Глава 43. Виктория

Мир вокруг меня снова замедляется, но теперь не от страха войны, а от ужаса иного рода. Холод пробирает до самых костей, сердце, кажется, останавливается на мгновение. Сколько крови он потерял? Когда это случилось? Во время нашей безумной вылазки? Почему я не заметила этого раньше? Вопросы роятся в голове, но ни один из них не имеет значения. Важно только одно: он ранен, возможно, смертельно, и это моя вина. Если бы я не бросилась наружу, если бы не заставила его защищать меня… – Каэлан, – имя срывается с моих губ, но звук тонет в шуме битвы и криках. Однако, тот лишь отмахивается от меня резким властным движением. Будто запрещает себя жалеть. Принц не отходит, продолжает вглядываться вдаль, словно контролируя ситуацию. Будто понимает, что не имеет права оставить свой пост. Едкий дым окутывает поле перед замком, словно мифический зверь, обнимающий свою добычу. Мы же стоим на стене, наблюдая, как армия шаркинов замирает в нерешительности. Их стройные ряды превратились в хаотичное скопление растерянных фигур. Многие опускают оружие, пятясь назад, другие озираются вокруг, явно дезориентированные и напуганные нашей иллюзией. Атака сорвана. По крайней мере, на время. Каэлан, несмотря на рану, не опускает глаз. Его взгляд устремлён вдаль, туда, где линия горизонта сливается с темнотой наступающего леса. А лицо искажено не только от боли – в нём читается напряжённое ожидание. – Это не конец… не конец… – шепчут его бледные губы, и от этих слов холодок пробегает по моей спине. И тут наша алая завеса начинает рассеиваться. Клубы дыма становятся тоньше, прозрачнее, бледнее, снова открывая шаркинам пространство для манёвра. Иллюзия тает на глазах, как утренний туман под лучами солнца. Мы замираем в ожидании. Время растягивается, каждая секунда кажется буквально вечностью. Сейчас решаются наши судьбы. Отступят враги или снова бросятся на штурм? Нападающие колеблются. Большинство солдат всё ещё держится на расстоянии от стен, не решаясь приблизиться к месту, где только что бушевало «драконье пламя». Но это ненадолго – скоро снова раздаётся протяжный гудок горна, зовущий в наступление. Этот звук словно пронзает моё сердце. Я знаю, что это значит, ещё до того, как вижу результат: шаркины снова выстраиваются в боевой порядок. Мои ноги внезапно становятся ватными, в глазах темнеет. Мы проиграли. Наш трюк лишь оттянул неизбежное. Но теперь всё действительно кончено. Я покачиваюсь, чувствуя, как слабеет тело, опираюсь спиной о холодный камень стены. Это единственное, что удерживает меня от падения. Перед глазами плывут тёмные пятна, в ушах звенит, словно где-то далеко бьют в погребальный колокол. Силуэт Каэлана, стоящего передо мной, сгорбливается ещё больше, и это пугает меня сильнее, чем приближающаяся армия. Если даже он потерял надежду, значит, мы и правда обречены. Внезапно воздух снова наполняется звуком труб, но на этот раз они доносятся откуда-то сбоку, со стороны. Мой взгляд судорожно мечется по полю, пытаясь понять источник. И тогда я вижу их – новые фигуры появляются на краю поля, двигаясь стройными рядами, и над ними развеваются ярко-алые флаги с чётко различимым гербом даже издалека. Миллендорфы! Сердце, только что готовое остановиться от отчаяния, теперь бешено колотится от внезапной надежды. Это Валериан! Император привёл свою армию на помощь брату! Ритм битвы меняется мгновенно. Шаркины, только что готовые штурмовать наши стены, теперь мечутся, перегруппируются, пытаясь занять оборонительные позиции. Их командиры кричат, размахивают руками, отдавая противоречивые приказы. В рядах воцаряется настоящая паника. Но даже сквозь этот хаос всем ясно одно: эта вылазка обречена на провал. Они оказались в ловушке между стенами Риммергрома и армией Валериана. Офрейм не прощает предателей, и расплата наверняка будет очень жестокой. Я поворачиваю голову к Каэлану, чтобы разделить с ним эту внезапную перемену судьбы, но то, что я вижу, заставляет моё сердце снова сжаться. Принц пытается держаться, но его фигура сгорбливается всё больше. Руки, только что крепко державшие парапет, теперь дрожат, их хватка ослабевает. А лицо, освещённое отблесками сражений, мертвенно-бледно. Каэлан пытается выпрямиться, но его ноги подкашиваются. И вдруг он падает. Просто складывается, как бумажная фигурка, словно невидимая сила разом отняла у него все силы. Я бросаюсь к нему, подхватываю, насколько хватает сил, но он слишком тяжёл для меня. И мы вместе медленно опускаемся на холодные камни стены. Ловлю его руку, касаюсь лица – холодного, слишком холодного. Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь нащупать рану, чтобы оценить насколько все действительно плохо. – Помогите! – кричу я, но мой голос тонет в общем хаосе. – Кто-нибудь, помогите нам! За стенами бушует яростная битва. Звуки ее раздаются повсюду, словно холодное эхо хохота смерти. Но для меня всё это словно происходит в другом мире. Я вижу только бледное лицо Каэлана, чувствую только его кровь на своих руках. И понимаю с ужасающей ясностью: эта победа может оказаться для меня поражением. Потому что какой смысл в моем спасении, если ценой тому будет жизнь человека, без которого это спасение не имеет никакого смысла? – Держись, – шепчу я, прижимая его к себе. – Пожалуйста, просто держись…