ГЛАВА 17. НАСТЯ

Я не знаю, в каком направлении бежит время, потому-что открыв глаза, замечаю лишь сквозной свет придорожных фонарей, и больше ничего. В уши отдает голос знакомого рэп-исполнителя из динамиков. Я пытаюсь повернуться, но шею ломит от острой боли. Такое впечатление, что меня пустили в дробилку и забыли вынуть. Веки сами собой закрываются от непосильной тяжести, и я проваливаюсь в сон. *** Баба Шура печет мою любимую шарлотку и на весь дом пахнет печеными яблоками. Я хватаю Персика под мышку и, перепрыгивая порог, залетаю на летнюю кухню, где бабуля перебирает пряжу. – Мама с папой еще не вернулись? – Дак они только выдвинулись в путь, а тебе уже не имётся. Лучше присядь и помоги распутать колтуны. – И чего их понесло в Жемчужное это. – Я плюхаюсь на табуретку, застеленную стеганым лоскутом ткани, и беру в руки моток собачьей шерсти. – О тебе дурёхе переживают. В школу идти не в чем, а денег едва хватит на пару обуви. Продали, небось, наших кроликов, да курочек, вот и платьице с парой колготок прикупили. – Зачем мне эти наряды? Я перешила мамин сарафан и перекроила папину куртку старую. Отлично смотрится. – Вот Марья Искусница, только дело не в этом. Стыдно родителям, что дочь обеспечить не могут. Подрастешь и поймешь. Я гляжу на ловкие пальцы бабы Шуры и будто впадаю в забвение, круг за круг, вокруг клубочка и я замолкаю… *** При мягком пробуждении, я уже не морщусь от яркого освещения, а сразу осознаю, что нахожусь не в своей комнате. Слишком простая обстановка и чересчур много мебели. Шифоньер в углу, так и отсылает в эпоху моды на лакированные дверцы, а стол и тумба у окна, просто кричат «верните нас в СССР». Я приподнимаюсь на локтях и немного теряю равновесие. Это всё из-за дикой слабости. События вращаются в моей памяти, и я падаю на подушку, вспомнив об ужасной аварии. Удар приходится на водительскую сторону, а значит, Юрий.… Нет, он жив! Иначе бы, я была у себя дома, а Варя бы крутилась возле меня со своими причитаниями. Следовательно…. Верно, я в гостях у Чернова. Но как же мы добираемся в Жемчужное и почему, дядя Андрей не забирает меня сразу по приезду в город? Господи, виски саднит от нарастающей напряженности. Я вновь намереваюсь встать с разложенного дивана, и у меня получается. Ого, я в мужской рубашке! Голые ноги, презрительно глазеют на меня из-под подола, и я свожу большие пальцы друг к другу, как косолапый ребенок. Дискомфорт на спине, не дает успокоиться и заставляет, спустить рубашку с плеч и повязать на бедрах, обхватив рукавами талию. Лямка бюстгальтера болтается на плече. Прекрасно, фыркаю я. Сделать шаг довольно трудно, поэтому, придерживаюсь за спинку стула и безуспешно верчусь на месте. Корсет препятствует наклону и повороту головы. Я как зверек в капкане. Дверь передо мной с протяжным скрипом отворяется и входит Юра. Он застывает у проема с тарелкой какой-то еды в руке и так смотрит на меня, что я мгновенно вспоминаю о его поцелуе в больнице. Ну вот, теперь мне никогда об этом не забыть. Плюс, я, кажется, начинаю восстанавливать все моменты, стертые, по понятной причине. Но поцелуй…. Боже мой, ведь Юра заботится о моем самочувствии, не отходит меня и сейчас, с виноватым и лукавым видом, стоит в метре о того островка, который я отмечаю для себя на коврике. – Поможешь в последний раз? – на черта я спрашиваю такую глупость. Да плевать на эту бретельку! Плевать на всё! Я должна закрыть рот и просто сказать спасибо за свою безопасность и сохранность. – В последний раз? – черная бровь, поперек которой наклеен лейкопластырь, взлетает вверх, а в темных глазах заметна издевка. Юра ставит тарелку на прикроватную тумбочку и разворачивает меня спиной к себе. – Нужно было и его снять. – Шепчет он, захватывая бретельку ловкими пальцами. – Поезд уехал, – с улыбкой отвечаю я и ёжусь от теплых прикосновений к своей спине.– Быстрее можно? Нежели никогда этим не промышлял? – Разве уехал? Кажется ты все еще в опасной близости. – Горячее дыхание проходит по моей шее, а следом за ним следует стадо мурашек, что проносится от моего затылка до пяток. Ладони Юры скользят по моим лопаткам по тканью рубашки и уже через секунду лежат на чашках моего кружевного лифчика. – Это какая-то новая система оплаты за спасение?– Я проявляю недовольство, едва дыша под тяжестью его рук.– Не слишком ли ты обнаглел? – Не смог устоять. Нос Юры зарывается в мои волосы, и парень вдыхает их аромат. Его пальцы осторожно сжимают мою грудь, и я едва сдерживаю стон удовольствия. Корсет хуже ошейника, сдавливает горло, и я оказываюсь запертой в этом дурацком положении. – Юра, ты играешь нечестно. Я не могу дать отпор. Немного выгибаюсь, когда вновь подвергаюсь горячей пытке. Его большие пальцы гладят кожу над ажурной тканью, и мое дыхание учащается в унисон сердцебиению Юрия, чей ритм отдает мне в спину. – Юрец, мы купили пиц… твою мать! Прошу прощения. – Незнакомый мне мужской голос раздается со стороны двери в спальню. Юра реагирует моментально и вот я уже закрыта от случайных зрителей его спиной. – Иди на хрен, Хорошилов! – рычит Чернов. Мой взгляд устремляется на крепкого парня, а потом на тарелку пельменей. Я неуклюже натягиваю рубашку на плечи и говорю: – Привет, я Настя. Дура ты, а не Настя шепчет внутренний голос. – Привеееет. – Незнакомец странно растягивает слово, осматривая меня с головы до ног. Наверняка я выгляжу потешно в мужской рубашке и с корсетом на шее. Но улыбка на лице друга Юрия, говорит о том, что он очень доволен увиденным. – Вы там уснули что ли? – за спиной парня появляется блондинка, которая кажется мне знакомой.  Юра как-то увереннее выступает в защиту и одной рукой, приказывает мне стоять на месте. Чувствую себя неловко и повинуюсь ему. – Обалдеть…– на выдохе произносит Дарья. Так называет ее друг Юры, удерживая подле себя. Непонятно почему, он смотрит на нее, как волк на ягнёнка и все время твердит "молчи, молчи, молчи". Наконец парочка скрывается в коридоре, и мы оба слышим их перешептывание, из которого я могу разобрать только свою фамилию. Откуда эта девушка знает меня? – Тебе нужно поесть, а то остынет все совсем. – Юрий отвлекает меня от мыслей о странной парочки, усаживая на диван и вручая мне тарелку с пельменями.  Я принимаюсь жевать, но вкус, как у мочёной ваты. Варина еда в миллион раз аппетитнее. Но мне нужно есть. – Кто это был? Мне знакомо ее лицо. Кажется, видела в «Жар-птице». Она еще с подругой сидела. Любопытная компания. – Соседка моя, Дашка. Возможно, и видела. Она любит тусить по клубам. Съедобно хоть? – Юра садится рядом и осторожно толкает меня плечом. – Конечно, пельмени из местного супермаркета не сравнятся с твоими пирожками. Его улыбка просто обезоруживает. – Вкусно, – я лукавлю, но для благого дела.– А что случилось? Я имею в виду аварию. Что полиция? У меня столько вопросов! Теперь я не вру. Мне, правда, важно знать все детали. – Расскажи мне. И самое главное, почему я здесь, а не дома? – С аварией разберутся в полиции, не забивай голову. Скорее всего, пьяный придурок не справился с управлением. – Юра заправляет выбившейся локон мне за ухо и вкрадчиво добавляет. – А у меня ты оказалась очень просто, я тебя сюда привез. – А дядя Андрей, а Ирина, Варя, в конце концов, они не знают, что я побывала в больнице? – я слишком близко сижу к Юре, и мне так хочется его потрогать. Единственное на что решаюсь, улыбнуться. – Андрей Петрович вне зоны доступа, а Ирка… Ирина Вадимовна проигнорировала мое сообщение об аварии. – Понятно, – я ставлю тарелку на ближайший стул.– Голова кружится, я лягу? Спасибо за ужин. – Ложись, уже поздно. Я отвезу тебя завтра, хорошо? – голос Юры выдает его волнение. Он слишком быстро ретируется из спальни с тарелкой в руках. Я устраиваюсь на приподнятых подушках и подтягиваю одеяло к груди. Не сомневаюсь, Юра поспешил объясниться с друзьями о моем присутствии в своей спальне. Мне точно не заснуть с такими мыслями. Спустя минут двадцать, Юра заходит в комнату, а я прикидываюсь, что сплю. Он ложится рядом, долго находит удобное положение и только потом, утихомиривается. Никогда не думала, что буду ночевать с кем-то после Клима, а сейчас, карабкаюсь по тканевой поверхности рукой и, найдя руку Юры, крепко сжимаю ее. – Спасибо. Он, молча, переплетает наши пальцы и пару минут мы оба слышим только звуки ночного города за открытым окном. – Насть, не за что меня благодарить. Любой нормальный человек на моем месте поступил бы так же. – Со мной не часто происходит что-то хорошее. Знаешь, всегда боялась, что пойду по стопам родителей и погибну в автокатастрофе. Поэтому, я говорю спасибо, что не дал мне повторить их судьбу. Я не буду плакать! Ни за что! Чертов корсет просто впивается в кожу мёртвой хваткой. Горячая ладонь Юры словно придает мне сил. Он шумно вздыхает и произносит: – Мне жаль, что ты потеряла родителей. Я рос без отца, и мать заменила мне обоих родителей. Он поворачивается на правый бок, из-за чего приходится расцепить наши пальцы. Волна сожаления накрывает меня, но ее быстро сносит волна возбуждения, когда я ощущаю пальцы Юры на своем бедре. Он ненавязчиво выводит ими узоры, кружит у края рубашки и молчит. Но в этом молчании больше сексуального накала, чем в любом эротическом фильме. – Юр, прекрати. – Насть, помолчи. – Отвечает парень и я уверена, что сейчас он ухмыляется от чего на его щеках появляются, чёртовы ямочки. Через пару секунд его ладонь уже вольготно чувствует себя на моем животе. – Почему ты все время приказываешь? – обиженно спрашиваю я и быстро забываю о своем вопросе, потому-что мышцы сводит от желания, а соски, прямо таки режут кружево. Дьявол не даст соврать, что я задыхаюсь от любого прикосновения Юры. Скрывать что-либо, бесполезно. – Разве это был приказ? Я всего лишь попросил помолчать. Диван скрипит под весом Юры и его лицо нависает надо мной. Света уличного фонаря достаточно, чтобы разглядеть блеск в его черных глазах. – Просто помолчи и получай удовольствие. Эти слова скользят по моим губам, а кончики пальцев Юры проходят по резинке моих трусиков.  Я не знаю на чем сосредоточиться, то ли на его губах, что в жалких миллиметрах от меня, то ли на своих ощущениях между ног. Я зажмуриваюсь, даю себе установку не двигаться. Но это так сложно. Я хочу почувствовать парня и поэтому, прикладываю руку к его щеке, так и не открыв глаза. Немного колючий. Я скольжу рукой выше, к волосам и шепчу: – Хочу тебя поцеловать. Моя фраза теряется в горячем рту Юрия. Кажется, он ждал сигнала к началу действий, и я его дала своим призывом к поцелую. – Если я сделаю больно, скажи. – Шепчет Юра, и я не сразу понимаю, что он имеет в виду корсет на моей шее. Преграда в виде резинки трусиков преодолена, и мужская ладонь накрывает мою промежность. С каждым новым оборотом своего языка вокруг языка Юры, я отключаюсь от реальности. Даже травма и ее последствия, не мешают мне обнять парня и еще сильнее впиться в его губы. Не позволю ему оторваться от себя, как бы ни старался. Для этого, крепко вцеплюсь рукой в затылок Чернова и сжимаю темные пряди. Юра неистово целует меня, а его пальцы тем временем очень осторожно раздвигают мои влажные складочки. Я напрягаюсь, ожидая неприятных ощущений, но их нет, а есть только жажда продолжения таких ласк. – Что ты творишь…– кусаю Юру за губу. Корсет фиксирует шею, и я могу лишь слегка направить бедра вслед нежным касаниям. Моя рука блуждает по его груди и, добравшись до пояса спортивных штанов, зачем-то царапает кожу под футболкой. Мой вопрос теряется в разгоряченном воздухе комнаты. Юрий слишком увлечен изучением моей анатомии, и я совсем непротив его методов. Я раздвигаю ноги так, чтобы каждый кусочек влажной кожи не был обделен вниманием его умелых пальцев. Но когда они находят самую возбужденную точку, я выгибаюсь навстречу настойчивости Юры, забывая о своих поврежденных шейных позвонках. Все тело плывёт по своему собственному течению. Мне хочется продлить этот миг и заморозить его навечно. Даже не замечаю, что моя рука, уже лежит на Юрином паху и импульсивно сдавливает стояк. Он такой раскаленный, что оставит ожог сквозь эластичную ткань и мне придется надевать перчатки. – Пожалуйста…– умоляю я, чувствуя, что колени прижались к матрасу по обе стороны и внезапно произойдет падение в пропасть. Юра точно знает, как управлять умоляющей, возбужденной девушкой в своих руках. Наслаждение нарастает в геометрической прогрессии, и я вот-вот распадусь на частицы от, ранее незнакомой мне, эйфории. Больше нет сил сопротивляться. Юра не останавливается, а я почти кричу, но поцелуй заглушает всё. После первой судороги, на меня накатывает вторая, а третья полностью выбивает из меня жизнь. Секунд пять я не дышу и не могу открыть глаза. Мне стыдно. Губы ноют, словно на них опробовали вакуумный аппарат. – Хочу, чтобы ты так же кончила, когда я окажусь в тебе. – Шепот парня кажется мне не реальным. Я все еще существую вне своего тела после пережитого. Юра, как ни в чем не бывало, укладывается на спину и его рука, которая только что подарила мне минуты блаженства, находит мою ладонь. – Спи. Тебе нужен отдых. Я, конечно, вынуждаю себя спать, но предложение о том, чтобы кончить, когда он…мы…никак не покидает меня до утра.