Глава 27

Но сейчас меня волновало состояние Мухи. Я перешагивала через разломы и разбросанные камни, через истерзанных, но дышащих кандидатов, беспомощно лежащих на взорванном полу. В ушах гудело. В воздухе висела пыль. Каменная, мелкая, едкая. Тусклый свет из пролома в стене прошивал её насквозь тонкими лучами. Когда я подошла к нашим драгам, поняла: Муха жива. Но жива – слишком громкое слово для того, что я увидела.

Она лежала и бока её почти не вздымались. Только редкая дрожь проходила по телу – с которой уходит жизнь. Её глаза затягивала мутная плёнка, но зрачок всё ещё двигался, будто искал кого-то.

Кайдер не сходил с места. Смотрел только на меня. И в этом взгляде было столько надежды, что у меня перехватило горло.

Крупный, сильный, весь в ранах от только что закончившейся схватки – он смотрел на меня сверху вниз, как пёс, который принёс хозяину палку и замер, в ожидании броска. Будто я могла всё исправить. Будто я вообще хоть что-то могла.

Эта задиристая зверушка была слишком мала для арены. Слишком мелкая, наглая Муха, которая вечно лезла под лапы Кайдеру и огрызалась на всех, кто подходил слишком близко.

Я медленно опустилась на колени. Каменная крошка впилась в кожу сквозь платье, но я не чувствовала боли. Кайдер ткнулся мордой мне в плечо. Толкнулся сильно, требовательно, опрокинув меня на бедро.

Я перевела взгляд на свои руки. Грязные руки, которые только что разнесли половину грёбаного грота. Руки, которые сейчас были абсолютно беспомощны.

— Прости, — прошептала я.

Даже не ей. Ему. — Это я допустила. Я.

Кайдер отвернулся и наконец-то отступил. Тяжелыми шагами отошел в сторону, волоча за собой огромный хвост.

— Она слаба. Нет смысла её лечить, — произнёс за моей спиной Этем.

Его рука легла мне на плечо – та самая, что минуту назад сжимала окровавленный клинок.

Муха была моим первым добрым воспоминанием на чужой планете. Именно она оказалась той бесстрашной силой, что прыгнула за мной в бассейн и чуть не утонула. Я вскочила. Звонкая пощёчина оглушила тишину. Самая презренная, самая отчаянная – и самая заслуженная.

Губы дрожали от обиды, от страха перед богом, но я не отвела взгляда от его глаз, в которых внезапно полыхнуло пламя.

— Не прощу за неё, — прошептала я так тихо и скупо, будто говорила только для себя.

Но он услышал. Пристально начал рассматривать меня, и только потом присел на корточки, возложив обе ладони на драгу.

Я видела, как по огненным линиям на его коже побежали разряды. Они начали вливаться в Муху.

Её раны затягивались слишком быстро – даже регенерация Ферра не была столь стремительной. Но Этем не остановился. Муха заёрзала под его руками, а он продолжал удерживать её, вливая новые потоки силы под её жалобные, истошные крики. Она начала вырываться, ища спасения.

— Хватит! Ты делаешь ей больно!

Я пыталась оторвать его от неё, но это было бесполезно. С тем же успехом можно было пытаться отломить кусок скалы.

— Ты хочешь, чтобы она стала моей? Хорошо. Но для этого она должна стать сильной.

Драга билась в агонии, исторгая крики, скребла когтями по каменному полу и оставляла глубокие борозды – словно под ней был не камень, а мягкая, податливая глина. Её тело раскалялось, будто внутри накапливалась лава. Крупные чешуйки начали светиться изнутри, и мне казалось, что она вот-вот осыплется пеплом.

Кайдер кричал, припадал на передние лапы, прыгал, но не мог приблизиться к нам, словно врезался в невидимую стену. Я колотила Этема кулаками по спине. Но он продолжал, пока глаза Мухи не закатились, и даже после этого всё вливал и вливал энергию, пока её лапы не вытянулись в конвульсиях.

А потом так же внезапно, как начал, – остановился. Отдернул руки и замер. Я смотрела на неподвижную зверушку, на её обмякшее тело. И только когда грудь драги едва заметно приподнялась от слабого вдоха, меня накрыло запоздалое облегчение.

Жива.

— Иногда смерть – лучшее, что может случиться, Саша. Тебе ли этого не знать? — его голос звучал спокойно, без тени сожаления.

— Она была ему дорога! Как ты мог допустить, чтобы она страдала?

Я не сомневалась в своих словах. Я видела, как Олег тайком заботился о зверушке. Он не допустил бы такого, если бы хоть частично оставался в своем теле.

— Ему и ты была дорога. Однако он не захотел остаться с тобой. Я предложил ему выбор, и он отдал своё тело в обмен на помощь, — безразлично продолжил Этем.

— Твой чёртов выбор? — я уже не сдерживала подступающей истерики. — Ты проклятый джинн, извращающий желания!

Вторая пощечина не долетела до цели. Он перехватил мою руку и сжал так сильно, что дисплей браслета жалобно хрустнул.

— Нас называют по-разному, — он скверно усмехнулся. — Но суть не в названиях. Суть в том, что сейчас ты сделала выбор за существо, которому пришлось страдать из-за твоего решения.

Он указал пальцем на Муху.

— Я спасла её! Она будет жить!

— Будет. Вопрос только — как.

Эти слова заронили в душе сомнение. Холодное, липкое, разрастающееся с каждой секундой. Теперь я боялась, что всю оставшуюся жизнь зверушка будет мучиться из-за жестокости нового хозяина.

— А я спас тебя. И только благодаря мне ты сейчас жива. Кстати, Олег тоже спасал тебя. Не раз. Он не захотел рассказывать, чем ты ему обязана. Странно, правда? Ведь он мог потребовать уплаты долга – и ты бы заплатила.