Глава 54. Виктория

Дальнейшие события теряются в мешанине и хаосе. Слово «Драктар» словно разрывает комнату на части, превращая упорядоченный мир в осколки бессмыслицы. Я вижу, как стража устремляется к нам, как слуги отшатываются от стола, как Валериан кричит что-то, чего я уже не могу разобрать сквозь звон в ушах. Нас с Беллой выставляют прочь, как ненужных свидетелей катастрофы. Чьи-то руки тянут меня за локоть, чей-то голос приказывает удалиться. Меня выводят из комнаты, но перед тем, как дверь закрывается, я успеваю бросить последний взгляд на Каэлана. Его глаза находят мои, и в них я вижу не страх, не сожаление – только решимость и что-то, что могло бы быть прощанием. Могу только предположить, какой разговор последует у него с братом далее. Какие слова будут брошены, какие клятвы нарушены, какие мосты сожжены. Белла больше не светится от счастья, не летает как птица. Она побледнела, как полотно, и мне даже кажется, что её руки слегка трясутся. – Ты всё испортила! – шипит она словно змея, только на сей раз это не нападение, а скорее защита. Будто этой змее кто-то наступил на хвост. В её голосе звучит не просто злость – там страх, отчаяние, разбитые надежды. Испортила? Что именно я испортила? – Что такое этот Драктар? – спрашиваю, а внутри всё сжалось в ожидании ответа, который, я знаю, не принесёт мне облегчения. Она оборачивается, сверкая глазами, в которых пляшет пламя факелов коридора. – Поединок, – отвечает девушка, как выплёвывает. – Смертельный поединок драконов, доступный только тем, в ком течёт королевская кровь. Поединок? Каэлан вызвал брата на дуэль? Из-за меня? На дуэль… до смерти?! – То есть кто-то из них… – Да! – яростно восклицает девушка, и в какое-то мгновение мне кажется, что она хочет меня ударить, вонзить ногти в моё лицо, разорвать на части. Однако, она сдерживается, хотя я вижу, как её пальцы сжимаются в кулаки. – Кто-то из них умрёт! Мир вокруг меня кружится, как в безумном танце. Умрёт. Это слово бьется в моём сознании. Нет, это не может быть правдой. Не может… Но почему тогда лицо Валериана исказилось при одном упоминании? Почему Белла дрожит? Почему воздух вокруг меня кажется таким тяжёлым, словно пропитан предчувствием беды? Меня буквально вталкивают в комнату, как приговорённого за решетку, будто и правда в этом во всём только моя вина, и я слышу, как в скважине поворачивается ключ. Снова пленница. Птица в клетке, ради которой драконы готовы разорвать друг друга на части. Я прислоняюсь спиной к двери и медленно сползаю на пол, обхватив колени руками. Поверить не могу, что Каэлан пошёл на такое ради меня! Он готов драться с Валерианом, он готов уничтожить своего брата! От осознания этого по телу разливается одновременно и тепло, и ледяной ужас. Никто и никогда не был готов пожертвовать ради меня столь многим. Но цена этой жертвы слишком высока. Не хочу быть ответственной за подобное. Как можно построить счастье на пепелище? Как смотреть в глаза любимому, зная, что он убил собственного брата ради тебя? Как жить с этим знанием, с этой виной? Но хуже всего от мысли, что я знаю – это в принципе невозможно. Каэлану не выстоять против брата. Тот гораздо могущественнее, сильнее, это видно невооружённым глазом. Как младшему Миллендорфу справиться с кем-то подобным императору? Валериан – воплощение мощи и власти. Он – вершина пищевой цепи, хищник среди хищников. Перед глазами встаёт картина: огромные драконы, сплетающиеся в смертельной схватке, рвущие друг друга когтями и зубами, обжигающие огнём. И один из них, меньший, падает, сражённый, истекающий кровью… Отчаяние захлёстывает, как высокие волны. Он умрёт. Он погибнет. Из-за меня. Из-за того, что я была слишком слабой. Из-за того, что думала лишь о своих чувствах, а не о ком-то ещё. Каэлан боролся. Он не хотел этого итога. Кажется, он по-настоящему любит своего брата. Пускай и немного странной любовью. А теперь… теперь между ними пропасть, которую уже никак не перейти. И виной этому – только я. Время течёт, медленное и тягучее, как смола. Солнечный свет, проникающий сквозь окно, сменяется сумерками, а затем и полной темнотой. Я сижу, не двигаясь, глядя в пустоту перед собой. Слёзы давно высохли, оставив на щеках солёные дорожки. Я чувствую себя выжатой, опустошённой, лишённой всяких сил. Меня не навещают, не кормят, не спрашивают о состоянии. Как будто я и правда заключённый, теперь уже без права на удобства. Забытая всеми, кроме собственного отчаяния. Наконец, уже почти в ночи, за мной приходит дворецкий. Его лицо – маска безразличия, профессиональная привычка не показывать своих эмоций, но я замечаю, как его взгляд скользит по мне, оценивая, взвешивая, возможно, даже жалея. Без лишних слов он выпроваживает меня из комнаты. Я покорно иду за ним прочь из замка. Моя судьба неожиданно становится для меня безразлична. Какая разница, что теперь будет, когда единственный, ради кого бьётся моё сердце, скоро покинет этот мир? Я иду, как во сне, не обращая внимания на тёмные коридоры, на тяжёлые двери, распахивающиеся перед нами, на ночной воздух, холодный и свежий, ударивший в лицо, когда мы выходим наружу. Там, во дворе, ждёт карета. Чёрная, как ночь, с фамильным гербом Миллендорфов на дверце – драконом, свернувшимся вокруг меча. Теперь этот символ кажется мне зловещим пророчеством, насмешкой судьбы. Внутри уже сидит Белла. Её лицо – отражение моего отчаяния, только окрашенное иными эмоциями. Где моя вина, там её гнев. Где мой страх, там её разочарование. Сажусь в карету, не обращая внимания на её очевидные взгляды, и отворачиваюсь к окну. Плевать, куда мы едем. Плевать на всё. Лишь бы Каэлан был жив. Хотя, разве я смею надеяться на это?