Глава 44 – Витя

Я открыл глаза, но тут же прищурился: в палату из окна попадали слишком яркие солнечные лучи. Тело ныло, словно по мне проехался асфальтоукладчик. Виски пульсировали, а сухость во рту стояла такая, будто я не пил вечность. Но когда мой взгляд скользнул по маленькой светлой комнатке и остановился на Рите, внутри все замерло.

Она сидела, вернее, спала, на табуретке рядом с моей кроватью, продолжая держать меня за руку. Не легла на диван, так и уснула на стуле, согнувшись возле кушетки. Волосы рассыпались по плечам и белой простыне постели, а аккуратные, припухшие алые губы слегка дрожали.

Марго выглядела невероятно милой, совсем как в детстве. Беззащитная. Хрупкая. Невинная. Моя Рита напоминала ангела, который по случайности оказался на земле. Не сдержавшись, я улыбнулся.

«Все должно быть хорошо», – мысленно давал я себе установку, вспоминая слова Димы. Теперь мы вместе, и пусть на одной моей руке гипс, да и на ноге тоже, это еще ни о чем не говорит. Я обязательно придумаю, как ее защитить. Я не смог ничего сделать в детстве, не смог ничего сделать в юности, но теперь все иначе. Больше я не позволю никому навредить ей.

Пока я любовался спящей Марго, в дверь неожиданно постучали. Стук разбудил Риту, она резко подняла голову и стала протирать глаза. Я снова улыбнулся, на сердце было так тепло, там будто поселилась весна.

– Можно? – раздался мужской голос. Я перевел взгляд на дверной проем и удивился, увидев Люкова. Он тоже явно не ожидал подобного, даже, кажется, растерялся на мгновение. Затем прикрыл за собой дверь и прошел к дивану.

– Дима? – воскликнула Рита, подскочив со стула. – Ты… ты чего тут…

– Да я… – он перевел на меня взгляд, в котором читалась просьба помочь выкрутиться из ситуации. Я усмехнулся, супермен из девяностых, который не в состоянии придумать отмазку – забавное зрелище.

– Сюрприз, – произнес я, полагая, что прозвучало это в какой-то степени глупо.

– Чего? – Романова пригладила волосы, но заспанный вид никуда не ушел. Ее щечки до сих пор были слегка розоватыми, а губы настолько манили, что мне вдруг захотелось их поцеловать. И боль отступила, и пульсация в висках прошла. Вот что творят женщины! Вернее, желание быть с ними. С ней. С моей единственной.

– Дмитрий звонил тебе, – откашлялся я, заметив мобильный Марго на тумбе. – Я взял трубку и сказал, что ты тут. Собственно…

– Я переживал, да, – Люков кивнул. – Ты вчера так суетливо говорила по телефону, я не смог усидеть на месте.

– Звонил?

– Рит, а можешь воды принести и… чая гостю? – попросил я. Нам нужно было хотя бы на минутку остаться вдвоем, довести до ума вопрос, который затащил меня на больничную койку. Я не планировал рассказывать Рите о заказе, о том, что ей угрожала беда. В некоторых случаях, лучшая защита – оставить человека в неведении.

– Я-то могу, но вы тут… – она строго обвела нас взглядом, словно воспитательница в детском саду.

– Не поубиваем друг друга, – ответил за меня этот герой лихих девяностых. Он закинул ногу на ногу, облокотившись о спинку дивана. – Обещаю.

А вот последняя фраза мне не понравилась. Она прозвучала с игривостью, будто товарищ Дмитрий заигрывал с моей девушкой. От ревности я стиснул зубы, но ощутив физическую боль, тут же выдохнул и постарался расслабиться. Здоровье не позволяло давать волю эмоциям.

– Ладно, но имейте в виду, – Рита поднесла два пальца к своим глазам, затем указала на нас. – Я за вами слежу.

– Да, да, – в один голос отозвались мы. Затем переглянулись и оба едва слышно цокнули. Марго тихо хихикнула, кажется, ее забавляло наше поведение.

– Ладно, я скоро вернусь.

Романова взяла с тумбы пустой графин для воды и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я перевел взгляд на Диму, ожидая услышать хоть какие-то подробности нашего телефонного разговора. Он задумчиво взъерошил короткие темные волосы, скривив губы, будто был в чем-то виноват. Мне стало немного не по себе, но играть в молчанку больше не имело смысла. Марго вышла, предоставив нам немного свободного времени. Пора было обо всем поговорить.

– Ну и? – начал первым я.

– Две новости.

– Хороших или?.. – я оборвал себя. От осознания, что могу услышать нечто плохое, грудь сдавило спазмом, словно на нее положили что-то тяжелое. Ветер подул из открытой форточки, взмахнув прозрачными занавесками. Я невольно перевел взгляд в сторону окна и заметил, что небо затянуло тучами. Солнце резко пропало.

– Ты знаешь, я пока ехал, так и не смог определиться.

– Давай уже, рожай, – пробурчал я. – В моем положении сложно чем-то удивить. Ты узнал заказчика?

– Я все выяснил, и…

– И? – я повысил голос до крика, но тут же одернул себя. В подобных ситуациях стоило мыслить трезво.

– Короче, это твоя Марина заказала, – проговорил Дима. Фраза прозвучала настолько неожиданно, словно на улице раздался гром, и сверкнули раскаты молнии. Я разомкнул губы, но ничего не смог сказать. Слова где-то растерялись. Я будто в момент разучился говорить.

Марина… Леонова?! Она в самом деле дошла до такого безумия, чтобы причинить человеку вред? Она даже нашла тех, кто согласился исполнить задание, заплатила им денег и все ради чего? Неужели Леонова думала, что я вернусь к ней? Какой же абсурд.

Я громко вдохнул, затем выдохнул, сжав в свободной от гипса руке, часть одеяла. Меня будто заставили съесть стекла, и теперь оно разрезало внутренние органы, от чего становилось трудно дышать.

– Я… – прошептал пытаясь осмыслить произошедшее. Рита могла пострадать из-за меня. Она до сих пор в опасности из-за меня. Из-за какой-то интрижки, у которой никогда не было будущего. Проклятье. – Я позвоню Леоновой и скажу, что… – я процедил сквозь зубы. Мне хотелось впиться руками в шею Марины, хотелось стянуть с нее кожу, пока она не издаст последний стон.

– Я был у нее, говорил с ней, – произнес вдруг Люков. Я взглянул на него, не особо понимая, к чему он клонит.

– Ч-что? – глухо прошептал я.

– В общем, я нашел исполни…

– Ты был у нее? И что? Она тебе мозги запудрила?

– Послушай, Шестаков, – Дима поднялся с дивана и подошел к окну. Теперь он стоял ко мне спиной, держа руки в карманах темных джоггеров. На нем была короткая черная куртка, в таком же спортивном стиле. Этот парень почему-то напомнил мне горного орла, не привыкшего к стенам. Такие люди могут жить только на свободе, клетка их убивает. Мы с ним вроде были чем-то похожи, но при этом в Диме чувствовалась совсем иная выдержка, словно его ломали годами, словно он видел мир под другим углом. Пожалуй, в этом и было наше главное отличие.

– Все это должно было произойти тридцать первого декабря, но в последний момент Леонова отменила сделку.

– В смысле? – прошептал я, от волнения губы пересохли. Во рту было так сухо, словно кто-то проехался наждачкой. – Это она тебе наплела?

– Нет, это сказал исполнитель. Мой человек нашел его, потряс, как следует, и тот сознался. Марина позвонила за час до момента икс … Она отменила все. Даже сверху заплатила, чтобы Риту не тронули.

– Но… – я был немного ошарашен подробностями.

– Я приехал к ней и спросил, почему она передумала.

– Так и спросил? – мне хотелось, чтобы этот герой лихих девяностых повернулся, хотелось взглянуть ему в глаза и понять: врет он или говорит правду. Но Люков продолжал стоять спиной, разглядывая мрачные пейзажи двора городской больницы.

– Ну… неважно как. Важно, что она ответила мне.

– И что же сказала эта сумасшедшая?

– Что не смогла бы жить с этим грехом. Представляешь? – он, наконец, повернулся и выдал некое подобие улыбки. Короткой. Довольно скупой. Но в ней было что-то такое, что приглушило мою злость.

– Вот как?

– Удивительно, у некоторых человечность просыпается в последний момент, – с усмешкой в голосе сказал Дима. Я снова сделал вдох, стараясь немного расслабиться. Тело и без того ныло.

– Я все равно позвоню ей.

– В этом нет смысла, поверь мне.

– Тогда какая вторая новость? – я взглянул на него, ожидая услышать еще что-то малоприятное. Люков помолчал с минуту, а затем подошел к моей кровати и сел на табуретку, где до этого сидела Рита.

– Да вот, – Дима свел руки перед собой в замок, поджав губы. Склонил голову, так если бы был в чем-то виноват. – Хотел… извиниться.

– В смысле? – опешил я от столь неожиданного поворота событий.

– Если бы я все раньше выяснил, ты бы не сел в тачку и не… – он снова замолчал. Но я понял и без слов. Этот местный парнишка, словно герой «Бригады», считал себя виноватым в том, что я сейчас лежу на больничной койке. Люков походил на пятилетнего мальчишку, который совершил плохой поступок. В его позе, даже в том, как он опустил голову, чувствовалось, что ситуация его гложет.

Дима был чем-то похож на меня, на Риту, на дворовых детей, которые жили с нами по соседству, пусть они и ведут не самую правильную, с точки зрения законов и морали, жизнь. Не знаю почему, но моя злость и ненависть к этому парню куда-то вмиг улетучилась. Даже пропала былая ревность. Хотя нет, ревность никуда не пропала. Но я перестал видеть в человеке напротив врага. Он был искреннее, чем многие мои знакомые.

– Это был мой выбор. Я бы и сейчас ничего не стал менять.

– Да ты псих, – Люков, наконец, поднял голову и посмотрел на меня. Мы обменялись немым диалогом, в котором отодвинули извинения на задний план. Словно сошлись на том, что нам больше нечего делить. Наверное, в иных обстоятельствах, мы смогли бы даже стать друзьями.

– Разве что чу-чуть, – я усмехнулся.

– Ладно, – он поднялся с табуретки. – У меня дела. Не задерживайся тут, местечко так себе для отдыха.

– Слушай, – я хотел приподняться, но на мои попытки тело заныло с двойной силой. Пришлось сдаться и не двигаться. – А тебе… ну… обязательно заниматься всеми этими нелегальными вещами?

– Каждый сам выбирает свою тропу жизни.

– Что за глупая философия? Пытаешься ей отмазаться перед самим собой?

– Пытаюсь как-то жить, – Дима пожал плечами и двинулся к дверям. Я осознавал, разговор подошел к концу, но что-то меня подталкивало его продолжить.

– Я понимаю, что все состоит из череды взлетов и падений, – произнес я уже громче, будто пытался докричаться до человека, закрывшегося каменной броней. – Но необязательно так долго сидеть в яме. Я имею в виду…

– Знаешь, что я понял на улицах? – Люков оглянулся, его взгляд сделался суровым, по-зимнему холодным. – Что для некоторых не бывает взлетов. Мы просто карабкаемся, и в любой момент можем упасть обратно в эту чертову яму.

– Так если ты все равно упадешь, почему бы не взлететь?

В ответ Дима рассмеялся. Неожиданно и довольно искренне. Я смотрел на парня напротив и видел, что он точно так же, как я умело прятал свои настоящие чувства за масками. Вот даже сейчас, проще было улыбнуться, чем позволить едва знакомому наглецу залезть в душу.

– Забавный ты парень, Шестаков.

Дима развернулся и открыл дверь, а я снова зачем-то попробовал пробраться сквозь его толстую скорлупу.

– Если однажды передумаешь, приходи. Моему отцу на фирму нужны умные ребята. И все легально. Подумай об этом.

– Бывай, – сказал он на прощание и закрыл за собой дверь.