Глава 30

Визит к Кларе Селвуд с самого начала был необычным. В отличие от роскошных особняков и замков, где они встречали предыдущих кандидаток, дом Клары был скромным, но по-домашнему уютным. Его окружал сад, утопающий в буйстве красок и ароматов. Розы всех оттенков, лилии, жасмин — всё это сплеталось в гармоничный узор, будто нарисованный умелой рукой художника. В тишине слышалось едва уловимое жужжание пчёл, лениво перелетающих с цветка на цветок.

Когда карета остановилась у кованых ворот, Алира, выйдя, мгновенно почувствовала разницу между этим местом и дворцовой суетой. Здесь не было излишней пышности, показного блеска, но в каждом элементе чувствовался вкус, забота и какая-то лёгкость. Воздух был пропитан ароматом свежих трав, а лёгкий ветерок нёс запах спелых яблок, доносящийся из сада.

— Добро пожаловать, госпожа Эмберлин, капитан Локар, — раздался мягкий, но уверенный голос.

Клара стояла на пороге, сложив руки перед собой. Её платье цвета утреннего неба подчёркивало стройную фигуру, а светло-русые волосы, заплетённые в простую, но изящную косу, мягко переливались в солнечных лучах. В её глазах светилась искренняя доброта, без следа той холодной учтивости, к которой Алира уже привыкла в домах других кандидаток.

— Для нас честь принимать вас в нашем доме, — продолжила Клара, сделав изящный реверанс.

— Благодарю за гостеприимство, леди Селвуд, — ответила Алира с тёплой улыбкой, позволяя себе расслабиться. — У вас прекрасный сад.

— Это заслуга моей мамы, — с лёгким смехом отозвалась Клара. — Она уверена, что цветы должны жить своей жизнью, а не под строгими садовыми ножницами. Говорит, что в каждом из них скрыта магия.

Она на мгновение замолчала, а потом лукаво добавила:

— А вот папа считает, что за те деньги, что ушли на этот сад, розы должны не только цвести, но ещё и петь, танцевать и полоть грядки в свободное время. — Клара весело фыркнула.

Алира улыбнулась. Такой ответ был простым, но очень живым. Здесь, в этом доме, чувствовалась настоящая семья.

Внутри дом оказался таким же уютным, как и снаружи. Свет магических ламп мягко рассеивал полумрак, стены украшали старинные гобелены, а в воздухе витал запах свежей выпечки и мёда. Лёгкость и тепло этого места располагали к беседе.

За чаем разговор шёл легко и непринуждённо. Клара оказалась умной и рассудительной девушкой, лишённой напускного жеманства. Её родители были полными противоположностями: хваткий, но добродушный отец и мечтательная, творческая мать. Но, видимо, противоположности притягивались, и их дом был полон смеха и уюта. В их речах не было ложной скромности, заискивания или высокомерия, но была та простая уверенность, что рождается в доме, где ценят не титулы, а характер.

Когда пришло время обряда, Алира, Локар и Клара встали в центре комнаты. Магия начала плетение, и вместо привычного потока искр, Алиру захлестнула волна такой силы, что у неё перехватило дыхание. Она ощутила, как сознание её погружается в чужие воспоминания — настолько трепетные и нежные, что у неё сжалось сердце.

Она была в тёплой комнате, наполненной мягким светом. Воздух был пропитан тонким ароматом роз и свежих трав, а в камине потрескивали угольки, отбрасывая на стены мерцающие отблески. Её… нет, его тело было крохотным, укутанным в тонкое одеяло из мягчайшей шерсти. Она чувствовала себя полностью беззащитной, но при этом удивительно спокойной.

— Ты мой мальчик, — произнёс мягкий голос женщины.

Алира увидела её лицо — молодое, красивое, с тёплыми глазами, полными любви. Женщина осторожно поглаживала его крошечные ручки. В её глазах отражалась нежность.

— Ты будешь сильным, — шептала она, её слова пронизывали воздух, наполняя его магией, одновременно могущественной и ласковой. — Но помни, мой мальчик, что сила — это не только власть. Это любовь. Это выбор. Всегда помни, что твоя истинная сила в том, чтобы защищать, а не разрушать.

Женщина закрыла глаза, прижимая ребёнка к своей груди. Время будто застыло. Алира чувствовала, как сердце в детском теле принца замерло, наполняясь любовью к маме. Женщина провела рукой над его лбом, и нежное голубоватое свечение материнского благословения окутало младенца.

— Ты обязательно найдешь свою любовь и проживёшь долгую и счастливую жизнь, — едва слышно добавила она.

Воспоминание начало угасать. Голос женщины становился всё тише, и в груди Алиры поднялась необъяснимая боль, словно она теряла что-то важное. Слёзы катились по её щекам. В голове шумело, и в ушах всё ещё эхом звучал нежный, полный любви, голос женщины. Её слова… Её благословение и её прощание.

Вернувшись в реальность, Алира стояла молча, едва держась на ногах. Клары нигде не было. Сердце билось так сильно, что она чувствовала, как оно отдаётся в висках.

Слёзы текли по её щекам. Мир казался зыбким, словно реальность больше не была такой, как прежде. Она сделала глубокий вдох, но в груди всё равно осталась тяжесть.

— Алира…

Тихий, глубокий голос вырвал её из оцепенения.

Капитан Локар стоял напротив, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась скрытая тревога. Он не спрашивал, что произошло, не требовал объяснений. Просто придерживал её под локти, давая ей опереться на него.

— Всё хорошо, — сказал он. — Я здесь.

Её сердце дрогнуло от этих слов.

— Это была она, Кейрон… — прошептала Алира. — Его мать. Я видела её…

Она всхлипнула, чувствуя, как ноги подгибаются, и Кейрон без слов притянул её ближе. Он не говорил, не спрашивал, не торопил. Он просто был здесь, рядом, и его объятия казались единственным, что удерживало её от того, чтобы потеряться в бушующем вихре эмоций.

— Она знала, что скоро оставит его, — её голос дрогнул. — Она благословила его, в её глазах была любовь и печаль… Такая глубокая, как будто она знала, что он вырастет без неё. Что он… потеряет её.

Она подняла голову. В его глазах отражалась её боль… и тени прошлого.

Кейрон молча кивнул и притянул её ближе.

Просто держал её. Пока она собиралась с силами.

После потрясения, вызванного последним обрядом, Алира чувствовала себя вымотанной. Однако, как ни странно, восстановление резерва занимало всё меньше времени. Это было непривычно. Будто её магия приспосабливалась, менялась…

Когда она проснулась в комнате, выделенной семейством Селвуд для отдыха, в голове всё ещё роились обрывки воспоминаний. Её. Его. Матери.

— Ну уж нет, — заявила Нора, распахивая шторы.

Яркий свет хлынул в комнату, заставляя Алиру поморщиться.

— Но… Нора…

— Никаких «но»! — отрезала та, ставя на стол миску с тёплым отваром. — Ты даже не собираешься вставать, да?

Алира молчала.

— Так и знала.

Нора скрестила руки на груди и смерила подругу взглядом, полным решимости.

— Ты пойдёшь со мной на прогулку. Немедленно!

— Мне нужно подумать…

— Нет.

— Но…

— Нет!

Алира моргнула, окончательно возвращаясь в реальность.

— Нора… я…

— Ты вся бледная, тебе нужен свежий воздух.

И прежде чем она успела что-то возразить, Нора помогла ей одеться, схватила за руку и потянула к двери.

Сопротивляться было бесполезно.

Алира позволила увести себя в коридор.

Когда они пересекали длинную галерею, ведущую к саду, из-за угла донёсся возмущенный голос.

— … Придумай что-то. Я не знаю, как это прекратить… Не могу больше смотреть, как она мучается…

Алира замерла.

Голос был знаком до боли.

Кейрон.

Она шагнула ближе.

Дверь кабинета была приоткрыта.

Что он говорил? О ком?

Прежде чем Алира успела расслышать больше, дверь кабинета распахнулась, и из неё вышел солдат. Он плотно закрыл дверь за собой, быстро поклонился девушкам и, не замедляя шага, прошёл мимо по коридору.

Алира вновь посмотрела на дверь.

Что именно капитан хотел прекратить?

— Всё в порядке? — шёпотом спросила Нора, заглядывая ей в лицо.

Алира медленно кивнула.

Позже, в саду, их нашёл капитан, чтобы обсудить дальнейший план действий.

— Мы задержались дольше, чем планировалось. Отбор ещё не начался, но медлить нельзя. Отправляемся завтра утром. Встретимся с оставшимися кандидатками одновременно.

— Что с вашей рукой? — спросила она, кивнув на повязку.

— Пустяковая рана, — коротко ответил Кейрон.

Ранним утром они покинули владения семьи Селвуд, чтобы встретиться с последними кандидатками на отбор, а теперь возвращались во дворец.

Густой туман окутывал дорогу, цепляясь за подолы плащей сопровождающих всадников. Лёгкий ветер едва трепал шторы в карете.

Она сидела у окна, наблюдая, как по стеклу пробегают капли утренней влаги, сливаясь в тонкие ручейки. Колёса кареты ритмично скрипели по каменистой дороге, но этот монотонный звук не приносил ни покоя, ни привычного умиротворения.

Встречи с леди Амелией Деверо и Элис Ренфорд потрясли её — но не новыми видениями. Наоборот, случилось нечто, что заставило её сердце сжаться в ледяном ужасе.

Её магия молчала.

Она не чувствовала привычного зова искр любви. Ни жара, ни светящихся частиц, ни волн радостного предвкушения, которые всегда появлялись при соприкосновении истинных пар.

Это было пугающе.

Почему ничего не происходит? Почему её магия больше не реагирует на девушек и артефакт принца?

Алира стиснула пальцы, заставляя себя успокоиться. Может, это просто усталость. Может, слишком много испытаний, слишком много эмоций за последние дни. Но где-то в глубине души шевелился страх — страх, который она не могла заглушить даже разумными доводами.

Она попыталась сосредоточиться, прислушаться к себе, но её пальцы оставались холодными.

Пустота.

Впервые за долгие годы её магия не отвечала на зов.

На привале Алира сидела на поваленном дереве, чуть в стороне от остальных, сжав пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.

Кто она теперь?

Без дара. Без магии. Без того, что определяло всю её жизнь.

Веки защипало от подступивших слёз, но Алира упрямо сжала зубы, не позволяя себе расплакаться.

Но затем тёплая капля всё же сорвалась и скатилась по её щеке.

— Алира…

Она вздрогнула от его голоса.

Тихого, но твёрдого.

Она даже не слышала, как он подошёл.

Кейрон.

Он сел рядом, не говоря больше ни слова.

Тепло его ладони коснулось её плеча.

Алира медленно повернула голову, встретившись с его взглядом.

Серо-стальные глаза, в которых отражался свет уходящего дня.

И что-то ещё.

Буря.

— Моя магия… она пропала, — её голос дрогнул.

— Я знаю. Прости…

Она не знала, за что он извиняется.

Но прежде чем она успела спросить, он наклонился ближе.

И поцеловал её.

Поцелуй был мягким, не требовательным, не дерзким, но таким… настоящим.

Его губы были тёплыми, дыхание — чуть сбивчивым.

Всё остальное — шёпот листвы, даже её собственные страхи — растворилось в этом мгновении.

Его рука медленно скользнула вверх по её спине, пальцы зарылись в её волосы, чуть сжимая, но не удерживая.

Он позволял ей решить.

Она замерла.

И на одну безумную секунду… ответила… со всей силой первой страсти.

Алира не думала.

Она чувствовала.

Её пальцы вцепились в плотную ткань его камзола, ощущая, как под ней напряглись мышцы. В груди вспыхнул жар, мгновенно растопивший остатки сомнений.

Но затем паника обрушилась на неё, будто ледяная вода.

Алира резко отпрянула, с трудом вдохнув, её глаза распахнулись.

Её сердце колотилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Она вскочила, не чувствуя под собой ног.

— Мне… мне нужно…

Слова застряли в горле.

Она сделала шаг назад, но подол платья предательски зацепился за сучок.

Запнулась.

Кейрон дёрнулся, словно хотел её поддержать, но она уже выдернула подол и, развернувшись, побежала прочь.

Почти вслепую, не оглядываясь.

Алира вбежала в карету, захлопнула за собой дверь и прижалась лбом к прохладному дереву боковой панели.

Губы всё ещё горели. Она сжала ладонь на груди, стараясь заглушить этот бешеный ритм.

Что она наделала?

А за её спиной Кейрон всё ещё сидел на поваленном дереве.

Тихо.

Сжав пальцы в кулак, он смотрел на карету, в которой она исчезла.

И его губы всё ещё хранили вкус её поцелуя.

Когда они въехали во дворец, их встречала встревоженная леди Эвелин Хейворт, компаньонка леди Люсиль. Она всегда отличалась безупречной выдержкой, но сейчас её лицо было бледным, а волосы выбились из аккуратной укладки.

— Леди Люсиль пропала! — выпалила она, бросившись навстречу Алиры выходившей из кареты.