Глава 51. Виктория

Когда дверь за императором закрывается, я наконец могу сделать полный вдох. Но облегчение не приходит – слова Валериана всё еще звенят в ушах, превращаясь в клеймо, которое он уже мысленно поставил на мне. Я сползаю по стене, не в силах удержаться на ногах. Вещи, которые я прижимала к себе, падают на пол, но мне уже всё равно. Голая, уязвимая, раздавленная – так я себя чувствую не только физически, но и душевно. Каэлан тут же хватает чью-то накидку и оказывается около меня, накидывая ткань мне на плечи. Его шаги стремительны, но движения осторожны, словно он боится спугнуть раненую птицу. Даже несмотря на отчаяние, которое роится жутким клубком в моей груди, я невольно отмечаю, как заботлив может быть этот мужчина. Как тонко он ощущает все интонации событий. – Всё кончено… – шепчут мои губы, а сама я сжимаюсь, будто надеюсь превратиться в маленькую точку, чтобы потом и вовсе исчезнуть. – Ничего не кончено, Виктория, – неожиданно твердо говорит Каэлан. – Ничего – ты слышишь? Я поднимаю на него глаза, слезы в которых мгновенно застывают. – О чем ты? – голос звучит так, словно принадлежит не мне, а какому-то призраку, заблудившемуся в мире живых. Принц поднимает вещи, разбросанные у моих ног, перекладывая их на скамью, а затем протягивает мне ладонь. Я смотрю на него снизу вверх, растерянная и опустошенная, а он высится надо мной, как само олицетворение силы, несгибаемости, решимости. И в душе сам по себе пробуждается робкий огонек надежды. – Я не отдам тебя Валериану, – говорит он, помогая мне подняться. – Что ты имеешь в виду? – слабо интересуюсь, опасаясь верить происходящему. Магия надежды – самая коварная из всех. Она заставляет верить, даже когда всё потеряно, она зажигает огонь там, где должен быть лишь холодный пепел. Но она же и причиняет самую сильную боль, когда разбивается о скалы реальности. – Не волнуйся, – говорит Каэлан, беря моё лицо в ладони. – Идем, я провожу тебя. Его прикосновение согревает кожу, но внутри меня всё равно холодно. Слишком много страхов свернулось клубком под сердцем. – Что это значит? – не сдаюсь я. – Времени немного, – отвечает тот, а затем притягивает за подбородок и целует так сладко, что на короткое мгновения я обо всем забываю. – Скоро ты всё узнаешь, поторопись. Младший Миллендорф помогает мне одеться, точнее практически одевает меня как маленького ребенка, ведь я так растеряна, что скорее просто не мешаю ему, то поднимая, то опуская руки. Мужчина быстро находит необходимые крючки, затягивает на мне корсет. И в голове невольно проскакивает колкая болезненная мысль, что наверняка он раздевал много женщин, раз так хорошо знает все секреты дамского туалета. Интересно, приходилось ли ему кого-то также одевать? Принц накидывает на себя рубашку, надевает обувь. Затем протягивает мне чей-то плащ. – Идем, – говорит он спешно, хватая меня за руку. – Накинь сверху капюшон. Ткань плаща пахнет чужим ароматом – тонкий, почти неуловимый запах, совершенно точно не принадлежащий Каэлану. Чей? Я не спрашиваю, но этот вопрос добавляет ещё одну трещину в моё и без того израненное сердце. – Но что, если нас кто-то заметит? – тихо спрашиваю я. Времени уже достаточно, чтобы все в замке проснулись, вряд ли это спасет меня от узнавания. – Не заметят, – отвечает тот, и мне приходится ему довериться. Мы выскальзываем из комнаты и тут же поворачиваем в достаточно темный коридор, не облагороженный изысками и роскошью. Здесь пахнет сыростью и временем – запах, который нельзя подделать или скрыть. Запах истории, тайн и забытых судеб. – В замке много скрытых ходов, – говорит мужчина. – Когда-то они были нужны для защиты, но теперь используются слугами, чтобы не мешаться господам под ногами. Киваю. Хотя меня не сильно успокаивает мысль, что мы в любой момент можем столкнуться с одной из служанок или работающих тут мужчин. Тьма скрывает нас, но я чувствую, что за каждым поворотом нас может ждать опасность. Мои нервы натянуты, как струны. Малейшее прикосновение – и они зазвенят от страха. Однако, на счастье, нам никто не встречается по пути. Я выдыхаю, когда наконец вижу дверь своей комнаты – спасительный островок в бескрайнем море треволнений. – Иди, – шепчет Каэлан, быстро целуя мою ладонь. – И не бойся. Я все устрою. Киваю, однако, стоит мне попрощаться с ним и оказаться в общем коридоре, я тут же нос к носу сталкиваюсь с Беллой. Её одежда такая же, как вчера, прическа растрепана и не собрана, да и вообще весь вид явно говорит о том, что эту ночь она провела не одна… Как и я… Наши взгляды встречаются, и я вижу в её глазах опасное понимание. – Принцесса Аделлея, – произносит она тихо, делая легкий реверанс. – Какое… неожиданное совпадение. Её голос льётся, как мёд, но в нём слышится привкус яда, физически чувствую, как воздух вокруг нас сгущается, превращаясь в невидимую паутину интриг и недомолвок. А в этих сетях – Белла паук, в то время, как я лишь глупая мушка. – Беллатрисс, – отвечаю я, пытаясь звучать спокойно, хотя внутри всё сжимается от предчувствия беды. – Ранняя прогулка? Её улыбка становится шире, но глаза остаются холодными. – Они очень полезны, Ваше Высочество. Вы ведь в этом со мной согласны? В этих словах – знание, а во взгляде – обещание. Отчего я понимаю, что та маленькая надежда, которую подарил мне Каэлан, может оказаться не спасением, а капканом, из которого нет выхода. Тишина между нами звенит натянутой тетивой. Одно неосторожное движение – и стрела сорвётся, поражая самое уязвимое место…