Глава 23

Герр Байдер.

Я прождал несколько часов, пока показатели Амина стабилизируются, прежде чем отключить медицинскую капсулу. Это ожидание пошло на пользу – теперь у меня был шанс выслушать брата, не убив его на месте.

Информация должна была поступить ко мне первому, из его уст. При худшем раскладе это давало время скрыть от Совета лишние детали, способные подтолкнуть старейшин к решительным, необратимым действиям.

События сегодняшнего дня лишь подтвердили: мы не готовы к обороне. Если бы не вмешательство террианца, геррианская династия могла оборваться сегодня, вместе с Эррой. И я до сих пор не знал, смогли бы мы пережить разрыв связи с ней или нет. Но выжить, навсегда лишившись энергетического потенциала, было для меня хуже смерти.

Я вглядывался в засохшие бурые подтёки на матрасе под телом брата, пытаясь понять. Откуда в его голове рождались эти идеи о заговорах? Как он постоянно «случайно» узнавал о них?

Младший герр выглядел лучше, когда пришел в сознание, но дикий блеск в его глазах в сочетании с дрожью в пальцах выдавал состояние, далёкое от нормы.

Я должен признать: Олик постарался на славу. Он прожёг в энергетической оболочке Амина дыры, на восстановление которых уйдут недели. Регенератор капсулы здесь был бессилен – его задача питать плоть, а не латать ауру.

Не стоило недооценивать эмоциональность террианцев, брат, – мелькнула мысль, хотя сам я точно так же игнорировал предупреждения Ферра.

Сейчас я мог бы пожалеть Амина – и добить его окончательно, сломив внутренний стержень. Признать слабым – значит перестать видеть в нём равного. Но это помешало бы разговору, ради которого я пришёл.

Раньше он не совершал таких фатальных ошибок, не осмеливался идти против меня напрямую. Но с появлением Алисанды что-то сломалось. Её присутствие придало ему решимости за гранью здравого смысла. Она изменила его. Вытащила на поверхность то, что годами копилось под слоем двуличия. Его тёмная сторона вырвалась наружу – и, похоже, больше не соглашалась оставаться в тени.

Брат смотрел на меня с вызовом, а я по-прежнему видел в нём юнца, запертого в клетке собственных страхов.

Девчонка не виновата. Это был не её выбор. Когда она впервые предстала перед нами, её запах был пропитан кислым, не притворным страхом. Я ощутил вонь её стыда – за жалкий, беспомощный облик.

Амин тоже почувствовал отвращение к слабой террианке. Но именно её беззащитность и привлекала его. Мне было противно осознавать, что у брата такие предпочтения, и я не хотел даже представлять, что он с ней делал наедине.

Алисанда расплатилась по чужим долгам, сама того не ведая. Я понимал: он наказал Ферра через неё. За то, что зуг посмел оспорить его власть. За то, что встал на её защиту.

Часть его мести была адресована и мне. Я принял это к сведению. Сделал собственные выводы, которых избегал годами, закрывая глаза на его поведение.

Постоянные доклады, которые приходилось выслушивать с напускным спокойствием. Доносы, наполненные мельчайшими подробностями о жестокости Амина к наложницам. Теперь за каждым досье проступали не безликие номера рабынь, а имена и поломанные судьбы.

Если бы можно было отмотать время назад и не допустить того, что он сотворил с террианкой, я бы воспользовался этим шансом. Изменил бы тот день. Объяснил бы ей, насколько она ценна для нашей расы. Для меня. Теперь Алисанда отказывалась в это верить. Злость на брата – и на себя – заставляла пульс учащённо биться в висках.

Я слишком хорошо помнил запах её горечи после близости с Амином. То, что Ферру удалось в ней пробудить, младший герр уничтожил в зародыше. В нашу первую ночь даже яд зуга не подействовал, как должен был. Она боялась меня. Боится до сих пор. И всё же принимает – не доверяет, не верит, просто выживает.

— Если пришёл молчать, то я лучше продолжу восстановление, — Амин голосом резко разрезал белый шум медицинского оборудования. — Вернёшься, когда будешь готов услышать правду о химере, которую нам подсунули. Я собрал достаточно информации.

Его лицо исказила мстительная усмешка.

— Почему ты не убил её тогда, у водопада, раз она так опасна? Что остановило? — спросил я, незаметно активировав запись на браслете. Позже нужно будет проанализировать разговор без лишних эмоций. — Тебя оскорбило неподчинение? Хотел проучить очередную зверушку, а она взяла и укусила в ответ?

— Сначала нужно было подтвердить догадки, — прошипел он. — С чего это божественная сила так щедро напитала именно её? Этот вопрос не давал мне покоя. Я перепроверил показатели. Оказалось, что ни у одной Эрры в хрониках не зафиксировано такого потенциала. Мы наивно приняли всё за чистую монету. Террианцы – энергетические пустышки. А зачем нужен пустой сосуд? Чтобы наполнить. Но никто из нас не предполагал, что содержимое этого сосуда обратят против нас!

Амин сжал кулак так сильно, что кости хрустнули.

— Все эти «особенности» не изученной расы… Неэффективность клятв – чушь! Всё было рассчитано на одно: образовать связь с нами. Но им не удалось обмануть меня. Я вижу их насквозь!

Последнюю фразу он выкрикнул, ударив кулаком по матрасу.

—Ты обвиняешь террианцев, менее развитую расу в обмане? — холодно заметил я. — Они уже почувствовали энергетическую связь и знают, что боль от разрыва разделят с нами поровну. Я не услышал в твоих словах смысла, Амин.

— Задам вопрос, — он приподнялся на локтях. — Ты знал, что она может общаться с Этемом? В хрониках нет прямых указаний, но Эрры на это способны. Теперь я в этом уверен.

— Очередной бред. Ты ревнуешь её к нашему богу? Или хочешь сказать, что Этем, наш праотец, нашептывает ей, как свергнуть коронованных герров? Слабо верится.

— Вот здесь ты ошибся, — Амин понизил голос до конспиративного шёпота, его взгляд метнулся в пустой угол палаты, будто он выискивал незримых свидетелей. — Этем списал нас со счетов. Мы отыграли свою роль в его плане, и теперь он вводит в игру других. Использовал и избавляется. Но я – не его раб! Я не согласен! Я единственный, кто осмелился выступить против!

— Атаковав Олика без причины. Ты ведь знаешь, что было бы, убей он тебя или ты его? Объясни, Амин. Что с тобой? Я не обещаю, но попытаюсь помочь.

Если раньше состояние брата лишь настораживало, теперь я в полной мере оценил масштаб энергетических потерь, окончательно подточивших его рассудок.