Глава 23 – Витя

Я не мог поверить в услышанное. Как же так? Родной отец бил ее? Но почему… как он мог? Она ведь… Я сжал руль, казалось, легкие наполняются кислотой. На лицо словно натянули целлофановый пакет, крепко затянув удавку на шее. Мне стало тяжело дышать.

Наверное, поэтому не заметил, как Рита вернулась, усаживаясь на пассажирское сиденье. Я не стал задавать никаких вопросов, молча завел машину и поехал, действуя больше по инерции. Вместо автомобилей, мелькавших впереди, я видел улыбающуюся Маргариту в широких кофтах. Она никогда… никогда не показывала своей обиды на мир, семью, родного отца.

А Новый год? Что, если родители не пустили ее ночевать в тот самый Новый год, когда я вбил себе в голову мысль об очередном предательстве? Что, если она ночевала в подъезде, сидя на грязных ступенях и прячась от сквозняков, которые проникают сквозь старые рамы окон? Мимо проходили пьяные соседи, гремя бутылками, а она продолжала сидеть, вглядываясь в обшарпанные стены и надеясь на чудо.

Сколько я о ней не знаю? Насколько мы вообще были близки?

– Вить, вот тут, – сказала Рита, и только сейчас я заметил, что подъехал к ее двору, остановившись напротив лестницы, ведущей наверх, к площадке.

– Угу.

– Моть, выходим. Акулу не забудь.

– Акула, акула, – щебетал мальчишка. Я оглянулся и вдруг понял, как сильно она могла нуждаться во мне, в моей помощи. Меня не было рядом в тот Новый год, в ночь выпускного… когда я вообще был рядом? Был ли какой-то толк от близкого человека, который не смог защитить любимую девушку?

Опустив голову, я крепче сжал руль, не в силах принять ту правду, что собирал по крупицам каждый день.

– Вить, – голос Риты, словно колыбельная из детства, ласкал слух и согревал сердце. – Что с тобой?

– Ничего, – я не осмелился посмотреть на нее. Хотя создавалось ощущение, что именно сейчас Марго ждала этого, пыталась понять, на какой границе мы оба находимся. А может, это пытался понять лишь я.

– Спасибо за сегодня. И… береги себя, – прошептала она и выскочила из машины, аккуратно закрыв дверь.

Я откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. В колонках играла лирическая музыка, а в душе разворачивалась драма, от которой хотелось выть. Я прокручивал в голове слова Матвея, надеясь, что ребенок ошибочно принял за правду слова родителей. В конце концов, это лишь маленький человечек, который мог не до конца вникнуть в суть разговора. Дети видят мир иначе, под другим углом. Но если дядя Паша действительно поднимал руку на Риту, если он не раз бил ее и бьет сейчас… Что же это получается? Для него дочь ничего не значит?

Мне отчего-то захотелось позвонить своему отцу, рассказать все и спросить, как быть дальше, как реагировать на всплывшие откровения. Но в реальности я даже на педаль газа нажать не мог. Так и сидел неподвижно, с силой сжимая руль. Казалось, если я отпущу его, сорвусь с места и устрою конец света в мире, который и без того напоминал черную бездну.

Снег оседал на лобовое стекло и в свете фар походил на серебристые искры, принося воспоминания о детстве. Я посмотрел в окно и в какой-то момент увидел нас с Ритой: она бежала в своем мятном сарафанчике, кружась рядом, В ветер играл с ее ореховыми прядями. Марго оглядывалась и улыбалась мне. Уже тогда, смотря на ее улыбку, я четко осознавал свою привязанность.

Она была единственной, кто заставлял мое сердце трепетать.

В какой-то момент Рита споткнулась, и я, бросив велик, который катил следом за ней, помчался к девчонке. Ты не упадешь, – шептал я себе под нос и был уверен в этом на сто процентов. Ведь я всегда был рядом. Всегда буду рядом. Ты никогда не упадешь, не поранишь колени, не будешь плакать. Так я думал.

Вздохнув, я провел рукой по лицу, отворачиваясь от окна, от своего детского обещания. Сколько раз Марго плакала? Сколько раз падала? Сколько раз получала ссадины и ушибы? Неужели отец, правда, ее бил?.. В горле словно застрял осколок размером с планету, и как бы я ни пытался, не мог его проглотить.

Дверь неожиданно открылась и на пассажирское сиденье села Рита. Во взгляде читалась смесь удивления и тревоги. Почему она вернулась?

– Ты чего еще не уехал? Вить, что-то случилось?

– Отец… – прошептал я, боясь озвучить вслух эту фразу.

– М?

– Он поднимал на тебя руку?

– Ч-что? – я заметил, как Марго нервно свела руки в замок и положила их на колени. Она вздохнула, и этот вздох был словно штиль, сменившийся ураганом, который разрушает города и души обычных смертных.

– С каких пор? – я продолжал говорить шепотом, словно боялся, если сказать громче, реальность убьет нас обоих.

– Вить… – Рита очень тихо произнесла мое имя. Оно прозвучало как нечто чужеродное, будто принадлежало не мне, и шептала его не девчонка из детства.

– Просто ответь.

Мы не смотрели друг на друга, погрузившись каждый в свои мысли. Я вглядывался в лобовое стекло, но видел там не оседающую крошку серебристого снега, а Риту и ее теплую улыбку, которая наверняка таила за собой много печали.

– Первый раз… – заговорила она и тяжело вздохнула. – После того, как наши родители поругались. Он не хотел, чтобы я с тобой общалась. А я не послушала. Папа обещал… – она замолчала. Я повернулся, в висках пульсировала боль, а в ушах стоял раздражающий гул собственного сердца.

– Папа сказал, что если я не перестану… – Рита говорила, делая огромные паузы между фразами. Ее грудь нервно вздымалась, а ногти на руках впивались в кожу. Мне хотелось дотронуться до нее, переплести наши пальцы, и передать частичку себя. Но я понимал: между нами нереальная стена, которую сломать сейчас невозможно.

– Если не перестану общаться с тобой, он тебя… побьет. В общем, это уже в прошлом, это…

– Поэтому ты оттолкнула меня? – кровь словно замерла в венах, под ребрами перестало стучать безумным молотом. Я видел лишь профиль Маргариты и ее трясущиеся руки. Воспоминания яркими вспышками снова мелькнули перед глазами: та прощальная сцена и маленькая девичья спина, что стремительно удалялась, оставляя меня одного.

– Почему ты мне никогда ничего не рассказывала об этом?

– Не могла, – ее голос дрогнул.

– Я был настолько чужим для тебя?

– Зачем сейчас говорить об этом? – она взглянула на меня и улыбнулась, но улыбка вышла фальшивой, вымученной. Она резала по старым ранам, заставляя их кровоточить. Проникала под кожу, выжигая важный орган до пепла.

– А когда об этом говорить? Я… – поджав губы, я опустил голову. – Я ведь обещал тебе, что защищу ото всех. А в итоге не смог…

– Вить, это мой отец. Ты… ты здесь вообще не виноват. Я…

– Почему? Почему ты молчала? – я посмотрел на Риту и, прочитав в ее взгляде стыд, поразился.

– Как… – губы Марго дрогнули, словно она пыталась сдержать слезы. – Как бы я могла сказать о таком? Что мой отец… монстр, избивающий собственную дочь? Ну как? Как, Вить? Это было то, о чем я мечтала забыть, это был кошмар, от которого я убегала к… – она запнулась, будто не решаясь озвучить правду. – К тебе. Я не хотела, чтобы кто-то видел все это. Я… – по щеке Марго скатилась слеза. Она смахнула ее тыльной стороной ладони.

– Рита, – прошептал я.

– Прости, Вить! – Романова шмыгнула носом, а затем дернула ручку двери и выскочила на улицу. Ее худенькая фигурка мелькнула перед моей машиной, с каждой секундой отдаляясь все дальше. Мне хотелось нажать на педаль газа и поехать следом, но я вдруг перевел взгляд к боковому стеклу и стиснул челюсть.