Глава 46. Виктория

– Что именно, Ваше Величество? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Пальцы сжимают салфетку под столом так крепко, что костяшки белеют. Воздух в комнате тяжелеет с каждым вздохом. Свечи на столе отбрасывают причудливые тени на лицо Валериана, превращая его в маску – наполовину в свете, наполовину во тьме. Его взгляд не отпускает меня, словно паутина, в которую я по неосторожности попала. – Люди рассказали, что вы проявили небывалую храбрость и умения при защите Риммергрома, – произносит он медленно, смакуя каждое слово. – Помогали моему брату с дымовой стеной… В его голосе слышится нечто большее, чем простое любопытство. Под тонким слоем вежливости скрывается металлическое лезвие подозрения. Я чувствую, как холодок пробегает по спине, заставляя выпрямиться. – Я просто делала, что могла, чтобы защитить нас, – выдавливаю из себя нелепое объяснение. Но взгляд императора прожигает меня насквозь. На его губах играет улыбка – не теплая, а жесткая. Он играет со мной, как кот с мышью, и эта игра только начинается. – Оказывается, вы можете очень многое, – усмехается Валериан. Его пальцы постукивают по столу в неровном ритме. – Никогда не замечал, что Каэлан знает подобные приемы… Отпираться и врать бессмысленно, император далеко не дурак. Я понимаю, что оказалась на тонком льду. Каждое моё слово может стать тем, что проломит его подо мной. В голове лихорадочно ищу объяснение, которое не вызовет ещё больше вопросов. – Я немного… – осекаюсь, язык становится тяжёлым и неповоротливым. – Немного увлекалась алхимией, когда еще находилась в Эльдоре. Его брови приподнимаются в притворном удивлении. – Весьма странное увлечение для принцессы, – со значением говорит император, а затем добавляет, и его голос становится холоднее. – И совершенно не нужное для будущей императрицы. Ваша задача – это заботы вашего мужа, не более того. Его слова – не просто мнение, а указ, высеченный в камне. И я понимаю, он никогда не позволит мне вздохнуть. Никогда не позволит даже на мгновение выглянуть из его тени. Контроль – это основа его существования. Первобытное ощущение власти, которое он боится выпустить из рук. Он не позволит ни единому женскому голосу зазвучать. Даже любимой женщины. Что уж говорить о той, к кому он не испытает подобных чувств… Тошнота подкатывает к горлу, и я делаю глоток вина, чтобы скрыть дрожь. Вино кислое, оно обжигает горло, но не согревает душу. Чувствую, как на меня наваливается невидимый груз – будущее, в котором я буду существовать как тень, как отражение его величия, никогда не являясь собой. – Как ваш брат? – интересуюсь, чтобы перевести тему, от которой начинает сводить зубы. Валериан показательно кладет мясо на тарелку, а затем начинает медленно отрезать от него кусок, звук ножа, скребущего по фарфору, заставляет меня вздрогнуть. Император подносит мясо ко рту, тщательно пережёвывает, прежде чем ответить. Каждая секунда его молчания растягивается в вечность. – Вы очень печетесь о Каэлане, – снова усмехается он, внимательно вглядываясь в меня. Его глаза похожи на омуты, в которых можно утонуть. Моё сердце пропускает удар. В его словах скрыта угроза – тонкая, как лезвие ножа, и такая же смертельная. Он знает… – Не волнуйтесь, принцесса, рана несерьезная, а драконья кровь регенерирует очень быстро. К тому же ему дали нашу фамильную настойку, уже завтра мой брат будет на ногах. Так что вам следует беспокоиться совершенно о другом. – О чём же? – спрашиваю, чувствуя, как пальцы леденеют, а сердце колотится где-то в горле. Белла молчит, переводя глаза с меня на Валериана и обратно. Она пытается разгадать суть спектакля, но пока не до конца уяснила смысл. – О предстоящей свадьбе, разумеется, – внезапно император берет мою руку и подносит к губам. Его прикосновение обжигает. Эти губы вовсе не сухие и не твёрдые, и они едва касаются моей кожи, но этого достаточно, чтобы по всему телу пробежала волна колючей дрожи. Сдерживаюсь, чтобы не отдёрнуть руку, зная, что это будет воспринято как оскорбление. – Давайте выпьем за наше будущее, принцесса, – произносит мужчина, поднимая бокал. – Оно обещает быть… интересным. Слова звучат как приговор. Никакой отсрочки, никакой надежды. Мой кошмар воплощается в реальность. Бокал дрожит в моей руке, когда я поднимаю его. Вино – красное, густое, как кровь – отражает мерцание свечей. Я пью, чувствуя, как жидкость обжигает горло, словно слёзы, которые я не позволяю себе пролить. Остальная часть вечера проходит так, будто я наблюдаю за ней со стороны. Моё тело сидит за столом, иногда кивает, даже произносит какие-то слова, но истинная я – где-то глубоко внутри, сжавшаяся в комок от страха и отчаяния. Белла и Валериан премило беседуют о придворной жизни, о последних сплетнях, о чем-то еще. Я же лишь иногда поддакиваю, когда требуется, но всё это время чувствую себя призраком, бесплотной тенью, наблюдающей за миром живых. Комната словно сужается вокруг меня. Воздух становится густым и затхлым, его трудно втягивать в лёгкие. Свечи горят слишком ярко, их свет режет глаза. Звуки – звон бокалов, смех Беллы – всё это отдаётся в голове болезненными уколами. Я только и жду, когда вечер закончится и я смогу улизнуть. Наконец, император поднимается. Блики свечей танцуют на его лице, превращая улыбку в зловещую гримасу. Я тоже встаю, слишком быстро, так что на мгновение перед глазами мелькают тёмные пятна. Спешно благодарю за ужин, прося позволения удалиться из-за усталости, и поворачиваюсь, когда мне его дают. Но не успеваю сделать ни шагу, как пальцы Валериана сжимаются вокруг моего запястья – не больно, но достаточно крепко, чтобы я не могла освободиться. – Помните, – говорит он напоследок, пристально глядя мне в глаза, и я вижу в них что-то тёмное, древнее, что-то, от чего кровь стынет в жилах. – Я не требую от вас любви. Только верности. Его глаза меняются на мгновение – зрачок вытягивается в вертикальную щель, как у змеи. Это длится всего секунду, но я знаю, что не ошиблась. Драконья кровь, о которой он упоминал, говоря о Каэлане, течёт и в его венах. И, возможно, эта кровь жаждет большего, чем просто власти. Киваю, не способная произнести ни слова, и когда его хватка ослабевает, выбегаю из комнаты, ощущая, что мир снова рушится прямо у меня под ногами.