Глава 9

Анджело

Зайдя в собор, я иду по проходу, почти не обращая внимания на пустые скамьи.

Отец Паризи выходит из исповедальни и, заметив меня, спешит мне навстречу:

– Мистер Риццо, не ожидал вас здесь увидеть.

Я неверующий человек и меня нечасто можно встретить в этих стенах, поэтому его удивление вполне понятно.

Желая как можно скорее выбраться из собора, я спрашиваю:

– Мы можем где-нибудь поговорить с глазу на глаз?

– Вы хотите исповедаться?

Я со смехом качаю головой:

– Я совершенно не переживаю, что попаду в ад.

У меня за спиной Большой Рикки притворно кашляет, чтобы скрыть смех.

Отец Паризи, очевидно, разочарован моим ответом. Он жестом указывает на дверь:

– Можем поговорить в моем кабинете.

Я следую за святым отцом в заднюю часть собора и вхожу в его кабинет. Здесь так чертовски душно, что кожа у меня начинает зудеть.

Бросив быстрый взгляд на Большого Рикки, я приказываю ему:

– Подожди снаружи.

– Хорошо, босс.

Я закрываю за ним дверь и перевожу внимание на священника.

Отец Паризи смотрит на меня и осторожно интересуется:

– Если спасение души вас не интересует, то зачем вы пришли?

Я перехожу сразу к делу:

– Я собираюсь жениться и хочу, чтобы вы провели церемонию.

На лице старика проявляется изумление.

– Вот как? – Отец Паризи моргает, а затем облегченно вздыхает. – Это прекрасная новость! И когда же свадьба?

Наверное, он решил, что я собираюсь использовать приход в незаконных целях.

– Завтра вечером.

Чем скорее я с этим покончу, тем скорее смогу снова сосредоточиться на делах.

Отец Паризи удивленно приподнимает брови:

– Не ожидал, что так скоро. Свадьба будет здесь, в соборе?

Я качаю головой:

– Церемония пройдет в моем поместье. Буду ждать вас там в семь часов.

– А кто невеста? – спрашивает отец Паризи, подходя к столу.

– Виттория Романо.

Священник изумленно смотрит на меня, вся кровь отливает от его лица.

– Тори ничего не говорила мне о свадьбе.

Я делаю шаг к нему и наклоняю голову. Низким голосом, несущим в себе обещание смерти, я произношу:

– Виттория ничего не говорила, потому что она ничего не знает. И она не должна ничего узнать, пока мы не произнесем перед вами брачные клятвы.

Лицо священника сжимается в мольбе.

– Мистер Риццо, я не могу заключить между вами и Тори брак по принуждению.

Мое терпение начинает иссякать, я сжимаю зубы и заостряю взгляд на священнике.

– Вы сделаете то, что я говорю, или этот кабинет займет другой священник. – Я делаю еще один угрожающий шаг к нему. – И вы никому об этом не расскажете, пока Виттория не станет моей женой.

– Виттория – хорошая девушка, не делайте этого, – умоляет меня отец Паризи.

– Завтра, ровно в семь вечера, – произношу я, заканчивая разговор. – И не заставляйте меня пополнять список моих грехов убийством священника.

Чтобы до святого отца точно все дошло и он держал язык за зубами, я приближаюсь к нему и смотрю на него сверху вниз, взглядом выражая всю жестокость, на какую только способен.

– Я подожду, пока из вас вытечет вся кровь – до последней капли, – а потом прибью гвоздями к чертовому кресту и выставлю напоказ всему приходу.

Старик тяжело сглатывает, его тело дрожит от страха, а голова лихорадочно качается вверх и вниз.

Завершив встречу, я осторожно подхожу к двери, открываю ее и, оставив ошеломленного священника в кабинете, направляюсь к выходу из собора.

Я хочу поскорее покончить со свадьбой и вернуться к своей обычной жизни.

И не дай бог кому-нибудь помешать мне надеть Виттории кольцо на палец.

Тори

На этот раз Джорджио выглядит хуже, чем я: у него сломаны рука и нос, а под глазами синяки.

Люди мистера Фалько избили его до полусмерти, и я жалею только о том, что мне не довелось этого увидеть.

На мне кремовое шелковое платье с длинными кружевными рукавами.

– Почему я вообще должна куда-то с тобой идти? – хмуро спрашиваю я у Джорджио.

Это платье, наверное, стоит дороже, чем вся остальная одежда в моем шкафу, но я рада, что оно прикрывает руки и ноги и скрывает синяки.

– Потому что мы должны произвести впечатление дружной семьи, – нетерпеливо бормочет Джорджио. – Сегодня важный для меня вечер. Я наконец-то получу признание, которого заслуживаю.

Глядя на его побитое лицо, я с трудом могу в это поверить.

Джорджио осматривает меня с ног до головы и с отвращением произносит:

– Могла бы что-нибудь сделать со своими чертовыми волосами.

– Выпрямлять волосы очень долго, – возражаю я. – А ты дал мне совсем мало времени на подготовку.

Джорджио вернулся домой час назад, кинул мне платье и туфли на каблуках и велел собираться. Я успела лишь принять душ и слегка накраситься.

Джорджио делает угрожающий шаг ко мне, но почему-то сдерживается и не бьет меня.

Вместо этого он тычет пальцем мне в лицо и шипит:

– Заткнись, блин! Ты испытываешь мое чертово терпение. Когда мы будем у мистера Риццо, ты будешь молча улыбаться и не произнесешь ни одного слова!

Я просто смотрю на него. Раньше Джорджио избил бы меня за это до полусмерти, но я уже дошла до того состояния, когда мне все равно.

– Чертова сучка! – рявкает Джорджио и, схватив меня за руку, тащит к входной двери. – Запомни мои слова: когда мы вернемся домой, ты пожалеешь, что вообще появилась на свет.

– Я уже много раз об этом жалела. Твои угрозы меня не пугают, – произношу я, выходя из дома.

Джорджио бьет меня ладонью по затылку:

– Заткни свою пасть!

Джорджио закрывает и запирает дверь, потом хватает меня за руку и тащит к своей машине.

У меня все еще болит нога, которую я порезала во вторник вечером, и от каблуков боль только усиливается. Джорджио заталкивает меня на пассажирское сиденье и захлопывает дверцу.

Я расправляю шелковое платье на ногах и пристегиваюсь.

Когда Джорджио залезает в машину, то источает волны гнева. Он заводит двигатель и, отъезжая от тротуара, предупреждает:

– Не заставляй меня из-за тебя краснеть. Вечеринка в особняке мистера Риццо – это уникальная возможность. Ты должна быть до чертиков счастлива, что я взял тебя с собой.

Я бы предпочла остаться дома.

Я смотрю в окно, но не замечаю проплывающих мимо пейзажей.

После всего, что произошло за последние две недели – неоднократные побои, постоянное присутствие Анджело, нападение Дамиано, визит всех пяти глав «Коза Ностры», – я сдаюсь.

Что есть, то есть, я ничего не могу сделать, чтобы изменить свою паршивую жизнь.

Когда Джорджио подъезжает к внушительным черным воротам, к нам подходит охранник в темной боевой экипировке.

Ну, разумеется, у Анджело целая армия охранников! У этого человека денег больше, чем у Бога.

Джорджио быстро опускает стекло и самодовольным голосом произносит:

– Мистер Романо к мистеру Риццо.

Мистер Романо! Я вас умоляю!

Я прикрываю рот рукой, потому что вот-вот прысну от смеха.

Охранник бросает на меня быстрый взгляд, а затем подает знак, чтобы ворота открыли.

Выехав на длинную подъездную дорожку, Джорджио не удерживается от свиста.

– Как только заполучу твое наследство, куплю себе такой же дом.

Я любуюсь великолепным ухоженным садом. Кто-то, должно быть, прикладывает немало усилий, чтобы деревья и живые изгороди были так аккуратно подстрижены.

Сад просто прекрасен.

Когда мой взгляд останавливается на особняке, залитом золотисто-розовым светом садящегося солнца, я изумленно приоткрываю рот, потому что еще никогда не видела такого потрясающего дома.

Стена, возле которой припаркован «Ламборгини», покрыта плющом. А по обе стороны арки, которая, судя по всему, ведет к входной двери, я замечаю две статуи херувимов.

Дьявол живет в месте, которое очень похоже на рай.

Мы вылезаем из «Доджа», и я быстро расправляю складки на дорогом платье.

Джорджио впервые купил мне нечто подобное, и его мотивы не внушают мне доверия. Рассказы Джорджио о том, что мы дружная семья, – полная чушь.

– Не опозорь меня сегодня, – бормочет Джорджио себе под нос, когда мы проходим под аркой.

По обеим сторонам от мощеной дорожки располагаются пруды, обрамленные гладкой галькой. Между темными камнями вьются ярко-зеленые растения с мелкими листочками, отчего все пространство наполняется атмосферой волшебства. Под плавающими на поверхности пруда листьями с маленькими фиолетовыми цветочками я замечаю карпов.

Ух ты! О таком саде можно только мечтать!

Входная дверь из черного матового стекла в три раза больше двери в нашем доме. Не успеваем мы постучать, как дверь распахивается и нас встречает Большой Рикки.

– Сюда, – произносит он, даже не поздоровавшись.

Не слыша музыки и не видя никаких других признаков вечеринки, я хмурю лоб.

Что-то тут не так.

Мы проходим через гостиную с открытой планировкой: в углубленной нише здесь стоят черные диваны и журнальный столик из светлого дерева. На стене висит огромных размеров телевизор с плоским экраном.

Я запрокидываю голову и смотрю на стеклянный потолок – через него отлично видно очень старое дерево и шелестящие на ветру зеленые листья. От этого потрясающего вида на губах у меня появляется улыбка.

Ух ты!

Нас проводят в открытое помещение, по обеим сторонам которого расположены лестницы, ведущие на второй этаж. Подняв глаза, я замечаю Анджело: он стоит наверху, опершись руками на кованые перила.

В черном смокинге-тройке он скорее похож на бога, чем на дьявола.

Но все же он дьявол, пусть и чертовски красивый!

Сердце колотится у меня в груди так сильно, словно готовится сбежать. Все мои мышцы напряжены, потому что это волчье логово – последнее место, в котором мне хотелось бы оказаться.

– Добро пожаловать, – приветствует нас Анджело, подходя к лестничной площадке и осторожно спускаясь к нам по лестнице. От низкого, смертельно опасного тембра его голоса у меня по рукам бегут мурашки.

Боже мой, поверить не могу, что нахожусь в доме Анджело Риццо!

– Мистер Риццо, я только хотел сказать, что быть здесь сегодня – большая честь для меня, – подобострастно произносит Джорджио.

Полностью игнорируя слова Джорджио, Анджело останавливается передо мной и оглядывает с головы до пят, отчего я краснею.

– Ты прекрасна, Виттория.

Я откашливаюсь и шепчу:

– Спасибо.

– Следуйте за мной, – приказывает Анджело.

Полная дурных предчувствий, от которых мой желудок сводит судорогой, я следую за Анджело и слышу, что Большой Рикки идет за нами.

Все нервы в моем теле натянуты, а взгляд постоянно мечется по сторонам, едва успевая заметить хоть что-нибудь из украшающей особняк роскоши.

Что-то здесь не так.