Глава 39

Лорд Эдрик вытер кровь с подбородка, его губы дёрнулись в усмешке, но в глазах бушевала злоба.

— Жива, значит, да? — его голос был низким, насмешливым, но в нём не было ни капли юмора. Только холодная ярость.

Кейрон заговорил.

— Твои люди предали тебя, дядя.

Дядя? Если Эдрик его дядя, то значит Кейрон… мысли путались…

Эдрик сморгнул, уголки его губ снова дёрнулись, но теперь уже в раздражении.

— И ты действительно думаешь, что это конец?

Алира почувствовала, как руки Кейрона чуть крепче сжали её, и лишь тогда осознала, что он всё ещё держит её на руках.

— Жива, — выдохнул король, в его голосе звучало облегчение. — Ты жива.

Но Кейрон не дал ей времени ответить. Он уже шагал к небольшому дивану у стены и, бережно, словно она могла рассыпаться в его руках, усадил её.

Алира хотела возразить, но едва её ноги коснулись пола, почувствовала, как слабость пронзила всё тело. Напряжение последних часов отпустило её слишком резко, оставляя за собой только глухую, ноющую усталость.

— Кейрон, я…

— Тише, — его голос был мягким, но твёрдым. — Просто посиди тут.

Он опустился перед ней на одно колено, оглядывая её встревоженным взглядом. Затем он провёл ладонью по её щеке, будто убеждаясь, что она здесь, целая и невредимая.

Его кузен, сидевший рядом на диване, молча укрыл её пледом, его движения были заботливыми. Алира почувствовала, как мягкая ткань окутала её, защищая от внезапного озноба, пробежавшего по телу.

Она повернулась к нему, чтобы поблагодарить, но осеклась, заглянув ему в глаза. В них плескалась боль — глубокая, неподдельная. Но несмотря на это, он едва заметно улыбнулся ей, и его плечи расслабились, словно с них сняли тяжёлую ношу.

— Мы беспокоились, сестрёнка. Я — Тревейн, кузен этой ледышки. — он кивнул в сторону Кейрона. — Рад, что ты жива. — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в этих словах было столько тепла, что у Алиры вдруг защипало в глазах.

— Мне жаль… — хрипло прошептала она, глядя на брата короля, сидевшего в кресле с потёками крови на лице и ненавистью во взгляде. Ведь, получается, это отец Тревейна.

Тот лишь покачал головой, низко склонив голову.

— Отдыхай, — тихо сказал Кейрон, выпрямляясь и поворачиваясь к дяде. — Всё кончено. На нём магический ограничитель «Печать смирения». Ты в безопасности.

Алира машинально кивнула, но взгляд её вновь метнулся к лорду Эдрику.

Тот усмехнулся.

— В безопасности? Ты всегда был глупцом, племянничек.

Король напрягся, его пальцы сжались в кулак, но затем он резко выдохнул:

— Ты можешь ничего не говорить, брат, нам не нужны твои показания, твои люди уже всё рассказали под действием артефакта правды. Ты обвиняешься в заговоре против Алиры, невесты моего сына, принца Альтрея Кейрона Корвенса. В покушении на её жизнь. В использовании запрещённых артефактов и магии, направленных на дестабилизацию королевства.

Эдрик поднял голову, его губы скривились в насмешливой полуулыбке.

— Неужели?

Король не отвёл взгляда.

— В предательстве короны, в попытке узурпации власти.

Эдрик не дрогнул.

В его глазах не было раскаяния.

Только ледяная ярость.

— Будешь сидеть в темнице. Пока не созреешь для откровенного разговора.

За дверью послышались торопливые шаги.

Дверь распахнулась, и вбежал стражник.

Он резко вытянулся в струнку перед столом короля.

— Ваше величество… — его лицо было бледным, в глазах — ужас и растерянность.

— Что? — король поднял голову, голос его был ледяным.

— Мы поймали ещё одного подельника. Одного из младших придворных магов… Он заговорил.

Мгновение тишины.

А потом…

— Он рассказал, как ваш брат… убил королеву Элизабет, вашу жену.

Все замерли.

Король не шевелился.

Но его лицо буквально на глазах чернело от горя.

— Повтори.

Его голос был не громким, но в наступившей полной тишине он прозвучал, как гром.

Солдат, принёсший новость, нервно кашлянул, но подчинился.

— Он… рассказал, как ваш брат… отравил королеву.

Алира почувствовала, как холод пробежал по её коже.

Кейрон оставался неподвижен, но она видела, что он стоит рядом с ней как натянутая тетива.

Король оцепенел.

Он пытался осознать.

Что его собственный брат отнял у него королеву.

Жену.

Мать его сына.

А потом…

Что-то дрогнуло в воздухе.

Солдат, доставивший новость, чуть сдвинулся в сторону.

И в тот же миг…

Блеснуло лезвие.

Эдрик выхватил меч из ножен солдата, пронзая его.

Глухой вскрик.

Кровь хлынула на мраморный пол.

Алира замерла от ужаса.

Кейрон развернулся, рывком поднял её с дивана и, заслоняя собой, оттеснил назад, за спинку мебели, к стене. Но Эдрик уже бежал к ним с мечом.

К кому?

К ней?

К Кейрону?

Она не знала.

Но он шёл убивать.

И тогда…

Тревейн бросился ему наперерез.

Встал прямо на пути своего отца. Но тот не замешкался ни на мгновение.

Лезвие вошло в грудь Тревейна.

Алира закричала.

Кровь растекалась по его одежде, он покачнулся, глаза расширились.

Тревейн выдохнул:

— Отец…

Эдрик замер на долю секунды, прежде чем начал выдергивать клинок, и этого мгновения замешательства хватило Кейрону, чтобы броситься на него.

Грохот.

Они сшиблись, словно два разъярённых зверя.

Лезвия вспыхнули, отразив свет факелов, Кейрон атаковал с бешеной яростью, но Эдрик не сдавался.

Алира подбежала к Тревейну.

Под ним уже расплывалась тёмная лужа крови.

— Тревейн!

Его лицо побледнело, губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать.

Кровь.

Слишком много крови.

Она рухнула перед ним на колени, пальцы судорожно сжались на его теле, зажимая рану.

— Не смей… Не смей умирать, слышишь? — её голос дрожал, но в руках была твёрдость. Она давила на рану, пыталась остановить кровотечение.

Тревейн моргнул, его взгляд был затуманенным, но он попытался ей улыбнуться.

— Ну ты и… громкая, сестрёнка… Не кричи… — прохрипел он. — Голова болит…

Алира почти зарычала:

— Замолчи, болтун. Тебе нельзя разговаривать. Береги силы!

Она подняла взгляд на сражающихся.

Удары.

Звон металла.

Обнажив меч, король наблюдал за сражением сына и брата, напряжённо следя за каждым их движением. Но когда заметил слабое свечение на руке брата, рванул вперёд. Он взмахнул клинком и с силой ударил Эдрика по запястью, рассекая кожу, заставляя пальцы разжаться. Меч предателя с глухим стуком упал на каменный пол. Раздался хруст — артефакт подавления на его запястье треснул, раскалываясь на куски.

В тот же миг «Печать смирения» вспыхнула на коже Эдрика, оживая. Ограничитель вновь сковал его магией.

Эдрик покачнулся. Он ещё пытался сопротивляться, но ноги подкосились, а тело словно обмякло.

— Поздновато, брат, — прохрипел он, прижимая раненую руку к груди. Его дыхание сбилось, но в глазах полыхала ярость — дикая, необузданная, разъедающая его изнутри.

Он повернул голову к умирающему сыну и выкрикнул:

— Никчёмный сын! Такой же бесполезный, как и его мать!

Голос его дрожал.

От ярости. От ненависти. От осознания, что это конец.

Кейрон застыл.

Король не пошевелился, но Алира заметила, как его пальцы сжались на рукояти меча до побелевших костяшек.

Эдрик усмехнулся. Его губы скривились в торжествующей ухмылке человека, которому больше нечего терять.

— Думал, она просто упала с лестницы? — продолжил он. — О, нет! Она пыталась сбежать от меня, забрав сына. А я не мог этого позволить.

Кейрон дёрнулся было к нему, но король удержал его, а затем, распахнув дверь кабинета, тихо, но жёстко приказал:

— Увести его.

Гвардейцы вошли, схватили Эдрика, выкручивая ему руки, но он даже не пытался сопротивляться — «Печать смирения» не позволяла.

— Жалкие слабые дураки, — процедил он, бросая последний взгляд на брата. — Ты всегда был мягкотелым, Рей. У тебя нет ни силы, ни воли, ни настоящих амбиций. Я — Эдрик Корвенс! Я мог бы завоевать всё! Все королевства, весь континент! Но ты… ты и твой сын — трусы и глупцы! Вы не заслуживаете трона! Он должен быть моим!

— Уведите! — прогремел голос короля. — И убедитесь, что на нём больше нет артефактов! Проверить каждую нитку на его одежде! И ни на мгновение не спускать с него глаз!

Он резко выдохнул и скомандовал:

— Лекарей сюда! Немедленно!

Эдрика перекосило от злобы, он продолжал выкрикивать проклятия, но его слова сливались в бессвязный поток яда.

Двери за ним захлопнулись, но в комнате всё ещё звенело эхо его признания.

Алира перевела взгляд на Тревейна. Он был бледен, его дыхание было едва заметным.

И в этот момент она думала только об одном:

Хорошо, что он без сознания и не слышит этого.

Не слышит о предательстве собственного отца, признавшегося в убийстве его матери.

Тревейна аккуратно перенесли в его покои, окружили слугами, лекарями и магами. Но Алира не могла уйти.

Она сама вызвалась остаться.

Сидела у его кровати, меняла компрессы, осторожно смачивала пересохшие губы водой.

Тревейн не приходил в себя.

Его дыхание было слабым, кожа по-прежнему слишком бледной, но, по крайней мере, кровотечение удалось остановить.

Алира вздохнула, прижимая прохладную ткань к его лбу.

За окнами сгущалась темнота. Тени в углах становились всё глубже, и вместе с ними росла тяжесть беспокойства в груди.

Она провела рукой по его мокрым от пота волосам, сжала пальцы в кулак и прошептала:

— Ты должен выкарабкаться, понял, братик?

Её голос был хрипловатым от усталости.

Тревейн, конечно же, не ответил.

Но она всё равно надеялась.

Комната казалась слишком тихой.

Только ровный треск свечей и редкие, срывающиеся со слабых губ вздохи Тревейна нарушали тишину.

Алира откинулась назад, устало массируя виски. Веко невольно дрогнуло — тело требовало отдыха, но мысли не давали покоя.

Она не знала, сколько прошло времени, когда дверь тихо открылась.

Алира подняла голову.

В проёме стоял Кейрон.

— Пора отдыхать.

Его голос был мягким, но непреклонным.

Она сжала губы.

Взгляд снова метнулся к Тревейну.

Он всё ещё не пришёл в себя.

Ему нужна её забота. Она не уйдёт, пока он не откроет глаза.

— Я останусь.

— Нет.

Кейрон шагнул ближе и, мягко, но настойчиво, взял её за запястье.

Его ладонь тёплая, уверенная, и от этого простого прикосновения по её телу пробежала волна.

— Но… — она заколебалась.

— Тебе нужен сон, Алира. Морвенна посидит с ним.

Она знала, что он прав.

Кейрон наклонился, аккуратно убрал влажную ткань из её рук, задержался взглядом на её уставшем лице.

Затем медленно провёл пальцами по её щеке — едва ощутимо, но в этом жесте было столько заботы, что у неё внутри что-то дрогнуло.

Алира выдохнула.

Кивнула.

И позволила ему вывести её из комнаты.

Сиделка уже заступила на смену, и мысль о том, что рядом с Тревейном теперь будет ещё и Морвенна, принесла ей хоть небольшое, но облегчение. Он был в надёжных руках.

Кейрон довёл её до покоев, открыл дверь и осторожно провёл внутрь.

— Ты ляжешь спать, или мне позвать Нору тебя уложить? — Его голос был чуть насмешливым, но взгляд оставался мягким.

Алира едва заметно улыбнулась, но это движение вышло натянутым, словно её губы не слушались.

Она устала.

Напряжение последних дней, недель… Слишком много всего произошло. Слишком много тяжести, слишком много страха, слишком много потерь сегодня.

Она хотела ответить что-то в том же шутливом тоне, но вместо этого голос её сорвался:

— Кейрон…

Он вздрогнул, услышав её надломившийся голос, а затем замер, когда она подняла на него взгляд.

В этом взгляде было всё.

Тревога. Усталость. Боль.

Алира почувствовала как в горле встаёт предательский ком.

— Ты не мог бы… остаться ненадолго и просто обнять меня? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала. Почти шёпот.

Он не ответил.

Просто шагнул вперёд и заключил её в объятия.

Крепко. Надёжно.

Она почувствовала, как его дыхание скользнуло по её виску, как одна рука сжалась на её спине, а другая обхватила затылок прижимая её голову к его надёжному плечу.

И тогда стены внутри неё дрогнули.

— Кейрон… — её голос сорвался, а затем она больше не смогла сдерживаться.

Слёзы покатились по щекам.

Рыдания были тихими, но рвущимися прямо из сердца. От усталости, от напряжения, от страха, которые слишком долго жгли её изнутри.

Кейрон ничего не говорил.

Просто целовал её макушку и крепко прижимал к себе.

Лёгкие поцелуи — в волосы, в висок, в щёку, в нос, в уголок губ. Его губы касались её кожи с таким благоговением, будто она была чем-то хрупким, бесценным.

— Всё будет хорошо… — шептал он, осторожно сжимая её в объятиях.

Она почти не слышала его, растворяясь в этом тепле, в ощущении защиты, которую он дарил.

Её веки стали слишком тяжёлыми.

Мир вокруг начал расплываться, превращаясь в мягкое, размытое марево.

Она едва осознавала, как он бережно уложил её на постель, как её пальцы слабо сжались на ткани его мундира, словно не желая отпускать.

Кейрон накрыл её одеялом, но прежде чем отстраниться, снова коснулся губами её виска.

— Спи, любовь моя, — его голос был убаюкивающим.

Она сквозь сон почувствовала, как он провёл пальцами по её волосам.

Как поднялся.

Шагнул к двери.

И через мгновение растворился в ночи.

Но даже во сне она всё ещё ощущала тепло его рук.

Что-то разбудило её среди ночи.

Её сердце колотилось.

Холодный страх прошёлся по коже.

Она открыла глаза.

И увидела огромную тень у своей кровати.

Высокая, массивная фигура, застывшая в темноте.