Глава 59. Виктория

Я замираю. Сердце словно перестает биться, время растягивается, как натянутая струна. Мои ногти впиваются в мягкие подлокотники кресла, когда братья расходятся и принимают боевые стойки. Первые удары осторожные, разведывательные. Они изучают друг друга, ищут слабые места, вспоминают старые уроки. Но вот Валериан атакует по-настоящему, и его копье со свистом рассекает воздух. Каэлан уклоняется в последний момент, древко проходит в дюйме от его груди. С каждой минутой схватка становится жестче. Смертоносные удары ломают деревянные ограждения будто песчаные замки. Щепки летят во все стороны. Соперники не уступают друг другу. Валериан мощнее, его удары тяжелее, в них больше разрушительной мощи. Но Каэлан искуснее, быстрее, он лучше чувствует ритм боя. И кажется, исход этой схватки действительно невозможно предугадать – чаша весов качается из стороны в сторону, не в силах остановиться. Толпа гудит, как растревоженный улей. Им явно мало того зрелища, что разворачивается перед их глазами. Кровь еще не пролилась, а значит, представление только начинается. Я чувствую это жадное возбуждение, оно накатывает волнами, липнет к одежде, проникает внутрь. И словно понимая жажду публики, кожа Валериана начинает трансформироваться. Сначала по груди пробегают золотистые искры, затем они сливаются в узоры, твердеют, превращаясь в чешую. Каэлан не отстает – его плечи тоже начинают покрываться бронзовой переливающейся броней, которая растекается по телу живым металлом. Дыхание перехватывает. Их тела словно наливаются силой, увеличиваются в размере – ненамного, но это заметно даже отсюда. Мышцы вздуваются, рост прибавляется, черты лица становятся более дикими, хищными, глаза загораются внутренним огнем. А движения выглядят еще более молниеносными, нечеловечески быстрыми. Когда они снова сходятся в схватке, удары как будто увеличили мощь в два раза. Того и гляди, Миллендорфы разнесут всю арену на молекулы и одним неосторожным движением. С ужасом думаю о том, что же творилось здесь раньше, когда сражались настоящие полноразмерные драконы. Какая сила должна была бушевать на этом песке! Так что с облегчением выдыхаю, зная, что этого мне не увидеть – как я уже слышала ранее, представители королевской крови давно утратили способность к полной трансформации. Но даже эта половинчатая форма вызывает озноб, заставляет кровь стынуть в жилах. Задерживаю дыхание, невольно восхищаясь яростью разворачивающейся битвы. Это уже не поединок людей – это схватка полубогов, существ, в чьих жилах течет кровь древних властителей неба. Но вдруг мой взгляд выхватывает что-то в толпе: темная фигура мелькает между рядами, слишком быстро, слишком целенаправленно. Что-то в ее движениях кажется неправильным – все остальные зрители прикованы к арене, а этот человек пробирается сквозь толпу, словно выполняя какую-то задачу. Я пытаюсь разглядеть получше, но фигура исчезает за спинами других зрителей. Начинаю выискивать ее снова, но не замечаю ничего странного. Однако, душа не успокаивается, тревога скребет когтями изнутри, будто предчувствует беду. Драктар продолжается, вынуждая меня снова сосредоточиться на бое. И вдруг я слышу оглушительный взрыв… Звук такой мощный, что закладывает уши. Стены содрогаются, люди кричат от неожиданности. На какое-то время арена скрывается за клубами удушающего дыма – густого, черного, поднимающегося к небу спиралями. По трибунам проносится гул смятения и страха. Снова взрыв, на сей раз с другой стороны арены. И снова дым уже не черный, а темно-зеленый, тяжелый, стелющийся по земле. Даже отсюда, с высоты ложи, я чувствую, как ядовитые пары проникают в легкие, жгут горло. Каждый вдох дается с трудом, в груди будто разливается огонь. А затем летит подожженная стрела… Вижу ее будто в замедленной съемке – огненную точку, прочерчивающую дугу в воздухе. Слышу, как она звенит, рассекая ветер, как касается края едкого дыма. И тогда земля под ногами превращается в огненный ад. Пламя вспыхивает мгновенно, пожирая ядовитые испарения. Огненная волна прокатывается по арене, поднимается вверх, жар обжигает лицо, а запах гари смешивается с криками ужаса. Не успеваю до конца осознать, что происходит, как на мои плечи ложатся чьи-то сильные руки. Оборачиваюсь и слышу знакомый голос за спиной – низкий, уверенный, торжествующий: – Пламя Эльдоры разгорелось вновь, и уже никому не потушить его! – Элдрик?! – сердце готово выпрыгнуть из груди. – Ты жив?! Передо мной стоит человек, которого я считала мертвым. На щеке мужчины красуется новый шрам – от виска до подбородка, еще розовый, недавний. Но в остальном он выглядит вполне здоровым, даже полным сил. Кажется, информация о его гибели была несколько преувеличена. Элдрик подает кому-то сигнал – поднимает руку, сжимая кулак. И неожиданно по всем трибунам появляются люди в темных мантиях. Они возникают из ниоткуда – должно быть, прятались среди обычных зрителей. Каждый из них оказывается рядом с кем-то важным – лордом, графом, высокопоставленным чиновником. Клинки прижимаются к шеям. Заложники. Они только что взяли в заложники всю знать королевства. Толпа в ужасе замирает. Крики стихают, воцаряется мертвая тишина, нарушаемая только треском огня на арене. Никто не знает, что делать дальше, как реагировать на происходящее. Огонь, вспыхнувший внизу, постепенно стихает, выжигая последние клубы ядовитого дыма. Вопреки моим страхам, и Валериан, и Каэлан оказываются на ногах, однако их вид совсем не обнадеживает. Кожа кое-где обуглена, с плеч свисают лохмотья обгоревшей чешуи. Фигуры слегка сгорблены – они с трудом держатся на ногах. Дыхание после яда явно затруднено. Элдрик снова подает сигнал, и на поле выбегают еще люди – десятка два, не меньше. У каждого в руках арбалет особой конструкции. Они выстреливают почти одновременно, но не обычными болтами – специальными тросами с крючьями на концах. Острые наконечники впиваются в плоть Миллендорфов, прокалывают кожу, цепляются за мышцы. Тросы натягиваются, растаскивают братьев в разные стороны, обездвиживая и причиняя чудовищную боль. Они пытаются сопротивляться – я вижу, как напрягаются мышцы под кожей, как вздуваются вены на шее. Но в их нынешнем состоянии, отравленные и обожженные, они практически беспомощны. Каждое движение только сильнее вонзает крючья в тело. – Сегодня королевская власть падет! – провозглашает Элдрик, обращаясь к испуганной толпе. Голос его звучит громко и властно, разносится по всей арене. – Сегодня мы положим конец тирании Миллендорфов и установим новый порядок! Мои глаза прикованы к Каэлану. Он висит на тросах, как распятый, кровь течет из ран. Его страдания ощущаются как мои собственные – каждая капля крови отзывается болью в моем сердце. – Нет, нет, прошу! – шепчу едва слышно, не понимая даже, к кому обращаюсь. К богам? К судьбе? К самому Элдрику? А он делает ко мне шаг, повелительно берет за руку. Его пальцы холодные, несмотря на жару от пожаров, и в них чувствуется железная сила. – Сегодня ты станешь моей, Аделлея, – говорит он негромко, так, чтобы слышала только я. В его голосе звучит абсолютная уверенность, как будто он объявляет неоспоримый факт. – А весь Офрейм станет нашим…