Глава 18. Благодарность

Фелиция Олсен

— Поговорим дома, — мрачно произнёс Аластер, управляя каром.

Уже стемнело. С неба непрерывным потоком лился холодный дождь, но я эгоистично радовалась, что покинула то жуткое место, а ещё тому, что могу хоть один день провести в крошечном домике карателя. Добрались мы достаточно быстро.

За те пару дней, что меня там не было, почти ничего не изменилось: та же идеальная чистота, запах свежести и терпкого сандала, но я едва сдерживала неуместную сейчас улыбку.

Умом я понимала, что оказалась очень хлопотной подопечной для Аластера, но не могла отказать себе в этой маленькой слабости — просто порадоваться ещё одной встрече. Моя привязанность к этому угрюмому и неразговорчивому мужчине немного пугала. Он во всём был прав — даже если мне удастся вернуть своё имя и состояние, то со смертью горячо любимого папы я утратила право распоряжаться собственной судьбой. Папа… если бы он только был рядом. Я ведь даже не была на его погребении.

Аластер не спешил начать разговор. Он как всегда молча пошёл на кухню. Я тенью следовала за ним. Пусть помощи от меня не было, но мне приятно просто наблюдать за мужчиной. Образ могучего и сурового карателя, ловко управляющегося с кухонной утварью, навсегда останется со мной, независимо от того, как дальше сложится моя судьба.

— Рассказывай, — потребовал Аластер, помешивая что-то в сковороде.

— Через час после твоего отъезда пришла Хильда и кинула мне на кровать два ужасных коричневых платья с чужого плеча. Она заявила, что мой гардероб это рассадник порока, после чего выгребла все вещи из чемодана, а ещё приказала, написать опекуну, чтобы выслал денег на счёт пансионата для обеспечения меня подходящими нарядами. Я отказалась. Прошипев, что я пожалею, дамочка удалилась, унося с собой одежду, а потом пришли эти… воспитанницы. Там не все такие. Большинство девочек хорошие, только забитые, потому, что им не кому жаловаться. Подпевалы мадам Белинды решили, что я такая же. Я не собиралась доставлять тебе лишние проблемы. Хотела разобраться сама. Сначала мы просто пикировались словами, а потом я пошла в туалет, а они встречали меня. Я не стала бы применять магию, но они стали срывать с меня одежду и грозили мерзкими вещами, поэтому я ударила, — призналась я. Мне не было стыдно за свой поступок, но рассказывать о том, что меня домогались, Аластеру было неловко.

— Больше никогда не молчи. А с этими… разберутся, — недовольно поджав губы, сказал мужчина, накладывая мне полную тарелку жареного мяса.

— Спасибо, — поблагодарила я за всё карателя, стараясь не наброситься на пищу. В пансионе меня не кормили в наказание за своеволие.

— Они морили тебя голодом? — несмотря на то, что я ела медленно, Аластер как-то заметил моё нетерпение.

— Наказали за отказ написать тебе о деньгах, — нехотя призналась я, промокая губы салфеткой.

Дальше мы ели молча. Мужчина бросал на меня задумчивые взгляды, явно о чём-то желая спросить, но не мешал мне ужинать.

— Дай руку, — обратился ко мне Аластер, протягивая свою большую ладонь. Я повиновалась, не раздумывая. — Выпусти свою силу. Всю, сколько сможешь. Не бойся, ты не сумеешь причинить мне вреда, — удивил меня просьбой каратель, накрывая мои пальцы второй ладонью.

Я очень редко выпускала свой дар, но энергия охотно отозвалась, мощным потоком переливаясь от меня к Аластеру.

— Достаточно, — сказал мужчина, выпуская мою ладонь. — Ты сильный маг. Почему не обучалась? — поинтересовался каратель.

— Папа был против. Мама погибла во время магического эксперимента с амулетом, — призналась я.

— Ясно. Кстати, об артефактах: откуда у тебя это? — уточнил он, показывая мне камею-переход.

— Мамина. Одна из лучших её работ. Отец отдал мне её за несколько минут до того как… до той свадьбы, — тихо ответила я, до боли кусая губу, чтобы позорно не разреветься перед Аластером, но мужчина снова меня удивил.

— Поплачь. Тебе сейчас это нужно, — сочувственно сказал он, осторожно прижимая меня к себе.

Слёзы хлынули из глаз, как будто для того, чтобы пролиться горячей влагой, им не хватало только разрешения Аластера. Я плакала горько, прощаясь с папой, с той спокойной безоблачной жизнью, которая закончилась отчасти по моей вине, ведь это я выбрала Валериана и согласилась стать его невестой. Мне действительно становилось легче. Боль от потери родного человека не ушла, но подёрнулась дымкой светлой грусти. Как вуалью прикрылась бесчисленными воспоминаниями о былом счастье.

Тоска отступила, так же внезапно, как накатила, а я с удивлением обнаружила себя сидящей на коленях у карателя. Из моей причёски исчезли все шпильки, и сейчас мужчина неторопливо перебирал длинными сильными пальцами русые крашеные пряди моих волос.

— Спасибо. Прости за все неприятности, что свалились на твою голову по моей вине, — хрипло поблагодарила я, обнимая его за шею и укладывая голову на мускулистое плечо, прикрытое лишь тонким хлопком рубашки. От мужчины знакомо пахло горькими травами, сандалом и самим Аластером. Зажмурившись, я наслаждалась моментом. Было опасение, что сейчас он вспомнит обо всём, что нас разделяет и оттолкнёт, но крепкие руки сильнее обняли меня, а волос коснулось горячее дыхание мужчины, невольно наталкивая меня на воспоминания о нашем неприличном поцелуе.

— Тебе нельзя оставаться здесь, в моём доме, — тихо сказал Аластер, но не отстранился.

— Я знаю, но мне некуда идти и я не хочу, — призналась я, закрыв глаза, чтобы не видеть насмешки в его взгляде.

— Зачем ты искушаешь меня, девочка? Нам нужно забыть все глупости, понимаешь? — спросил он, поднимая моё лицо за подбородок, заставляя утонуть в неожиданном тепле его серых глаз.

Я понимала. Понимала, что другого шанса пробиться через каменную стену, что окружала чувства этого мужчины, не будет, поэтому потянулась и несмело коснулась жёстких на вид губ.

— Не надо. Мне не нужна твоя благодарность, — неправильно понял мой порыв каратель, собираясь оттолкнуть меня.

— Это не благодарность. Ты можешь считать меня распущенной дурочкой, за то, что я мечтаю о твоих прикосновениях с той самой ночи, но не смей считать меня шлюхой, Аластер Дарк! Я не отдаю долги поцелуями! — сердито прошипела я, обиженная в лучших чувствах.

Оттолкнувшись от крепкой груди, я собиралась покинуть его колени, но Аластер лишь крепче прижал меня к себе. Мужчина тяжело дышал и пытливо смотрел на меня потемневшим взором, а потом просто впился в мои губы поцелуем.

Я сначала замерла, не ожидая от него такого напора, а потом ответила, принимая его силу, его страсть, отвечая с не меньшим запалом. Это не было похоже на слюнявые поцелуи Валериана, и даже не могло сравниться с неспешными касаниями, о которых я не устала вспоминать. Жарко, горячо, порочно. Неприлично громкий стон. Мой? Не важно. Низ живота стянуло сладкой болью, но…

— Поднимись в спальню. Утром тебя заберёт мой друг Макстор. Прости меня, Фелиция, — неузнаваемым низким голосом сказал Аластер, решительно отстраняя меня.

Я стояла и глупо моргала, пытаясь понять смысл произнесённых им слов, а каратель подхватил плащ и скрылся с такой скоростью, будто за ним гнался разъярённый дракон. Он уехал? Что я сделала не так?