно? А то я как фильмоскоп… В меня что засунешь, то из глаз и транслируется.

— Ахах… Это встроенная опция. Моя любимая.

— Какой кошмар…

— Не жалуйся, видели же очи, чего руки брали.

А я и не жалуюсь… Но хамелеоны завтра надеть не помешает!