Глава 47. Виктория

Коридоры замка кажутся бесконечными. Я бегу, не разбирая дороги, желая только одного – оказаться подальше от императора, от его взгляда, от его прикосновений. Сердце бьётся о рёбра, как испуганная птица в клетке. В ушах шумит кровь, свечи в настенных канделябрах размываются в яркие пятна. Наконец, я останавливаюсь, тяжело дыша, и понимаю, что нахожусь вовсе не на пути к своим покоям, а в восточном крыле замка – там, где лежит раненый Каэлан. Ноги сами принесли меня сюда, словно сердце знало, где искать спасение, даже когда разум был затуманен страхом. Останавливаюсь перед его дверью, не решаясь войти. Что за странный порыв привёл меня сюда? Что я скажу ему? Как объясню своё появление? И что, если Валериан узнает? Мысль об этом заставляет меня вздрогнуть. Холод каменного пола пробирается даже сквозь тонкие подошвы туфель, но я почти не замечаю этого дискомфорта. Внутри меня сейчас – гораздо более пронзительный холод. Что я хочу от него услышать, когда он уже всё давно сказал мне? У него есть долг, и этот долг сильнее, чем… Чем – что? Я замираю, прижав ладонь к холодной поверхности двери. Принц никогда не говорил мне ничего, что можно было бы расценить, как признание. Никогда ничего не обещал. И всё-таки я здесь. И не могу уйти, пока не увижу его. Возможно, в последний раз… Осторожно открываю дверь и проскальзываю внутрь, стараясь не издать ни единого звука. Я ожидала увидеть его на постели, но Каэлан стоит около окна. Его торс перевязан новыми бинтами, на которых уже нет следов крови. Видимо, слова о чудодейственной силе драконов не были преувеличением. Обычный человек после таких ран провалялся бы в кровати минимум неделю, а младший Миллендорф стоит уверенно, ровно, словно и не замечает никакой боли. Лунный свет очерчивает его силуэт, делая похожим на древнюю статую – идеальную, недостижимую. Он задумчиво смотрит на ночное небо, будто пытается разглядеть там какой-то ответ. – Виктория? – изумленно спрашивает мужчина, поворачиваясь ко мне. – Что ты тут делаешь?! Это впервые, когда он обращается ко мне по имени. Настоящему имени. Это так странно, почти интимно и отдаётся трепетной волной внутри груди. Однако, одновременно обнажает ту пропасть, что лежит между нами – я чужая в этом мире, в его мире… – Не знаю, – честно отвечаю я, но все же закрываю за собой дверь. – Валериан что-то сделал? – принц делает ко мне шаг, его взгляд, обычно слишком непонятный, сейчас встревожен. В полумраке комнаты его глаза кажутся ещё более необычными – два омута, в которых смешиваются тьма и свет. – Нет, – отвечаю, хотя мои руки по-прежнему трясутся после встречи с императором. А на теле всё ещё чувствуется тот тяжёлый взгляд, от которого хотелось свернуться в комок и исчезнуть. – Мы просто поужинали… Удивленно оглядываю Каэлана. – Кажется, ты в порядке, почему тебя не было с нами этим вечером? – Меня не приглашали, – грустно усмехается тот. Эта усмешка как тонкое лезвие проходит по моему сердцу. Я сглатываю. Валериан не хотел видеть брата? Или хотел видеть только меня? Если второе, то зачем пригласил Беллу? Странно всё это. Мысль о том, что он что-то подозревает, постоянно витает где-то рядом, разнося по телу ощущение предстоящей беды. В комнате висит тяжёлая тишина. Воздух кажется густым, как перед грозой. Каждый вдох даётся с трудом, словно я тону в невидимой воде. Мы смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Наконец, Каэлан нарушает это молчание. – Я не могу защитить тебя от него… – шепчут его губы. В этих словах – признание собственного бессилия, и оно ранит этого человека гораздо сильнее, чем любой клинок мог ранить его тело. – Я знаю, – отвечаю, ощущая, что к горлу подступают слезы. Они жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. – Я не прошу тебя об этом. – Тогда о чём же ты меня просишь? В его голосе слышится нечто такое, что заставляет меня действовать вопреки всему. Подчиняясь странному импульсу, я делаю к Каэлану быстрые шаги и, обхватывая его лицо ладонями, прикасаюсь к губам. Стремительно, несдержанно, действительно, как в последний раз. Его кожа под моими пальцами тёплая, и живая, такая настоящая среди этого царства теней и полутонов. Он замирает на мгновение, но затем легонько отстраняет меня от себя, хотя его руки остаются на моей талии. – Что ты делаешь? – сдавленно произносит Каэлан. В его глазах – борьба, которая отражает мою собственную. – Не знаю, но я не могу, – шепчу я в ответ, пристально глядя в его необыкновенные глаза. Моё сердце колотится так, будто хочет вырваться из грудной клетки. – Не могу принадлежать ему… Я хочу принадлежать тебе. Пускай только один раз, пускай только сегодня… Произнося это, я чувствую, как внутри что-то ломается – мои последние защитные барьеры, моя гордость, мой страх. Остаётся только отчаянная потребность ощутить хоть раз в жизни нечто настоящее, прежде чем меня поглотит тьма дворцовых интриг и жизнь по желанию Валериана. – Аделлея, я не… – Каэлан смотрит на меня пронзительным взглядом. В его глазах – целый мир боли, однако он не отпускает. Его руки держат меня так, словно он боится, что я исчезну. – Ты должна уйти, умоляю… – Тогда отпусти меня… Но вместо ответа он наклоняется ко мне, и наши губы снова соприкасаются, растворяя всё, что остаётся за пределами этой комнаты, в небытие.