Глава 48. Виктория

Я чувствую, как его ладони скользят по моей спине, притягивая ближе, как бьётся его сердце напротив моего. В этот миг я понимаю, что мы оба приговорены. Потому что, что бы ни случилось дальше, этот момент уже нельзя стереть из памяти. Это точка невозврата. И осознание того, чего мы лишимся, как только я скажу «да» перед алтарем, обрушивается, словно каменная гряда. Но остановиться невозможно, ведь это сильнее меня. Сильнее Каэлана. И даже сильнее нас обоих вместе взятых. Его руки скользят по моему телу так, словно изучают древнюю карту, полную тайн и запретных мест. Каждое касание – новое открытие, каждый вздох – еще одно признание в том, что мы давно хранили в самых темных уголках души. Вряд ли драконий огонь может быть горячее, вряд ли «Пламя Эльдоры» когда-то горело ярче, чем это чувство, что охватывает нас с принцем в эти секунды. Никто никогда не обнимал меня крепче, чем он, никто никогда не целовал так сладко. Воздух вокруг нас, кажется, сгущается и начинает мерцать, как будто сама реальность не выдерживает накала страсти и готова расплавиться. Я чувствую его дыхание на своей коже, горячее и рваное, и каждый вдох отзывается во мне дрожью предвкушения. Этот принц, всегда казавшийся мне куском ледяного камня без сердца и эмоций, совершенно изменился. И голод, который, видимо, терзал его все это время, вышел из-под контроля. Я вижу, как рушатся одна стена за другой, те самые стены, которыми он отгораживался от меня, и это зрелище завораживает и заводит еще сильнее. Он подхватывает меня на руки, совершенно забыв о своем увечье, прижимает ближе к себе. Его тело пылает, а темные омуты глаз меняются, становясь светлее и ярче, зрачок вытягивается вертикально. Я уже видела такое у Валериана, но сейчас меня вовсе не пугает этот взгляд, а скорее чарует. Ночь за окном окутывает нас своей тенью, как будто сама природа стремится сохранить нашу тайну. Лишь тонкие лучи лунного света пробиваются сквозь плотные шторы, рисуя серебристые узоры на его коже. Каэлан заботливо укладывает меня на свою постель, нависая сверху, как неизбежность. Я чувствую его мощь, его силу и все его желание. В этот момент я понимаю, что пропасть, лежащая между нами – титулы, долг, клятвы – все это исчезло, растворилось в жаре, который исходит от наших тел. – Виктория… – шепчут его губы, словно дают последний шанс, чтобы убежать. В его голосе я слышу отголоски сдерживаемой боли и томления, которые он носил в себе слишком долго. Мое имя, произнесенное им, звучит как молитва и как проклятие одновременно. Но я не хочу бежать, единственное, чего я хочу – покориться ему, ощутить его власть в полной мере. Я хочу, чтобы он оставил на мне свое клеймо, чтобы я навсегда осталась его, не Валериана. Чтобы потом, когда я стану женой его брата, я могла цепляться за эту единственную ниточку, которая не позволит мне утонуть. В этот момент я не могу найти в себе ни капли сожаления – только жажду, которая сжигает меня изнутри. Каэлан склоняется ближе, опираясь на локоть. Проводит пальцами по моей щеке, затем губам. Я растворяюсь в его касаниях полностью, покоряюсь его рукам. А затем он легонько касается губами моих губ, проводит по ним языком, словно пробуя на вкус. По телу пробегает ток, электризуя все мое существо. Желание, роящееся клубком, невыносимо. Будто я оголенный нерв, требующий успокоения. Его пальцы путаются в моих волосах, слегка оттягивают голову назад, открывая шею для новых поцелуев. Каждое касание его губ оставляет на моей коже невидимые отметины, которые, я уверена, никогда не исчезнут, даже если само время попытается их стереть. – Виктория… – снова повторяет он, но теперь это не вопрос, и даже не просьба. Он словно заклинает меня моим собственным именем. Забирает частичку души себе. Теперь я навсегда принадлежу ему, что бы ни случилось дальше. Он никогда не вернет мне эту сокровенную часть, будет владеть ею до самого конца. Я чувствую себя обнаженной не только телом, но и душой. Все мои тайны, все мои страхи и надежды – перед ним как на ладони. И странное дело, эта абсолютная уязвимость не пугает, а наоборот освобождает. Его бедра прижимаются ко мне, губы ищут мои, я судорожно выдыхаю, отдаваясь пульсирующему чувству, которое лишь нарастает с каждым его движением. Еще, еще и еще. Я чувствую, как огонь разгорается внутри меня, заполняя каждую клеточку тела, и в какой-то момент мне начинает казаться, что я действительно сгорю в этом пламени. Но это была бы самая прекрасная смерть, о которой только можно мечтать. Мир перестал существовать. Все это – Офрейм, Эльдора, повстанцы и Валериан – их нет. Есть только я и он. И, кажется, я никогда в жизни ничего не хотела сильнее… Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинается он – мы становимся единым целым, двумя половинами одной души, которые наконец-то нашли друг друга вопреки всем преградам. Не знаю, сколько времени я провожу в его объятиях, лишь молю, чтобы секунды тянулись чуть медленнее. Однако жизнь всегда была неумолима, и за окном начинает пробиваться рассвет. Первые робкие лучи солнца пробираются в комнату, обнажая реальность, от которой мы так отчаянно бежали. Мы лежим, переплетенные, как корни древнего дерева, и пытаемся продлить это мгновение еще хоть немного. Но тени прошедшей ночи постепенно рассеиваются, и вместе с ними возвращаются все те обязательства, которые мы так легко отбросили во тьме. Каэлан гладит мои волосы, играет с локонами, а вторая рука крепко держит меня около себя. Однако взгляд его отрешен. Он блуждает где-то за пределами Риммергрома, стальной и снова чернее ночи. – Мне нужно идти… – с трудом шепчу я, понимая, что каждая минута может стать для нас последней. Слова застревают в горле, потому что произнести их – значит признать, что волшебство заканчивается, что реальность неумолимо возвращается, а с ней и неизбежность предстоящего. Но он не успевает ответить, ведь за дверью раздаются чьи-то шаги…