Глава 45. Виктория

Пока я сижу рядом с его постелью, время застывает, как смола на древнем дереве. Секунды растягиваются в бесконечность, а минуты теряют всякий смысл. Я считаю его вдохи – глубокие, рваные, болезненные. Каждый из них – маленькая победа над смертью, парящей где-то под потолком комнаты, словно терпеливый хищник. Не смею даже моргнуть, боясь, что именно в этот краткий миг тьма решит забрать его. Кровь Каэлана давно высохла на моих руках – коричневая, потрескавшаяся корка. Моё платье пропиталось ею насквозь, и теперь ткань неприятно липнет к коже. Но я не двигаюсь. Не могу. Словно мой уход разорвёт невидимую нить, удерживающую его в мире живых. Наконец, снаружи раздаётся шум – топот десятков ног, лязг металла, громкие голоса, разрывающие тишину, в которой я пребывала как будто часами. Эти звуки врываются в моё сознание подобно ледяной воде, заставляя вздрогнуть – я знаю, что они значат, ещё до того, как тяжёлая дубовая дверь распахивается с такой силой, что почти ударяется о стену. Валериан заполняет собой дверной проём. Императорская броня, некогда сияющая, теперь покрыта засохшей кровью, грязью и следами сражения. Его глаза горят неестественным блеском – отголоски битвы ещё клокочут в нём, как лава в жерле вулкана. В комнате сразу становится тесно, воздух словно густеет от его присутствия. Он движется к Каэлану стремительнее стрелы, сбрасывает одеяло с его тела одним резким движением. Тот вздрагивает, открывая глаза – мутные от боли и отзвуков лихорадки. Братья встречаются взглядами. – Ерунда! – хмыкает старший Миллендорф после краткого осмотра. Его голос звучит слишком громко в этой комнате, где последние часы я слышала только дыхание и стоны. – Скоро будешь как новенький! Принесите сюда настойку! Император не опускается – плюхается в кресло рядом с постелью, и только тогда его взгляд наконец фокусируется на мне. Я чувствую, как этот взгляд ползёт по моему телу, оценивая, изучая, подмечая каждую деталь. Холод пробегает по позвоночнику, несмотря на духоту в комнате. – Принцесса, – произносит он с ноткой, которую не могу разгадать. – Вы, наверное, устали? Сглатываю, внезапно осознавая, как выгляжу – в грязном платье, пропитанном кровью его брата, с растрёпанными волосами, с почерневшими от реагентов руками. Максимально неподобающий вид для принцессы. И совершенно недопустимый для потенциальной императрицы. – Всё закончилось, – добавляет мужчина, и отчего-то в этих словах мне слышится скрытая угроза. – Идите, отдохните немного, а я пока поболтаю с Каэланом. Это не просьба. Даже не вежливое предложение. Это приказ. Мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, но я киваю, покоряясь неизбежному. Не хочу оставлять Каэлана наедине с братом, но у меня нет выбора. Выхожу из комнаты, хотя каждый шаг даётся с трудом, словно невидимые цепи тянут меня назад. Сердце бьётся в груди тяжело, как похоронный барабан. Я должна испытывать облегчение – император явился, враг разбит, осада снята. Но вместо этого страх сжимает мои внутренности в ледяной кулак. Потому что знаю – Валериан не просто пришёл за победой. Он пришёл за мной. *** Горячая вода в ванне не согревает меня. Я сижу, обхватив колени руками, наблюдая, как кровь Каэлана окрашивает воду в бледно-розовый цвет. Мысли путаются, сталкиваются друг с другом, как потерявшиеся в тумане путники. Я ищу выход, но коридоры моего будущего сходятся к одной точке – к Валериану. Каэлан выживет – верю в это. Но что будет со мной? Последние дни вдали от столицы создали иллюзию свободы от императорской воли. Теперь реальность возвращается, и она беспощадна. Белла кружит вокруг меня, щебечет без умолку, пока помогает мне одеваться и укладывает волосы. Её настроение, наверное, можно понять – кошмар закончился, император здесь, а значит, всё будет хорошо. В глазах девушки сияет надежда, которую я не могу разделить. Для неё опасность миновала, для меня – только начинается. Слуга приходит, когда Белла заканчивает последние штрихи моего туалета. Его лицо выражает больше, чем слова – император не привык ждать. – Его Величество приглашает вас к столу, миледи. Мы спускаемся – Белла порхает впереди подобно окрылённой бабочке, а я едва следую за ней, каждый шаг по лестнице отдаётся тяжестью в груди, словно я несу на себе доспехи из свинца. Коридоры замка, ещё недавно наполненные страхом и отчаянием осады, теперь кипят деятельностью. Солдаты императора заполонили всё пространство – чужие, незнакомые лица, смотрящие на меня с любопытством и каким-то предвкушением. Жутко. Столовая встречает теплом и светом множества свечей. Огонь пляшет в камине, разгоняя вечернюю прохладу. Валериан уже сидит во главе стола, теперь уже без брони – в тёмно-зелёном камзоле, расшитом золотыми нитями. Его волосы, цвета воронова крыла, влажные после купания, зачёсаны назад, подчёркивая острые черты лица. Император безусловно красив, но хищной красотой, которая внушает трепет, а не нежность. Стол ломится от яств – жареное мясо, дичь, свежие фрукты и вино, ничего подобного нам не предоставляли, пока его не было рядом. Значит ли это, что император привёз свои собственные припасы или их берегли именно для него? – Присаживайтесь, – говорит Валериан, указывая на место рядом с собой. Мои ноги словно одеревенели, но я иду к указанному стулу. Сажусь, расправляя складки платья, стараясь не встречаться с ним глазами. Хотя его взгляд я чувствую кожей – он изучает меня, оценивает, препарирует, разделяя на куски. А затем произносит, отрывая зубами кусок мяса от кости как самый настоящий хищник. – Что ж, Аделлея, – сок стекает по его пальцам, и мужчина слизывает его с видимым удовольствием. – Я услышал сейчас про вас весьма небывалые вещи!