Глава 34

Где-то на исследовательском уровне.

Их убежищем стал личный стратегический зал Ёло, спрятанный в самом сердце исследовательского сектора. Здесь принимались решения, которые должны были остаться в тени, – и сама комната была их первым, безупречным укрытием. Местом, где идеи становились приказами ещё до того, как облекались в слова.

Пространство напоминало саркофаг будущего: плавные линии стен, бесшовно переходящие в потолок, были покрыты жидкокристаллическим полотном. Оно могло проецировать звёздные карты или схемы геномов, но сейчас оставалось глухо-чёрным, поглощая звуки и взгляды, делая комнату тесной и давящей.

В центре, как алтарь, стоял стол из матового сплава. На его поверхности изнутри светились контуры Герриана и соседних систем. Бледный свет пульсировал, как жила, выхватывая из полумрака три фигуры. Трое мужчин замерли над картами – и каждый понимал: то, что они задумали, обратного хода не имеет.

В искусственной, идеальной тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом систем жизнеобеспечения, вопрос Ёло прозвучал чётко, обращённый к единственному слабому звену во всех его расчётах:

— Недди, ты сделала всё, как я велел?

Он смотрел на дочь пристально, без тени отцовской нежности. Рассчитывать на неё в столь деликатном деле было рискованно, но после недавних событий другие варианты самоустранились.

— Да, папа. Император не позволил ей отказаться от моей помощи. Ты был прав.

Девушка нервно улыбнулась и опустила глаза, словно лишь сейчас осмелилась поверить в успех замысла.

— Байдер возомнил, что вправе решать за всех геррианцев, — прошипел Ёло, мгновенно потеряв интерес к дочери.

Недди осталась немой тенью у двери, пока он, что-то бормоча, шёл к столу, за которым ждали остальные советники.

— Его отец был у нас на побегушках. А сыновья вдруг вообразили себя умнее Совета. Но я покажу им, что со мной так обращаться нельзя!

Он мрачным взглядом проследил за реакцией двух мужчин напротив.

— Советник, я уже говорил вам, но вынужден повторить, — твёрдо, словно отрубая, произнёс коренастый геррианец, поднимаясь со своего места. — Ваш план губительно далёк от идеала. Я не стану участвовать в ликвидации Эрры.

— Недди, милая, герр Милан не должен покинуть эту комнату, — ледяным тоном бросил Ёло, не оборачиваясь. — Кстати, последние модификации генома моей дочери оказались… удивительными. Я даже перепроверял результаты. Несколько жалких капель крови Эрры совершили то, чего я не мог добиться десятилетиями!

— То, что ты делаешь с собственной дочерью, – это безумие, Ёло! — взревел Милан. — Это грубейшее нарушение наших законов! Наши самки неприкосновенны! А ты посмел загрязнить её геном … примесью!

Он остановился на почтительном расстоянии от геррианки, но теперь смотрел на неё не с гневом, а с глубоким сожалением.

— Что для одного – грязь, для другого – лекарство, — холодно парировал Ёло. — Сними сентиментальные шоры, Милан. Просто посмотри на неё. Ты до сих пор не понял? Ценность так называемых чистокровных геррианок давно преувеличена. Истина в том, что они бесплодны. Статистика неумолима: большая часть оставшихся «чистых» самок не способна к деторождению.

— Как ты можешь так говорить о нашем народе?! О той, что дала тебе жизнь?! Наконец, о своей собственной плоти и крови! О дочери!

— Могу и буду! Я привык называть вещи своими именами, даже если подобное звучит как измена в ушах императоров! Всю свою жизнь – ни ты, ни он, — он указал морщинистым пальцем на советников, — я один рискнул всем. Ради высшей цели.

В разговор вступил третий советник, до этого хранивший молчание. Худощавый герр Элсаб сделал неторопливый глоток из бокала, прежде чем заговорить:

— К сожалению, герр Милан, Байдер и Амин думают в первую очередь о собственном благополучии. У вас трое сыновей. Моим мальчишкам уже по пятнадцать лет. А вы своим уходом обрекаете пятерых геррианских мужчин на пустую, бездетную жизнь. И я сейчас посчитал только наших. — Он обвёл пальцем собравшихся. — Сколько им ждать своих спутниц? Я до сих пор не заключил их добрачные контракты… просто потому, что нет ни одной свободной самки. А без неё их жизнь будет слишком коротка. Я не допущу, чтобы мои сыновья состарились и угасли раньше меня.

Элсаб включил голографическую проекцию с браслета. В воздухе зазмеилась кривая – сухая динамика населения:

— Мы перестали вести масштабные войны. Наши мужчины почти не болеют. В отличие от наших женщин. Взгляните на статистику.

Он прокрутил график на двадцать пять лет вперёд. Кривая резко падала вниз, окрашиваясь в тревожный, предупреждающий красный.

— Через двадцать пять лет все наши самки станут непригодными к деторождению по естественным причинам. Если мы послушаем императоров и откажемся от террианок, это будет равносильно добровольному отказу от геррианцев как расы. От нашего будущего.

Он прокрутил график ещё на двадцать пять лет. Кривая буквально уполовинилась, став чёрной, как космический вакуум.

— Где-то здесь, возможно, ещё остались наши наследники. А может, их там уже нет.

Он двинул временную шкалу ещё на пятьдесят лет вперёд. Кривая превратилась в едва заметную белую черту, едва-едва парящую над нулём.

— Сто лет, герр Милан. Нашей расе осталось жалких сто лет.

В комнате повисла тяжёлая, гулкая тишина.

— Элсаб… императоры это всё видели? — Милан на негнущихся ногах вернулся и рухнул на своё место.

— Да, — едва кивнул Элсаб. — Я и Таль были на том совете и слышали доклад. Там специально приводили в пример Зугру. Ёло объяснял, что аваны – будущее расы зугов. Что у них есть гарантированное завтра. В отличие от нас.

— Сегодня Зугра принудительно ограничивает подданных в деторождении, — перебил Ёло, возвращая разговор в трезвое, практическое русло. — Их закон предписывает иметь не больше одного потомка. А теперь представьте, что запрет падёт. Что тогда делать нам?

Милан не ответил. Его взгляд остался прикованным к той точке в воздухе, где только что висела проекция.

— Мы должны присвоить Терру, — твёрдо, будто озвучивая приговор, произнёс Элсаб. — Она должна быть нашей. Инстинкт подсказывает: зугам всё известно. Не просто так они держат именно эту планету под особым наблюдением.

— А как же вторая террианская самка? — Милан с трудом нашёл в себе силы возразить. — Завтра прибывает шаттл. Мы можем всё изучить, собрать факты. Зачем устраивать бессмысленное кровопролитие?

— То, что они посылают нам предварительно облучённый экземпляр, – уже открытое издевательство, — отрезал Ёло. — Сначала запретили исследовать Эрру. Теперь шлют заведомый биомусор. Как думаете, что будет дальше? А дальше Байдер накроет Терру двойным куполом и сделает её навсегда недосягаемой. Он сам пообещал это, если у второй особи проявится потенциал Эрры. А у неё… — он значительно посмотрел на Милана, — …уже на шаттле, под воздействием геррианского поля, появились первые психоспектральные способности. Наша энергия буквально пробуждает их, герр Милан. Её сила раскроется в полной мере на подлёте. И если мы сейчас ничего не сделаем, то не видать нам новых террианок как своих ушей.

— Нам не нужно «делать» резких движений, — слабо попытался настаивать Милан. — Нам нужно рассказать правду всему населению. Тогда у императоров не останется выбора.

— О, нет, — голос Ёло зазвучал вдруг вкрадчиво и заговорщически. — Только представьте наши возможности, если мы скроем информацию. Мы сможем решать, кто достоин потомства. Будем давать шанс только лучшим. На контрактных условиях. Наш правящий класс очистится и укрепится. Первые дочери, рождённые от таких связей, войдут в наш элитный генофонд. Вы сможете женить своих сыновей на усовершенствованных, плодовитых геррианках. Вы о таком раньше даже мечтать не смели.

— А наши внучки? — внезапно возмутился Элсаб, словно спохватившись. — Ты хочешь, чтобы наши сыновья отдали своих же дочерей обратно в этот… «идеальный генофонд»?

— Нет, — Ёло нетерпеливо отмахнулся. — Для исследований ценно исключительно первое поколение. Девочки-полукровки от террианок. Второе колено – от геррианца и полукровки — уже не так ценно: плодовитость снизится, шансы на рождение дочерей упадут вновь. Но не забывайте про мальчиков, рождённых от террианок. — В его голосе прозвучало нескрываемое ликование. — Они в дуэте с полу-геррианкой будут эти шансы… повышать!

— Откуда у тебя такие данные? — Милан сразу насторожился. — Мы же ещё даже не исследовали первое поколение.

— Именно для этого я и провёл эксперимент на собственной дочери, — спокойно ответил Ёло, касаясь браслета.

На экраны двух советников немедленно пришли одинаковые файлы.

— Теперь проверьте мои результаты сами.

Милан открыл файл. Его глаза от неожиданности расширились.

— Этем всемогущий… Что ты натворил с её геномом? — прошептал он, инстинктивно прикрыв рот рукой.

Он буквально одними губами читал немыслимые цепочки символов.

— О какой пресловутой «чистокровности» ты только что говорил? В её крови… сплавлены сотни рас!

Потрясённый, он поднял полный ужаса и немого вопроса взгляд на Недди, всё так же замершую у двери.

— А в чём именно сложность с зугами? — уже спросил Элсаб, с чисто профессиональным интересом выделяя странный фрагмент генома на своём экране.

— Кровь зугов несовместима с нашей на фундаментальном уровне, — без тени сомнения констатировал Ёло. — Даже после введения аванских маркеров реакция остаётся той же — полное отторжение. Но у нас будет шанс найти слабые места в их защите… как раз на первом поколении.

Элсаб с Ёло молча обменялись взглядами и кивнули. Принципиальных возражений больше не было.