Глава 61. Виктория

Элдрик реагирует мгновенно, как хищник, учуявший опасность. Его рука делает бросок к моей шее, сильные пальцы сжимаются на горле, притягивая меня к себе. Так, что я становлюсь живым щитом, заложницей в смертельной игре. Смотрю на Каэлана, возникшего словно из ниоткуда, и, несмотря на творящееся вокруг безумие, в груди тут же разливается неукротимый огонь надежды. Вид принца впечатляет. Эта форма полу-человека, полу-дракона не может не восхищать и не пугать одновременно. Он превратился в совершенного убийцу, в живое воплощение древней мощи. Его раны затягиваются буквально на глазах, являя драконью регенерацию во всем ее величии. Кожа срастается без шрамов, ссадины исчезают, словно их никогда и не было. А глаза горят неистовым огнем. – Осторожнее, – угрожает Элдрик, и его голос звенит от напряжения. – А иначе Аделлея умрет. Прямо здесь, прямо сейчас. Каэлан замирает, каждая мышца в его теле напряжена, как натянутая тетива. Но он не отступает. – Ты не посмеешь, – говорит он, делая к нам осторожный шаг. Движение плавное, почти кошачье. – Она нужна тебе живой, чтобы закрепить свое право на трон Эльдоры. – Да, нужна, – соглашается Элдрик. – Но это не единственный вариант, принц. Думаешь, старик Дарт не согласится признать меня наследником, если я «хорошо попрошу»? Его дыхание обжигает мое ухо, когда он наклоняется ближе. – Когда его род прервется, ему не останется ничего другого. Он слишком труслив, чтобы не сделать этого. Так что не вздумай искушать меня, Миллендорф – я готов на что угодно! В качестве доказательства его пальцы на моем горле сжимаются сильнее, так, что я едва могу дышать. Перед глазами плывут черные пятна, в легких не хватает воздуха. Паника подступает к горлу волной. – Не трогай ее, – голос Каэлана становится мягче. Драконьи черты постепенно сглаживаются, словно он снимает с себя броню. – Она ни при чем в нашем противостоянии. – Она здесь при всем! – ревет Элдрик, и его крик эхом отдается от каменных сводов. – Ты уже забыл, что только что собирался убить своего родного брата ради нее?! Каэлан осторожно приподнимает руки, показывая, что не представляет угрозы. Признаки дракона становятся все менее заметными, возвращая ему привычный человеческий облик. Только в глазах по-прежнему горят золотые искры. – Отпусти Аделлею, – просит принц. – Можешь выместить всю свою ярость на мне. Я не буду сопротивляться. – Мне мало тебя одного, Миллендорф! – выплевывает Элдрик. – Я хочу все! Трон, власть, месть! И я это получу! Неожиданно откуда-то сбоку налетают темные фигуры – люди в плащах материализуются из теней, как призраки. Они обрушиваются на Каэлана градом ударов. Принц даже не пытается отбиваться, опасаясь за мою жизнь. Его скручивают, заламывают руки, ставят на колени перед Элдриком. Каэлан молчит, не подавая признаков ни страха, ни боли, только смотрит на своего мучителя – непокорно и стойко. В этом взгляде читается такое достоинство, что от этого щемит душу лишь сильнее. Элдрик отпускает меня, передавая в руки одному из товарищей. Мужчина в маске крепко держит мои запястья железными будто тиски пальцами. А сам предводитель восстания достает из-под плаща странного вида клинок – длинный, изогнутый, с рунами вдоль лезвия. – Узнаешь? – усмехается он, поигрывая оружием на свету, отчего металл отбрасывает зловещие отблески. – Это тот самый «Убийца драконов», который так долго хранился в вашей сокровищнице. Говорят, он пропитан ядом, который убивает носителей драконьей крови медленно и очень мучительно, без малейшего шанса на спасение. Мое сердце замирает. – Кое-кто передал мне этот артефакт, – продолжает Элдрик. – Догадываешься, кто? Видишь, как глубоко проникли корни ненависти к Миллендорфам? Ими пронизан весь Офрейм, от подвалов до тронного зала! – Этим восстанием ты явил нам всех предателей, – без тени страха отвечает Каэлан. Даже стоя на коленях, он выглядит более царственно, чем Элдрик с мечом в руках. – Так что мы с братом можем быть благодарны тебе за эту услугу. Скоро всех их найдут и приговорят по заслугам. – Не обольщайся, – едко возражает Элдрик. – Скоро ты и твой братец станете лишь страницей в истории. Он заносит над поверженным принцем свой проклятый клинок. Лезвие ловит свет, мерцает, как живое. Время замедляется, каждая секунда растягивается в вечность. И вдруг рядом с Элдриком оказывается новая тень… Валериан врывается в ложу как разъяренный торнадо. Император не растерял свою драконью форму – его тело по-прежнему покрыто золотистой чешуей, глаза полыхают огнем. Он отшвыривает Элдрика в сторону одним ударом, отчего «Убийца драконов» выпадает из рук предводителя мятежников и со звоном катится по камням. А затем Валериан начинает крошить врагов без разбора. Вид императора навевает на противников благоговейный ужас – они пятятся, спотыкаются, пытаются бежать… Бесполезно. Каэлан тут же подхватывает ритм. Братья сражаются бок о бок, словно танцуют смертельный танец, отточенный годами тренировок. И буквально за несколько секунд от пленителей не остается и следа – только окровавленные тела, разбросанные по каменному полу. Но в момент, когда, казалось бы, все это наконец закончилось, я вижу, как Элдрик, истекающий кровью, делает отчаянный рывок. Его пальцы смыкаются на рукояти «Убийцы драконов», он хватает проклятый клинок с пола. Поднимается на колени, замахивается… И мой мир снова рушится на части, потому что смертельное лезвие несется прямо в сторону ничего не подозревающего Каэлана…