Глава 38. Виктория

Я сижу в зале, старательно следя за тем, чтобы дыхание было ровным и мерным. Это не потому, что мне важно, чтобы я казалась спокойной, а потому что только это и удерживает меня от безумия. Вдох-выдох, вдох-выдох. Словно тонкая нить, связывающая меня с реальностью, когда все вокруг рушится. Совсем недавно мне казалось, будто ничего не может быть хуже, чем стать женой Валериана, но возвращение Каэлана доказало, что – может. Потому что очень скоро этот замок утопится в крови. Ведь как сказал принц, шаркины злопамятны и вполне могут пожелать отплатить за перенесенный ими позор. Перед глазами до сих пор стоит его лицо, когда он влетел в комнату, с растрепанными волосами и диким взглядом, таким чужим для его обычно сдержанного образа. «Они идут,» – сказал он, и эти два слова обрушились на меня тяжелее, чем все стены Риммергрома вместе взятые. Когда-то у эльдорцев был договор с местными, но после того, как королевство пало и бросило их на волю судьбы, у шаркинов не осталось к ним добрых чувств. Так что мне явно не стоит уповать на то, что я не из Офрейма. В их глазах я – принцесса Эльдоры, дочь предателя. Сама мысль вызывает горькую усмешку – погибнуть за то, кем я даже не являюсь. Белла нахаживает по комнате круги, только раздражая еще больше. Ее каблуки выстукивают нервный ритм по каменному полу, отдаваясь в моей голове пульсирующей болью. Она театрально заламывает руки и постоянно постанывает о том, что ни в чем не виновата, а виновата – я. Как будто это я заставила ее ехать со мной. Да и сама поездка была запланирована вовсе не мной… Но я не отвечаю. Нет смысла. Вместо этого я судорожно обдумываю ситуацию, хотя и в этом тоже смысла нет. Каэлан сказал нас в пятьдесят раз меньше, чем нападающих, а это значит, что шансов у нас… никаких. Даже учитывая всю оборонную способность Риммергрома. Если бы тут была хотя бы сотня солдат… но, увы, это место уже давно перестало быть военной точкой. Холодный камень стен, который раньше казался лишь частью угрюмого декора, теперь приобретает новое значение – это всё, что стоит между нами и армией, жаждущей крови. Я пытаюсь представить, как долго эти стены выдержат осаду, и сразу же гоню эту мысль прочь. Думать об этом – значит сдаться раньше, чем битва началась. Я слышала, как Каэлан раздавал указания. Нужно создать видимость, что защитников гораздо больше, чем есть на самом деле. Возможно, это остановит нападающих… Риммергром – опасное место, кому как не бывшим владельцам знать это? Однако в этом факте есть и угроза – шаркины знают и все его слабые места как никто другой… Слуги и стражники выполняют приказы принца с поразительной быстротой, но в их движениях читается обреченность. Они понимают, что это лишь временная мера, отсрочка неизбежного. И от этого понимания внутри все сжимается. Мужчины носятся по замку, собирая старые доспехи, одежду – все, что можно, чтобы создать иллюзию, что внутри есть те, кто готовы дать отпор. Я же провожаю их взглядом и нервно тереблю подол. Да, это неплохо. Но этого мало! Критически мало, чтобы испугать шаркинов настолько, что они изменят свои намерения. Нужно что-то еще. Что-то такое, чтобы шокировало их, привело в замешательство. Деморализовало… что-то более эффектное, чем манекены на стене. Сквозь узкое окно виден кусочек неба – серого, тяжелого. Оно как будто давит на землю, на замок, на мои плечи. Вдалеке, на горизонте, движется темное пятно – армия шаркинов. Они приближаются. С каждым ударом сердца они становятся ближе, а мы – беспомощнее. И вдруг, словно молния среди этого свинцового неба, словно искра зажжённая во тьме, в голове проносится фраза лорда Рогана. «Пламя не погаснет, пока есть хотя бы один человек, кто готов поддерживать его». Точно! Пламя! А что, если мы сделаем что-то такое, что покажет им, что в наших руках не только обычное оружие, но и – магия? Сердце начинает биться быстрее, но теперь не от страха, а от возбуждения. В голове складывается план, дикий и опасный, но возможно – единственный, что может сработать. Я резко вскакиваю на ноги, из-за чего Белла издает испуганный вопль, и, не обращая внимания на ее возгласы, стремительно иду к дворецкому, который руководит остальными. Мои шаги эхом разносятся по залу, отражаясь от древних стен. – Здесь есть какое-то место… где хранятся реагенты? Порох? Что-то такое? – спрашиваю я удивленного мужчину. У меня нет времени развеивать его убеждения, что женщина даже не знает, что это такое. Его брови взлетают вверх, а глаза расширяются от удивления. В них мелькает подозрение, недоверие, но также и крошечная искра надежды. – Внизу, – хмурится тот. – Около погребов. – Ясно. Спасибо, – практически на бегу отвечаю я. Скорее, скорее… если я права и, если я смогу найти что-то полезное… может быть это единственное, что может сохранить нам жизнь. Мысли путаются, сердце колотится так, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Я бегу по коридорам, спускаясь все ниже и ниже, туда, где воздух становится сырым и затхлым. Страх и отчаяние всё еще здесь, они следуют за мной как тени, но теперь к ним примешивается что-то еще – решимость. Я не знаю, сработает ли мой план. Не знаю, не приведет ли он к еще худшим последствиям. Но я знаю одно – я не сдамся без борьбы. Не позволю им просто войти и забрать нас. Замок вокруг меня словно затаил дыхание. Он тоже ждет. Ждет, чтобы увидеть, хватит ли у меня смелости сделать то, что необходимо. Хватит ли у меня огня, чтобы противостоять надвигающейся тьме.