Глава 37

— Пап, мне так много нужно рассказать! Я замуж выхожу! — радостно пропищала я и кинулась ему на шею.

Тёплая, знакомая ткань его рабочей рубахи, запах мыла и машинного масла – всё было как вчера.

— Только не говори, что за Стёпку из соседнего подъезда, — крепко обняв, проворчал он. — Дурак он, я его ещё за косу не простил! Поганец малолетний, такую косу отстричь… Руки бы оторвал!

В открытую форточку влетал щебет воробьёв. На плите свистел чайник, на столе лежал любимый папин сервелат и половина нарезанного каравая. До боли знакомые запахи родного дома заставляли поверить в происходящее.

Но я знала. Это всего лишь сон.

— Нет, пап, не за Стёпку, — хитро улыбнулась я и стащила со стола кусочек колбасы без хлеба.

— Ах ты, лиса! — он рассмеялся. — Раз не за этого стригуна, то ничего против не имею. Веди, знакомиться будем!

Я задумалась, кого бы привести, как на кухню без стука шагнул Этем. Он стоял в дверном проёме, и его глаза полыхали сжигающим, нечеловеческим огнём.

— Вон пошёл! Убирайся! — собственные крики выдернули меня из сна.

Я очнулась на кровати, сердце колотилось о рёбра. Этем сидел рядом.

— Я хотел как лучше, Алисанда, — он протянул руку, чтобы коснуться моих волос.

— Хотя бы сны мне оставь! — с обидой крикнула я, отшвырнув его руку. — Когда вы вернулись? Где Ферр?

На улице ещё не рассвело. И если честно, я не была уверена, что Этем сейчас действительно находился рядом.

— Он скоро придёт.

У его ног ёрзала Муха, всячески пытаясь привлечь внимание существа, которое пахло её хозяином. Она тыкалась мордой в него, скулила. Но Этем даже не смотрел на неё.

— Ты же видишь, что она скучает по нему, — не выдержала я.

Он безразлично возложил руку на голову драги. Муха сначала обрадовалась – так же, как обрадовалась бы я, его искренней ласке. Но в следующую секунду зелёная зверушка взвизгнула, дёрнулась и рухнула на пол, забившись в мелкой судороге.

— Не трогай её!

Под оглушительный рык Кайдера из ложе я налетела на Этема, отталкивая его от Мухи.

— Уйди отсюда! Не приближайся к ней! Не смей накачивать её этой… этой силой!

Наверное, половина дворца в ночной тишине услышала мою яростную ругань.

— Что случилось?

Ферр появился первым. За ним, широко шагая, вошёл Байдер.

— Алисанда? Он что-то тебе сделал? — Бай взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в лицо. Его пальцы были твёрдыми, но взгляд — вымученно-спокойным.

— Нет. Мне Муху жалко.

И тут случилось то, чего я никак не ожидала от себя. Всхлип – и слёзы хлынули градом. Я расплылась в руках Бая, как ребёнок.

— Тише-тише, — Бай гладил меня по спине, прижимая крепче. — Дыши, Алисанда.

Ферр взял мою ладонь, сжал в своих руках и поднёс к губам, согревая дыханием:

— Всё будет хорошо, — его голос звучал глухо, но мягко. — Мы рядом.

Говорят, истерика подкрадывается незаметно, даёт короткий концерт и уходит в никуда. Со мной было совсем не так.

Я пыталась успокоиться. Знала, что с драгой всё в порядке. Она жива. Но тоскливый вой внутри не унимался. Я проплакала ещё полночи, пока наконец не провалилась обратно в сон – между Ферром и Байдером.

В следующий раз проснулась от звона в обеденном зале. Недди… следующий раз проснулась от звона в обеденном зале. Недди… Только она умела при ходьбе звучать как погнутый музыкальный треугольник, по которому колотят чайной ложечкой, но звука почему-то на весь дворец.

Есть хотелось до одури. Встреча с геррианкой случилась в проходе. Я проигнорировала её учтивый, слащавый поклон и молча проследовала в обеденный зал.

Дамиана уже заметила, к чему я никогда не притрагиваюсь. Теперь на подносе лежало только то, что я любила: несколько видов запечённого мяса, тонкие полоски напоминавшие солёный сыр и сизые ягоды, напоминающие по вкусу земной виноград. Я уплетала всё с волчьим аппетитом. Не сервелат, конечно, но лучше чем ничего.

— Алисанда, тебе не о чём волноваться, — голос Недди прозвучал за моей спиной. — несмотря на то, что двое из твоих избранных – не геррианского происхождения. При объединении ваших сил ничего особенного не произойдёт.

Я обернулась. И её оскал мне не понравился – эта фирменная, натянутая, до боли фальшивая улыбка, была не в состоянии скрыть её злость.

— Амин, знаешь, обожает, когда за ушком почёсывают. По средам особенно. Ой, а у тебя украшений-то и нет… Байдер обожает дарить драгоценности.

Она ловко заговаривала зубы, вплетая в разговор случайные, отточенные колкости. Но должна была признать: её руки над моими волосами порхали, как бабочки. Она заплетала причёску аккуратно, не причиняя боли.

Мне по горло хватило и получаса её общества, притворных комплиментов и ядовитых намёков. Я не представляла, как выдержу её до вечера.

— А платье разве не доставили? — Недди даже не обернулась к гардеробной.

Я только собралась на это намекнуть, как она тут же вызвалась сходить за ним сама. Скатертью дорожка. Я хотела – чтобы она потерялась где-нибудь по пути.

— Как у тебя дела? — Этем зашел на балкон, когда я рассматривала полоску горизонта, подставляя лицо под тёплое солнце.

— Неплохо, — отпила из кружки. Молоко оказалось густым, чуть сладковатым и удивительно приятным на вкус. Интересно, когда я успела привыкнуть к здешней еде? — Сейчас платье свадебное мерить будем, — сказала я с показным равнодушием, хотя внутри всё радостно трепетало.

В глубине души я всегда хотела белое платье. С длинным-предлинным подолом, чтобы от выкупа до загса шлейф тянулся, как у королевы. Тогда понимала, что по нашим городским асфальтам в таком не походишь. Но теперь… на моём лице расплылась торжественная улыбка. Мечтала о королевском – а получу императорское!

— Недди не вернётся, Алисанда, — Этем обломал мои грёзы едва открыл рот.

Платье…

— Закажешь новое. Изготовят к вечеру.

В мою спальню чуть ли не строем вошли файты – целый отряд с чемоданами, треногами и непонятными приспособлениями. Во главе процессии шла приземистая старушка с парой изогнутых, словно у горного козла, рогов. Она с порога продемонстрировала несговорчивый нрав и напомнила мне упрямством ту самую вредную зверушку с Земли – козочку. Про себя я тут же окрестила старушку «миссис» Зеей.

Проблемы у нас с ней начались с выбора цвета.

— Белого огнестойкого файердра не существует, — отрезала она. — Даже для будущей императрицы!

Остальные ткани были так себе вариант, я ведь собиралась в потухшее жерло вулкана с огненным богом под ручку.

Я долго и тщетно объясняла Зее, как должно выглядеть платье «в стиле рыбки». В итоге мы пришли к компромиссу, который устроил только её.

Она нагло стёрла с моего эскиза рукава – «для демонстрации огненных линий». Потом так же удалила нарисованную мной строгую горловину, заменив её глубоким, почти неприличным декольте.

Старушка решила, что в целом слишком много лишней ткани мне ни к чему, и оголила мою спину до самой поясницы.

— Скрывать от всех огненные метки – это из ряда вон, — проворчала она, потирая рог.

Закончив, Зея с удовлетворением заявила, что теперь платье – «классика» в понимании геррианцев. Но отговорить меня от длинного шлейфа она так и не смогла. Я честно предупредила, глядя ей прямо в узкие, хитрющие глаза:

— Если вы тронете эскиз в данном месте, это станет последним, что вы успеете стереть!