Глава 15

В навалившейся гробовой тишине, давящей на горло, все, наверное, чувствовали себя не в своей тарелке. А я – так, будто мою «тарелку» только что подняли и с особым цинизмом разбили о пол у всех на глазах. От этого сердце разом провалилось куда-то в пятки.

И тогда в немоте прозвучал спокойный голос Байдера – и предательский страх отступил перед тёмным напором запретного предвкушения.

— Олик, тебе придётся остаться здесь. Ты и Эрра будете под нашей защитой. Это в ваших же интересах.

«Интересах». Слово прозвучало как приговор.

Я потянула Ферра к себе, направляя его губы к шее. Тепло его дыхания, а затем прикосновение – сначала мягкое, потом острое. Сам укус был настолько быстрым, что я его не почувствовала. Лишь потом легкое жжение в области раны начало разливаться по венам волнами тепла. Ферр поцеловал меня, и на губах остался металлический привкус крови. Знакомое опьянение от яда, больше не пугало.

Я смотрела в его рубиновые глаза, наблюдала, как темнеют зрачки. Ферр медленно скользил губами вниз, вычерчивая на коже невидимые узоры. Его ладонь на моей шее мягко, но неумолимо фиксировала взгляд на себе. Где-то на периферии сознания доносился приглушенный спор – Олег и Байдер, их голоса сплетались в далекий, неважный гул. Весь мой мир сузился до точек соприкосновения, до волн нарастающего удовольствия, смывающих все страхи и сомнения.

И тут я почувствовала его за спиной. Его приближение. Пьянящий, тягучий аромат – смесь солнечного зноя, спелых, лопающихся от сока фруктов и чего-то подавляюще-мощного, чистой энергии Байдера. Его руки легли на мои плечи, и всё внутри сжалось в предвкушении.

Когда его пальцы коснулись кожи, мир взорвался искрами. Я инстинктивно прижалась к нему, чувствуя лопатками рельеф его обнаженной груди. Его губы на моей шее оставляли короткие поцелуи, но каждое касание отдавался электрическим разрядом в висках. Мне захотелось разгадать загадку этого существа, стереть невидимую стену между нами. И я повернулась, чтобы встретиться с его взглядом. Глазами цвета космической бездны, в которые захотелось провалиться с головой.

Под действием яда и нахлынувшей силы воспоминания об Амине вспыхнули с новой яркостью. Мои пальцы сами потянулись к огненным линиям на теле Байдера, заскользили по ним, как по карте запретных территорий. Медленно, осторожно, я отвлекала его прикосновениями, пока рука смыкалась на его ошейнике. Байдер вздрогнул, когда я немного усилила захват, сжав его шею и в следующее же мгновение он резко отдернул мою руку.

— Никогда так не делай, — его шепот, горячий и колкий, обжег ухо, сливаясь с новым, всепоглощающим ощущением близости.

Он мягко, но решительно уложил меня на спину, зафиксировав мои запястья над головой своими ладонями. По телу пробежала адреналиновая дрожь. Власть снова ускользнула от меня. Серьёзным и выжидающим взглядом он ловил искал во мне предлог, чтобы остановиться. А я, затаив дыхание, мысленно умоляла его продолжить.

Боль от его вторжения была не физической – я ощутила шквал чужеродной, неукротимой энергии, взрывающейся в каждой клетке. С каждым движением он проникал глубже, оплетал сознание паутиной огненных нитей, впрыскивая яд, который вспыхивал внутри, как напалм. Это было напряженное слияние, в котором он разжигал мою силу, балансируя на грани, чтобы не испепелить всё дотла.

— Бай, хватит. Террианец на пределе, — голос Ферра прозвучал как удар гонга, возвращая в реальность. Энергия герра, бушевавшая во мне, внезапно обрела направление. Теперь я чувствовала её потоки, могла ею управлять. Закрыв глаза, я ощутила присутствие каждого в комнате: самодовольный, наблюдающий Ферр; напряженный, пытающийся отвлечься на браслет Олег; и сам Байдер, чья энергия пульсировала в едином ритме с моей.

Когда я невольно подключилась к энергетическому фону Олега, герр издал низкий стон. Маленькие язычки пламени начали прорываться у меня из-под кожи в тех местах, где прежде Этем выжег линии. Энергия, три дня сдерживаемая, хлынула в меня лавиной.

Ритм ускорился, волны наслаждения накатывали чаще и сильнее. Искры под закрытыми веками превратились в фейерверки, а затем — в ослепительную белую вспышку, которая на мгновение стерла все границы и смешала все ощущения.

Байдер откинул с моего лица влажные пряди волос. Он смотрел на меня так, будто видел впервые, стирая в прах все наши прошлые встречи. Ферр пристроился рядом, совершенно не смущаясь ни прожженной простыни, ни близости другого. Для нас, землян, это было странно, но здесь, видимо, действовали иные правила.

— У нас это в порядке вещей, — сказал он, отвечая на мой немой вопрос. — Мы часто делили самок Алисанда. Первый раз был именно таким. Одна на троих. Если сможешь это принять – избавишься от ненужных на Герриане черт: ревности, зависти, недоверия… От иллюзии, что ты особенная.

— Звучит… печально, — прошептала я, опьянённо проводя пальцем по его губам.

— На Герриане печаль – роскошь, — сухо вклинился Олег, не отрываясь от созерцания моей шеи, следов на коже, сплетения наших рук. Он смотрел без тени прежней скромности, и в его взгляде читался сложный коктейль из эмоций.

— Олег, не смотри так. Ты ведь и сам когда-нибудь окажешься здесь. Злишься, что «жена» тебе изменяет?

— Да брось, Сань, — он фыркнул, но его взгляд исподлобья снова потянулся к нам, когда движение Байдера вызвало у меня новый вздох, немедленно пойманный губами Ферра. — Жене могу простить любую измену. Особенно если она… не моя, — проговорил он сквозь зубы.

Его энергия встрепенулась, и я ощутила нечто едва уловимое – случайно прорвавшееся сквозь показную пелену. Он желал большего, но сам кривил губы от отвращения.

Что ж. Пусть воспоминание об этой ночи преследует его – и во сне, и наяву. Пусть жалеет об упущенном шансе и о словах, сказанных со злости.

Я вскинула голову, позволяя новому, соблазнительному стону сорваться с губ. Пусть слышит. Пусть видит, на что способно моё тело без его дурацких правил и сомнений. Ведь в моём мире для его иллюзий не осталось места.