Глава 15

Ночью он звал какую-то Эмили.

Подозреваю, что бывшую девушку.

Я случайно услышала мужской голос, когда не могла сомкнуть глаз и решила спуститься на кухню за водой. Однако, услышав из приоткрытой двери хриплый зов, непроизвольно остановилась. На секунду мне показалось, что Джон разговаривает по телефону, но потом я поняла, что он бредил во сне.

Из предыдущей спальни, скорее похожей на больничную палату, Грей съехал, соизволив ночевать в гостевой на втором этаже – через одну от моей.

Объяснил своё желание мафиози тем, что «заебался» торчать в стерильной палате, а поселиться в отцовской, на первом этаже, ему почему-то не позволила совесть.

Такое вот теперь у меня волнительное соседство.

Ту ночь на озере мы с Джоном не обсуждали. Как и всегда, с утра сделали вид, что нифига не произошло. В каждом из нас копится невысказанное, и я боюсь, что в один прекрасный день бомба взорвётся.

Надеюсь, она не рванёт до нашего отъезда. А он всё ближе и ближе.

Состоянию Грея больше ничего не угрожает. В Чикаго Адам разобрался со всеми проблемами, и это значит, что Джон может возвращаться к прежней жизни. Единственная загвоздка – ему нужны новые документы.

С утра Джон разговаривал с Артом насчёт возвращения. Я участвовать в беседе отказалась, хотя сидела рядом и «грела уши». Брат признаёт свой косяк в том, что загнал нас с Джоном в ловушку, и искренне (нет) кается. Сказал, что подготовит всё необходимое, ведь Грею понадобится липовая биография со всеми подтверждающими документами. Это довольно-таки большой список, учитывая, что все они должны выглядеть настоящими. В общем, нужно время.

Нам остаётся только ждать и коротать оставшееся время под одной крышей.

На днях со мной связалась девушка с безумно красивым именем – Астрея – и сообщила, что она от Виктора по поводу помощи по дому. Мы обговорили удобное время и договорились на вторник, то есть на сегодня. А это значит – генеральной уборке быть!

Астрея приезжает ближе к обеду на стареньком двухдверном «Форде» серого цвета. Девушка оказывается до ужаса милой. От каждого моего слова она то и дело смущается, а её щёки заливает румянец. Астрея извиняется за то, что задержалась и не успела к обговорённому времени, так как ей пришлось сначала отвезти маму в больницу, а затем, после процедур, обратно домой. Говорит, обычно этим занимается брат, но он попал в неприятную ситуацию и теперь занят своими проблемами. Надеюсь, с ним ничего страшного не произошло.

На вид девушке не больше девятнадцати лет. Точный возраст я не уточняла, так как считаю подобные вопросы неприличными.

Вместе мы начинаем уборку со второго этажа, разойдясь по комнатам. Везде протираем пыль, меняем постель на свежую, моем ванные комнаты, протираем полы, но прежде – моем окна. Вдвоём работа идёт довольно-таки быстро. Астрея оказывается шустрой и чистоплотной девочкой. За несколько часов мы управляемся наверху и спускаемся вниз – вместе с вёдрами, тряпками и швабрами.

Отдалённые глухие удары заставляют меня прислушаться, чтобы понять их источник. Попросив девушку подождать минутку, иду на звук. Заглянув на кухню, не могу сдержать улыбки.

– Решил принять участие в работе? – я наблюдаю картину: Джон с деловым видом стоит над лежащим на столе стулом, ловко закручивая крайний шуруп в ножку.

– Заскучал без твоей компании, – оборачивается, подмигивает, но тут же возвращается к делу.

Знаю, что врёт. Я уже давно замечала, как Грей хмурится, каждый раз опускаясь на шатающиеся стулья. Пару раз даже видела, как он нарочно их дёргал, проверяя устойчивость.

– Тебе идёт, – осматриваю разложенные по порядку инструменты. – Может, в новой жизни будешь подрабатывать хэнди-меном? (Прим. автора – человек, который зарабатывает, выполняя мелкую работу по дому.)

Движения у Грея уверенные, точные, ни суеты, ни лишнего звука. Он работает спокойно, сосредоточенно, словно всю жизнь этим и занимался.

Ему чертовски идёт этот размеренный, деловой настрой. Мафиози выглядит так, будто он – простой хозяин дома за работой. Не зная, кто Джон на самом деле, я бы с лёгкостью могла принять его за обычного среднестатистического мужчину, чинящего стулья для своей семьи.

Для своей семьи? Адалин, ты совсем уже с ума сошла…

– Только если ты составишь мне компанию в виде привлекательной горничной в униформе, – без стеснения этот говнюк портит всё хорошее, что я успела надумать о нём за последние пару минут.

Не ответив, молча поднимаю обе руки вверх, демонстрируя спине Джона два средних пальца, и, развернувшись, ухожу с чувством выполненного долга.

Астрею я нахожу в ванной – она стирает тряпочки для пыли в раковине.

– Давай ты в хозяйскую спальню, я тебе её показывала в самом начале. А я возьму на себя гостиную, – распределяю обязанности, задумавшись с прищуром. Астрея кивает, улыбаясь своими белоснежными ровными зубами. – В гостиной просто окно над опасным выступом – боюсь, чтобы ты ненароком не вывалилась.

– Не волнуйтесь, я часто подрабатываю в клининге – это не проблема, – солнечный свет, пробивающийся сквозь окно из гостиной, красиво переливается на её светлых длинных волосах, и я на секунду замираю, залюбовавшись.

– Нет-нет, лучше я сама, – похлопав её по плечу, набираю чистую воду в ведро и ухожу первой.

Под гул собственных мыслей не замечаю, как быстро летит время. Мне даже не нужна музыка на фоне – её заменяет непрекращающийся галдёж в голове.

Начищая камин, не могу не думать о возвращении домой, в Нью-Рошелл. От одного только представления, что совсем скоро мне придётся покинуть это уютное гнёздышко, в груди разрастается необъяснимое волнение. Оно вытеснило трепетное ожидание, официально заняв его место.

Проведённое время на Аляске, вдали от нормального социума, сделало из меня затворницу. Не знаю, хорошо это или плохо.

Почему-то мне не хочется завтракать в шумном кафе, где за соседним столиком галдит компания. Отныне по душе – неторопливо смаковать кофе и смотреть на красивые виды, открывающиеся из кухни в этом доме. И сидящий рядом Джон с подколками совсем тому не помеха. Лучше пусть он будет рядом, чем незнакомцы.

А ещё у меня нет желания возвращаться на работу. Вставать ни свет ни заря на смену, а ещё хуже – оставаться в ночную. Нет ни малейшего намёка на то, что я хочу вернуться, притворяясь обычным человеком. Любезно всем улыбаться и делать вид, что счастлива. Держать в секрете правду о том, кто я на самом деле.

Мне нравится быть настоящей. Такой, какая я сейчас здесь.

И больше не нравится образ лёгкой Деллы, что жила в Нью-Рошелл. Отныне по душе та, что не скрывает своих демонов, живя на Аляске.

Она разбита, сломлена и не строит из себя ту, кем не является.

Правда, во время мытья окон я уже испытываю огромное угрызение совести. Ощущение, что предаю Алекса, изменяя ему с этим местом. Разве я не хочу к нему вернуться? Быть рядом? Хочу.

В чём проблема быть настоящей там, дома?

Единственная загвоздка – в том, примет ли меня такой Алекс? Останется ли рядом, узнав всю правду, которую я так отчаянно от него скрывала за маской?

– Я закончила со спальней. Могу приступать к кухне? – неожиданно раздавшийся мелодичный голосок Астреи заставляет меня взвизгнуть и прижать влажную тряпку к груди.

– Простите, я не хотела вас напугать!

– Я сама виновата, – прикрыв рот ладошкой, издаю нервный смешок от шока. Бедное сердце едва не остановилось. – Задумалась и не заметила, как ты вошла. Да, иди, а я скоро присоединюсь.

Совершенно забыв о том, что Джон тоже на кухне, завершаю уборку в гостиной и иду на помощь Астрее.

При входе в помещение первое, что бросается в глаза, – стоящие рядом Астрея и Грей. Она натирает кухонный фартук, а он потуже затягивает болты на дверцах деревянных шкафчиков.

Джон что-то говорит, а девушка смущённо кивает.

На долю секунды я чувствую укол ревности. Несчастная тряпка оказывается зажата с нечеловеческой силой в руке, но я вовремя себя одёргиваю.

Что за ерунда?

Разве меня должно волновать их общение? Что в этом такого?

Я стою несколько секунд и тупо пытаюсь найти оправдание своей реакции.

Просто не хочу, чтобы ловелас припал к наивной девочке на уши, использовал, а потом бросил здесь и свалил. Да, именно так!

– Меня можно сдавать в аренду, – шутит Джон, орудуя отвёрткой. Вены на его руках вздуваются от активной работы, и я заворожённо замираю. – Но по двойному тарифу. Я редкость.

Фу.

Мафиози замечает меня первым, ловит на подглядывании. Повернув голову, он без стеснения осматривает меня с головы до ног, а затем, будто я – пустое место, молча возвращает внимание другой.

Так значит, да?

Подавив очередной приступ злости, подхожу ближе, подмигивая Астрее:

– У кого-то слишком завышенная самооценка.

Помощница давится смешком, а Джон, в отличие от неё, бросает на меня долгий, загадочный взгляд.

Работа на кухне проходит быстро и незаметно. Отчасти потому, что мы болтаем и делимся событиями из жизни. Астрея рассказывает, что в детстве, когда они выезжали с отцом в лес на охоту, её завораживал наш дом, и она мечтала попасть внутрь. Я, в свою очередь, делюсь тем, что мы приезжали сюда чаще зимой. Летом отец предпочитал проводить отпуск в охотничьем домике в горах, неподалёку от Нью-Йорка.

Когда мы заканчиваем с уборкой, за окном постепенно смеркается.

– Приезжай к нам почаще, Астрея, – слишком уж добродушно протягивает Джон, в то время как мы накрываем на стол, собираясь выпить чаю перед её отъездом.

Естественно, девушка заливается румянцем от обаяния сидящего на отремонтированном стуле. К слову, в сотый раз за этот день.

– Иван такой прикольный, – шепчет она мне, стоя около кухонного островка, а я едва ли не давлюсь собственной слюной. – Сначала я подумала, что вы муж и жена, но Иван всё объяснил. Интересно, вы между собой не похожи!

Иван?!

Из головы совсем вылетела история, которую я наплела Виктору. А вот Грей не забыл и предусмотрительно подтвердил легенду перед Астреей. Настоящий мафиози – расчётливый и с хорошей памятью.

– Даа… не похожи, – растерянно киваю, вспоминая, не называла ли я при ней Джона по имени. – Он харизматичный, но говнюк. Не ведись на это.

Астрея несколько раз моргает, испуганно на меня посмотрев.

– Я… нет… вы не подумайте! Я совсем не то имела в виду!..

– Всё хорошо, я просто тебя по-дружески предупреждаю, – успокаиваю, ласково погладив её по спине. – Думаю, ты не хочешь иметь лишнюю головную и сердечную боль. Тем более он скоро уезжает.

– Спасибо… – слегка уныло произносит Астрея, потупив взгляд.

– Пошли пить чай, – ободряюще улыбнувшись, пытаюсь вернуть ей хороший настрой.

Развернувшись, отношу горячие чашки с ароматным чаем на стол, надеясь, что виновник разговора не слышал моих слов и не сделал неверные выводы. Однако, подойдя ближе, становится ясно, что мои надежды напрасны. Джон пристально впивается в меня своими глазёнками. И в его взгляде читается что-то такое, будто он долго этого добивался – и наконец-то получил тому подтверждение.

Чёрт, похоже, всё-таки слышал.

Чай мы пьём в основном молча. Я предлагаю Астрее поужинать чем-нибудь более серьёзным, нежели тосты с сыром, но она отказывается, ссылаясь на то, что будет ужинать дома с мамой. Говорит, у них такая традиция.

Уже в дверях я расплачиваюсь с помощницей, дополнительно дав хорошие чаевые за проделанную работу. Также мы договариваемся, что перед нашим отъездом Астрея придёт ещё раз и поможет мне прибраться и оставить дом в чистоте.

– Посмотрим фильм? – предлагает Грей, едва захлопывается входная дверь.

– Эм… какой? – мямлю, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Признаться честно, меня до сих пор гложет ситуация с тем, что Джон с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента услышал слова, сказанные Астрее. Надеюсь, он не воспринял мои предупреждения как нечто иное. Ревность, например? Ведь это совершенно не так!

Не удосужившись перечислить хотя бы пару вариантов, мафиози разворачивается и уходит в сторону гостиной, небрежно бросив через плечо:

– С меня фильм, с тебя – попкорн.

Сжав кулаки, трясу ими несколько раз, поборов желание броситься на Грея со спины и избить. Вернувшись на кухню, достаю из шкафчика две пачки попкорна и закидываю их в микроволновку.

Какого фига предложение о совместном просмотре выглядело как угроза? Или принуждение? Где моё законное право на отказ?

А вдруг Джон обиделся, что я не позволила ему протянуть свои лапища к наивной девочке?

Блин, похоже на то…

Мы здесь столько времени, а у него не было женщины. Дьявол, как я об этом раньше не подумала? Стоп. А почему меня должно это волновать?

Должно, Адалин. Ещё как должно. Единственная особь противоположного пола рядом с Греем – это ты.

Мои нервы окончательно сдают под раздавшийся писк микроволновки, оповещающий о готовности. Вытащив увеличенные в размере пачки, открываю их и высыпаю содержимое в стеклянную чашу.

В гостиную я плетусь с напрочь отбившимся желанием что-либо смотреть. Хочется подняться наверх и запереться в спальне.

Он же не начнёт приставать?..

Ох, дурная! Разве Джон хоть раз давал повод волноваться? Приставал? Принуждал к чему-то? Кроме периодически бросаемых пошлых шуточек – нет ни единого намёка, что я могу его привлекать. Вот Астрея – да. Такая красотка понравится даже самому искушённому.

Мафиози я нахожу развалившимся на огромном кожаном диване перед плазмой. Он уже включил фильм, но поставил на паузу и, судя по всему, ждёт меня.

В гостиной царит уют и чистота после генеральной уборки. Так приятно смотреть на плоды своих трудов.

Рядом с Джоном лежат два аккуратно сложенных пледа: один тёмно-синий, другой – с оленьим узором. Банальное внимание к мелочам заставляет зачерствевшее сердце дрогнуть. Он подготовился к просмотру и подумал о том, чтобы я не мёрзла?

– Что выбрал? – спрашиваю, едва скрывая подозрение в голосе. И да, я не сажусь, всё ещё помня мысли о том, что у Грея давно не было женщины.

– Классику, – тянет, едва заметно усмехаясь. – «Астрал». Первый.

– Ты издеваешься? – выдыхаю, желая бросить чашку прямо в него и свалить в закат. – Я не смотрю ужастики.

– Отлично, – отвечает, как будто это именно то, чего он хотел. – Повеселимся. Садись давай.

– Нет, я боюсь, – выпаливаю, не обдумав. Сама без понятия, речь про кино или мои накрученные мысли.

– Делла, это дерьмо даже сложно назвать ужастиком, – протягивает немного раздражённо. – Тебе понравится. Падай рядом.

– Зачем тогда включил? – сглотнув, сжимаю чашку в руках покрепче.

– Мне встать и помочь тебе расположиться? – наклоняет голову на бок, без единого намёка на шутку.

Он знает, как бесит меня командирский тон и угрозы – и действует назло. Без понятия, что движет мною, когда на ватных ногах я всё-таки подхожу к дивану и сажусь. Зачем-то беру плед с оленями и устраиваюсь перед журнальным столиком, подальше от него.

Фильм начинается, и поначалу всё кажется безобидным. Но это только кажется.

Камера медленно ползёт по тёмному коридору, и внутри меня всё сжимается от лютого страха. Закутавшись в одеялко до подбородка, я держусь изо всех сил.

Грей тем временем молчит, изредка тянется к попкорну, внимательно следя за экраном. Я же делаю вид, что смотрю, но на самом деле цепляюсь глазами за любую деталь декора – лишь бы не видеть то, что показывает телевизор. Стараюсь думать о том, что следовало бы отодвинуть диван и помыть за ним. И вообще, стоит снять шторы и постирать.

Но как бы я ни старалась – кино постепенно затягивает. И вот я уже увлечена просмотром, наивно позабыв о жанре. Резкий скример становится настоящей подставой.

Взвизгнув, зажимаю лицо руками, прижавшись лбом к коленям. Щека прикасается к ткани, но сердце всё равно колотится как сумасшедшее.

– Живая? – с тщательно скрываемой насмешкой звучит сбоку.

– Угу, – недовольно бурчу, справляясь с бешеной тахикардией.

– Садись ближе, не съем, – типа невзначай произносит Джон и, не дождавшись моего ответа, сгребает в охапку, тупо придвигая к себе вплотную.

Замерев, сглатываю вязкий комок в горле, глянув на него из-под опущенных ресниц. Мне стоит неимоверных усилий выпрямиться и сделать вид, что всё под контролем. Что я не хочу с криком соскочить и забиться в другой угол.

Не потому что я боюсь его или не хочу сидеть рядом.

Наоборот. Дурацкое сердце трепещет от восторга и ощущения мужской близости. Колотится в груди так, что боюсь – сидящий рядом слышит его стук.

Я не понимаю, что со мной происходит. Даже Алекс не вызывает такой гаммы ярких чувств, как Джон!

Это всё неправильно.

И самое страшное – думаю, Грей догадывается о моей реакции на него.

Пытаясь заглушить слишком громкие мысли в голове, я тянусь к миске с попкорном. Сидящий рядом делает то же самое, и наши пальцы соприкасаются.

По телу проходит заряд тока, пуская колючие, волнительные мурашки. Внутри словно что-то срывается и падает в бездну.

Я отдёргиваю руку первой. Ощущение, будто кто-то сжал воздух внутри. Несильно, но ощутимо. Не могу нормально вдохнуть и выдохнуть.

Такое странное, необъяснимое чувство…

– Извини, – бормочу, сжимая ладошку, которой он коснулся.

В груди разгорается что-то такое, с чем я не знаю, как быть…

И этот вечер мог бы закончиться обычным просмотром фильма ужасов, если бы не одно, проклятое «но», перевернувшее всё к чёрту.

Молчание натягивается между нами, как струна. Мафиози не отводит взгляда, а затем…

– Не извиню, – звучит с надрывным хрипом, после чего Джон кладёт широкую ладонь на мой затылок, рывком дёргая на себя.

Не успеваю я осмыслить происходящее, как горячие губы впиваются в мои, сминая властным поцелуем.