ГЛАВА 19. НАСТЯ

Я отхожу от аварии и от заботы Юры, неделю. То, что я чувствую, не должно мне мешать просыпаться каждое утро. Но изо дня в день, с первыми лучами летнего солнца, я прокручиваю в голове аварию, объяснение, почему это произошло и всегда, как по расписанию, возвращаюсь в квартиру Чернова. Мне следует обо всем забыть, вырвать как ненужное напоминание и жить дальше. Но после рассказов Вари, о том, как он помог ей на рынке и какому-то Михалычу, я понимаю, что мне даже при большом желании не избавиться от навязчивых, почти параноидальных мыслей. При всем своем напускном невежестве и природной наглости, у Юры имеются плюсы. Что уж говорить обо мне. Я теряю связь с реальностью, если между нами пару метров. В горле першит от сухости, и я выхожу из комнаты, чтобы налить себе стакан минеральной воды. Босыми ногами шлепаю по итальянской плитке и чуть не падаю, видя Клима за обеденным столом в три часа ночи. Перед парнем стоит бутылка водки с капельками конденсата на поверхности, а вместо рюмки, широкий стакан для виски. – Я тебя разбудил? – Нет, – я скольжу к холодильнику. – Пришла за водой. – Присядь, пожалуйста. Мне нужен собеседник. Я набираю в грудь воздух и разворачиваюсь к Климу, чтобы сказать, что мне плевать на него, но, передумываю. Он склонился над столешницей, подпер руками лоб и гипнотизирует прозрачную тару. Я наливаю минералку, тяну стул за спинку и сажусь, напротив, на безопасном расстоянии. – Настолько пугаю тебя? – Давай не будем об этом. – Насть…мне так дерьмово… – он начинает разминать ладонями лицо. – Так бывает, если у тебя есть хотя бы немного души. Людям иногда плохо, Клим. – Почему? – Потому-что вокруг много несправедливости и жестокости. – Усмехаюсь я и отпиваю воду. Клим взглядом дает мне понять, что ему в разы хуже. – Серега погиб. – Сочувствую. – Не ври, или делай это хорошо. – Да, ты прав. Глубоко внутри, мне приятна эта новость. Я продолжаю сидеть, а он поднимается, осушает стакан и подходит сзади так, что я ощущаю любое его движение. Широков наклоняется, касается моих запястий и говорит, источая свежий горючий аромат. – Я сделал тебе больно, переступил черту и искренне прошу у тебя прощения. – Ты даже не знаешь, что такое искренность. Клим проводит пальцами вокруг мелких родинок, а я боюсь шелохнуться. Словно от этого, у меня останутся шрамы, как тот, что на груди. Похоже, наши размышления сходятся на ментальном уровне, и парень переносит свою руку на тот участок кожи, что я прячу под шелковым пеньюаром. От прикосновения, сводит внутренности и мышцы во всем теле. – Я сожалею обо всем, что натворил, но только не о том, как это случилось и где. Хотел бы я, чтобы ты была в моей постели, и я сделал бы твой первый раз, волшебным. Мое окаменение спадает, когда замечаю нас двоих в отражении стеклянных дверей на противоположной стене. Я отталкиваю Клима, встаю, и ненарочно толкнув стол, попой, убегаю в свою комнату. *** Варя, как хороший радист, ловит волны моего настроения и молча, подает мне кофе с молоком, что я распробовала на вынужденном больничном рационе. Теперь, я более чем обожаю молоко, разбавляющее горькую смесь из бразильских зерен. – Доброе утро. – Дядя Андрей свеж и одет в новый костюм чернильного цвета. – Прекрасно выглядишь. – Спасибо. Ты как? Готова к первому рабочему дню после отпуска? – Да, уже с ума схожу от безделья. Дядя Андрей откладывает телефон и смотрит на меня с подозрением. – Обещай мне, что не станешь копаться в том, что стряслось? Я сказал, что со всем разберусь. – Я хочу забыть об аварии и жить дальше. – Молодец. А Юрию, я уже выписал премию, но он, пока не в курсе. – Поняла, буду молчать. Я в принципе не собираюсь рассыпаться в речах перед Черновым, так что, это будет не трудно. Наша поездка в больницу, закончилась плачевно и я не совершу ничего подобного еще раз. – Чего задумалась? – Так, рабочие мелочи. – Сильно не напрягайся, может быть тяжело некоторое время. – Перестань меня опекать, я здорова и жажду провалиться в рутину. – Только не глубоко. – Улыбается дядя Андрей. – Как получится. – Я пожимаю плечами, и входит Ирина Вадимовна. Я не демонстрирую разочарования, но в себе храню все, что она мне озвучила, когда я приехала домой. Ее мало волнует мое благополучие, главное договора, связи, клиенты и сделки. Сегодня постараюсь восстановить документы и приобрести телефон, чтобы леди Тремейн снова была довольна. – Привет, дорогая. – Дядя Андрей привлекает жену и целует ручку, украшенную кольцами с драгоценными камушками. Она ненадолго оттаивает и позволяет ему нежности. – Андрюш, мне пора, – Говорит Ирина и косится на меня исподлобья. – А ты, пожалуйста, разберись с кучей проблем, что возникла по твоей милости. – Хорошо, обязательно. Андрей Петрович сводит глаза на переносице, и я издаю нервный смешок. Ирина Вадимовна оборачивается на наше хихиканье и быстро исчезает во дворе. – По утрам она итак зла на весь мир. – Я обращаюсь к дяде, а он с шумом потягивает кофе и играючи двигает бровями. Мне остается лишь попрощаться с ним и выскользнуть за порог, до появления Клима, что ночью, был не похож сам на себя. Варя догоняет меня у кустов крыжовника и переводит дыхание, прежде чем сказать: – Не бранись на Юру, он хороший парень. – Ты уже говорила об этом. – Настюша, я серьезно. Кто бы стал возиться с хозяйской девчонкой, зная, что ее дядя может раздавить его как блоху? – Я теперь обязана ему по гроб жизни? – Да что ты такое мелишь! Спасибо, будет достаточно. – Ладно, Варь, я спешу. Увидимся вечером. – Прояви вежливость и не заставляй меня браться за ремень! Смотри, какая королевна! Я смеюсь, но улыбка быстро спадает с лица при виде нового автомобиля, который оказывается удобнее старого и Юры, что выбрасывает сигарету в траву. Воспользуюсь пожеланиями Вари позже, когда смогу подобрать нужные слова. *** С началом рабочего дня и до самого вечера, я натыкаюсь на вопросительный взгляд Регины. Девушка безумно хочет узнать как у меня дела, но я без перерыва разгребаю завалы. Такое чувство, что я одна работаю в фирме, а остальные предметы интерьера. Новенький мобильник, мучает сообщениями и уведомлениями беспрестанно. В Инстаграмм невозможно зайти, потому-что сразу натыкаюсь на комментарии, где люди требуют новый эфир с симпатичным помощником. Я отключаю звук и пересаживаюсь к ноутбуку. Через полчаса, Роман Александрович сообщает, что последние контракты в порядке и их можно пересылать на ознакомление клиентам. Ну, хоть одним делом меньше! – Тук-тук, – голова Регины в дверном проеме. – Найдется минутка? – Проходи. – Ты не проголодалась? Уже четыре часа, а ты не выходила на обед. – Немного попозже, что ты хотела? – я перестаю смотреть в экран. – Слышала разговор Ирины о том, что намечается новая командировка в Краснодар и… – Поеду я? – Да. – Регина растягивает губы, показывая ровные зубы. – Ожидаемо. – И тебе нестрашно? – Не могу же я из-за одной аварии, бояться выезжать куда-то? Это глупо. – Я бы взяла тайм-аут. – Не волнуйся, я справлюсь. Люди и в более жуткие ситуации попадают и не замыкаются в себе на годы. – Все-таки, она ведьма! – Ладно, – я улыбаюсь. – С этим согласна. Секретарша уходит, и я прикладываю руку к животу. Он урчит. Ох уж Регина! Зачем напомнила об обеде. *** В кафе рядом с офисом, полно свободных мест. Я умещаюсь у окна и любуюсь всплесками волн на горизонте. Колокольчик над дверью распространяет хрустальный звук и за мой столик усаживается Вадик. Я молчаливо глазею на парня и отчего-то рада видеть именно его. – Ты идешь по моим следам? – Забыла, что здесь рядом мой магазинчик? – Извини, запамятовала. – Вот заскочил по дороге в клуб, а потом увидел тебя. Новая прическа? Я поправляю волосы, а Вадик наблюдает. – Просто освежила оттенок. – Ты великолепна. В комплименте проскальзывает нечто неуловимое, и я подаюсь вперед. – Спасибо. Ты тоже подкачался. Вадик не упускает шанс взять меня за руку и поднести ее к губам. Он выдыхает на кончики моих пальцев так, будто сейчас зима и я нуждаюсь в тепле. – Совсем перестала мне звонить и писать. Я же жду. – Работы много и эта авария, – я опускаю глаза. – Столько всего происходит. – Можешь ответить честно? – Попробую, говори. – Ты вспоминала обо мне? – Вадим… – Я так и знал. Для тебя я хороший знакомый, но ни как не потенциальный парень. – Я предупреждала, что ничего не чувствую. – А я дал понять, что не отступлю. – Твой выбор. Я гляжу на наручные часы и, отпрянув от Вадика, беру сумку с соседнего стула. – Рада была повидаться. – Ты играешь со мной! Но я тоже умею блефовать! Предупреждение или заключение Вадика меня не пугает. Он как маленький попугайчик, что пытается стать гордым орлом. *** День спустя, я приказываю себе не думать о Юре. Но Варино лицо с настойчивым выражением: «Сделай что-нибудь, милая», меня убивает. Да и собственное поведение Чернова, кричит о том, что я ледяная стерва. После многочисленных укоров совести, я думаю, зачем мне столько мужчин? Клим со своими исповедями, что мне даром не сдались. Вадим с нелепыми попытками подобраться ближе и Юра, что корчит бравого рыцаря, а потом даже не смотрит в мою сторону. Неужели я сама вляпалась в эту трясину? Если так, надо искать выход. Гриша поливает из шланга клумбу, когда я на всех парах лечу к калитке. Охранник любезно помогает мне забраться в такси, а потом направляется на охраняемую территорию. Я понятия не имею, что творю, но уверена, что баба Шура бы мной гордилась. Все центральные улицы, заполняются туристами, спешащими насладиться морем и солнцем. Я прошу водителя съехать с Ленинградки, и остановиться неподалеку от Ульяновского переулка. По сведениям, предоставленным Региной, Чернов сегодня занят с Ириной, хоть и выходной. Я расплачиваюсь с таксистом, вытаскиваю два пакета на улицу и, размяв плечи, шагаю в арку, что ведет в закрытую коробку из четырех одинаковых домов. По нумерации на подъезде, понимаю, на какой этаж мне надо. Около нужной двери, ставлю поклажу на пол и нажимаю кнопку звонка. – Пошли в жопу, мы не будем ничего подписывать! – раздается мужской голос до того, как показывается Иван. – Привет. – Оу, извиняюсь, я думал, снова собирают подписи на благоустройство площадки. – Не извиняйся, это я без предупреждения. Можно войти? – Вообще-то я собираюсь уходить, – он видит тяжелую ношу в моих руках и тут же забирает. – Кирпичей что ли наложила? – Я просто хочу вас отблагодарить за то, что приютили и не знаю, как объяснить. – Хавчик будешь готовить? – Есть такие планы. – Тогда, добро пожаловать! Иван широко улыбается, и я вхожу в квартиру. – Будь как дома, а я побежал. Пришла бы на минуту позже, облом. – Я уже поняла. Спасибо. Дверь с треском захлопывается и я один на один с мужской берлогой. Сначала обхожу все комнаты, оцениваю масштабы труда, а затем переодеваюсь и принимаюсь за дело. В спальни Ивана побывал хан Батыр с тысячным войском, в Юриных апартаментах немногим лучше. О ванне я даже говорить не хочу. Добравшись до кухни, подыскиваю подходящую посуду и уже через два часа, борщ, плов и гора беляшей, ждет своих хозяев. Я намереваюсь умыться, но кто-то стучит, и я напрягаюсь. Глазка как назло нет. Я кручу, замок и вижу девчонку, что была тем утром с Иваном. На ней ультракороткий халат, а на голове полотенце. – А ты чего тут забыла? – спрашивает она и норовит войти. – Ты ко всем так обращаешься? – я не даю ей сунуть нос и преграждаю путь. – Здесь живет мой парень. – Он ушел. – Ты одна? – Что-то не так? – Слушай, лебедь-птица, не путай берега! – Да пошла ты. – Говорю я и тяну дверь за ручку. Соседка крутит задницей и орет на весь подъезд: – Развела вонь деревенскую, а еще корчит из себя принцессу! Я хмыкаю и, вернувшись в квартиру, тороплюсь принять приличный вид. Не сомневаюсь, что выгляжу, как она – кондуктор трамвая. Часом позже, в коридоре становится шумно. Сразу слышу, что Иван и Юра пришли. Осторожно выплываю из-за угла и прислоняюсь плечом к стене. Глаза Чернова округляются, а Иван улыбается с хитрецой. – Запах, ум отъешь! – радуется Иван. – Можешь первым принять мои творения. – Также улыбаюсь я. – Уже бегу. Вы тут только не задерживайтесь. – Он поглядывает на друга и скрывается на кухне. Я не знаю, с чего завязать разговор, поэтому ровняюсь с Юрой и, выдохнув, произношу: – Я навела порядок во всей квартире, приготовила вам ужин. – К чему такая забота? Как же сложно! В пару шагов приближаюсь к Чернову и провожу ладонями по лацканам его пиджака, а затем, перемещаюсь к рубашке и глажу грудь, спускаясь к ремню. Он следит за моими передвижениями и вибрация ударов сердца под кожей, призывает меня поцеловать его. Приходится вытянуться на цыпочках и держаться за пояс брюк, чтобы не упасть. Я впервые целую, потому-что очень хочу. – Прости меня, – шепчу между своими жадными нападениями. – Прости, что вела себя как ненормальная. – Вы че застряли…опять двадцать пять! Вы бы хоть в комнату заходили! – Иван бросает в нас салфетку. Я отлипаю от губ Юры, наблюдая за адскими черными глазами, устремленными прямо в меня, и отзываюсь: – Я уже ухожу. Приятного аппетита. Оказывается, я могла бы участвовать в соревнованиях по бегу, если бы кто-нибудь засек время, за которое я добралась до автобусной остановки. В салоне общественного транспорта, перевожу дыхание и горжусь собой за маленький подвиг. *** Следующим утром, по-своему, мнению, я просыпаюсь другим человеком. Неспешно делаю привычные дела и намереваюсь провести день у Ритки, что прошлым вечером изводит мольбами приехать. У нее всегда найдется повод для встречи, но я думаю, что это обычное желание чем-то похвалиться. Дядя Андрей и Ирина отправляются прогуляться в городе, Варя темнит на мой вопрос, чем будет заниматься, а Гриша лукаво хмурится, слыша нашу беседу. Я не настаиваю на признании, а уезжаю к подруге. Правда, на моей чаше весов – Ритка просто заноза! Магомед надарил ей гору новой одежды, в том числе дорогие часы известной швейцарской марки. Я восторженно ахаю, видя ее в красивом платье, и мысленно задаюсь вопросом, что он попросит взамен. У этого дагестанца ничего не бывает из лучших побуждений и даром. Подруга не перестает восторженно менять наряды, и утверждает, что некоторые из них, будут отлично смотреться на моей фигуре. Я отмахиваюсь и иду греть чайник. Наконец, модное дефиле заканчивается, и мы болтаем на кухне, обмениваясь секретами, как раньше. По глупости, рассказываю ей о Чернове, о том, как он зажал меня после МРТ и о том, как поцеловала его. Митрофанова хохочет и называет меня скромницей с грязной фантазией. Слава богу, я сдержалась от того, чтобы разболтать о ночи в квартире Юры. В противном случае, ее язвительные эпитеты переросли бы в издевательства. – Ладно, поеду домой. Завтра понедельник, нужно настроиться. – Говоришь, как о казни. – Нет, я люблю работать. Регина не дает скучать. – Мне пора ревновать? – Иди ты. Мы обнимаемся, я шлю ей воздушный поцелуй и теряюсь за деревянной дверью. Бабули на скамейке добродушно приветствуют меня, и я из вежливости интересуюсь их здоровьем. Пять минут превращаются в пятнадцать и старушки, с удовольствием делятся своими историями о прекрасном участковом терапевте. Боковым зрением, замечаю, как со стороны детского городка шагают две девушки. Уже вблизи, узнаю тех, что являются завсегдатаями «Жар-птицы». Их настрой явно не дружелюбный. Они синхронно останавливаются всего в паре метров от меня и одна из них, чьи волосы выкрашены в странный баклажанный оттенок, заискивающе произносит: – Калинина, поговорим? – О чем? – складываю руки на груди и крепко сжимаю ремешок сумки.– Нам разве есть, что обсуждать? Бабули начинают перешёптываться и притесняться поближе, дабы расслышать каждое наше слово. – Не строй из себя дуру! Ты и твоя подружка две шалавы! Одна увела из-под моего носа Магу, а ты рассчитываешь с Черновым подобное провернуть? Шатенка с пурпурным отливом, практически выплевывает каждое слово, ее лицо перекошено от злости. Я всматриваюсь в лицо крашеной стервы и говорю: – Ну да, устраивать разврат в клубе, это нормально. Так делают только истинные леди. Впечатляюще девочки, я-то думала у вас мозгов побольше. Оказывается, одна обожает задирать юбку в туалете, а другая сходит с ума по кавказцам. Их глаза с неровной подводкой вспыхивают яростью. Я делаю шаг назад и мельком гляжу на окно Риткиной квартиры. – Конечно, не всем же так везет оказаться в богатом доме с молодым и красивым мужиком. Клим то в курсе, что ты под водителя легла? – соседка Юры жует жвачку и мерзко ухмыляется. – У нас с Климом свободные отношения, – также злорадно улыбаюсь я.– А тебя видимо, гложет, что я проворнее твоей подружки? Я щёлкаю пальцами, чтобы привлечь внимание лиловой барышни. – Эй, разучилась разговаривать, обрабатывая члены? Никогда в жизни, не чувствовала такой адреналин и понимаю, что грядет война. – А ты не слишком смелая, а? Дешевая кукла оказывается возле меня в доли секунды и приторный аромат ее парфюма проникает в мое обоняние. – Не я пришла выяснять отношения, а вы? Как вы, вообще, нашли меня? Я стойко выдерживаю их напор и оборачиваюсь на голос Ритки. – Так, овцы плешивые, проваливайте отсюда или я покажу вам дорогу! Митрофанова перегибается через ограждение балкона и бабули ахают, предчувствуя беду. – Весь город знает, где живет главная городская потаскушка. – Нарочито громко говорит подружка блондинки, не сводя с меня глаз с безвкусными голубыми стрелками. Я не успеваю ничего произнести в ответ, как ее ладони толкают меня, и я едва удерживаю равновесие. – Отвали от Юры! Понятно объясняю? Я не отвечаю тем же, а надеваю безразличную маску на лицо. – Да, пожалуйста, он твой! Только я не уверена, что для него ты, больше чем разовое развлечение. Возрастные зрители снова переговариваются и цыкают на наше базарное поведение. – Я развлечение, а ты для него всего лишь проходной билет в сытную жизнь. Не так ли? Злорадная улыбка моей соперницы туманит мою бдительность, и я пропускаю еще один толчок. Теперь он следует от девушки Ивана. – Да хватит с ней базарить, Аль! Объясняю популярно, Калинина. Забудь дорогу в Юрину квартиру. – Заявляет Даша, ровняясь со своей подругой. На Риткином балконе что-то происходит, а потом доносится призыв моей бесстрашной подруги. – Поверните свои головы, курвы! Аля и Дашка замирают, видя пистолет в руках Митрофановой. Я в шоке и чуть не совершаю сальто, запнувшись за бордюр. Пенсионерки покидают скамейку и отступают к подъезду. – Если не свалите через минуту, подправлю ваш столичный мейк! Откуда у нее оружие? Сто процентов, забава Магомеда! – Лучше уходите, в гневе у нее срывает башню.– Я взираю на ошарашенных подружек, но они не двигаются с мертвой точки. Ритка матерится, хлопает балконной дверью и через пару минут, выскакивает босиком на улицу, расталкивая бабулек. – Чего же вы такие тупые, а?! – ствол нацелен на Дашку, точно в грудь. Рита смеется.– Если ехать на Кавказ, солнце светит в левый глаз. Если едешь ты в Европу, солнце светит прямо в … Ты хотела ублажать Магу? Прицел скользит от груди к левому глазу. Испуганная Дашка, кричит на весь квартал: – Она ненормальная! Вызывайте ментов! Пока Ритка пытается утихомирить блондинку, Аля, или как там назвала ее Дашка, вцепляется мне в волосы. От ее захвата кожу на голове ужасно саднит. Она разворачивает меня и тем самым закрывается моим телом от оружия, что дрожит в руках моей чокнутой подруги. – Давай, стреляй, певичка! Мага научил делать это прицельно? – Да что же это творится? Проститутки средь бела дня тут выясняют, кому мужик достанется! – верещание одной из бабок отвлекает Ритку. – Да заткнись ты, дура старая! – орет Митрофанова и испуганно смотрит на меня. Я выворачиваюсь из Алькиных лап и отскакиваю в сторонку. Одна из соседок, тычет в меня клюкой и с вологодским говором причитает так, будто во мне корень вселенского зла. Слышится выстрел, и все сгибаются пополам. Ритка хохочет и перезаряжает пистолет. Дашка закрывает рот, а Аля теперь нашла щит за ее спиной. Я вижу, как одна из старушек достает телефон и звонит по нему в полицию. Из окон трехэтажки, высовываются люди. – Рит, хватит! Скоро полиция приедет!– я пытаюсь утихомирить ее, но она железобетонная. – Я покажу сучкам, как соваться на нашу территорию! Или хочешь, чтоб они и дальше хвосты распускали? – Я хочу спокойно вернуться домой! Убери ствол. – Трусиха! На нашем спектакле собралось немало народа, и я не знаю, куда спрятаться от стыда. – Без пистолета слабо, а, певичка? – Дашка никак не унимается, хотя я слышу, как Аля что-то шипит за ее спиной, явно уговаривая сворачивать удочки и бежать отсюда, пока обе целы. Но никому не удается покинуть двор, без сопровождения полицейских. Наряд прибывает быстро, учитывая обстоятельства. – Здравствуйте, мальчики.– Кокетничает Ритка. Я закрываю лицо ладонями и предчувствую дальнейший расклад. – Чего буяним, девочки? – в тон моей подруги отвечает молодой сержант, извлекая из кобуры свой пистолет. – Ты это, пукалку-то свою на землю положи. – Они всех котов на уши подняли! Силикона накачали и совсем мозги растеряли! – бабуля в очках, указывает на нашу веселую четвёрку. – Разберемся, Зинаида Ильинична. Прекрасно, нам конец, раз сержант знает женщину по имени и достаточно тепло к ней обращается. Я выхожу вперед, чтобы хоть как-то оправдаться. – Извините, мы увлеклись и… – Проедем с нами дамы и поговорим по душам.– Настаивает он. Ритка протягивает ему пистолет и зло косится на Дашку и Алю. Через пять минут, нас, как отъявленных хулиганов, упаковывают в УАЗик. *** В шестом отделении полиции, мы все, проводим битых три часа. Уже ночь на дворе и веет морской прохладой. Молоденький сержант, что так приглянулся Ритке, сдал нас своему начальнику средних лет, с прищуром, как у кота Базилио. Тот по очереди вызывает нас на разговор, после которого, за Дашкой и Алей, приезжает знакомый мне Сергей Владимирович из городской администрации. Пузатый индюк, естественно узнает меня и покрывается испариной. Теперь ему придется подписать бумажки, иначе, я сдам его жене Ларисе Васильевне и та, скрутит этого любителя незаурядных развлечений в компании двух девиц. Он обтирает лоб платком и, переговорив с главным, выводит девчонок из здания. Я сижу рядом с Риткой и понимаю, что мое имя ни черта не работает мне на пользу. Окончательно разочаровываюсь, когда за подругой является Магомед. Волосатая грудь, мгновенно бросается мне в глаза, стоит ему расправить бортики пиджака. Мерзость. Ритка срывается с привинченного к полу кресла и запрыгивает на мужика, что общается со своими братьями на родном языке. Их без проблем отпускают на волю, не постесняюсь подумать, что этот козел, имеет общие дела с местным начальством. – Крошка, Мага и за тебя замолвит словечко. – Мурлыкает Рита, показушно облизывая щеку своего спасителя. – Спасибо, но не переживай за меня. – Правда? – Да. Магомед снова переходит на аварское наречие и, кажется, его распознают только земляки. Вскоре, многочисленное сообщество, аналогично Дашке и Альке, скрывается за дверями. Сержант пишет протоколы и поглядывает в моем направлении. – А до тебя что, никому нет дела? Вроде птица высокого полета. – За такие слова, можно надолго сесть, – Клим впечатывает кулаки в стол перед носом парнишки в форме. – Согласен? – Широков? Так ты с ней? – Где подписать, чтоб она могла уйти? – Одну минуточку. Сержант убегает в другой кабинет и возвращается с разрешением, заверенным самим майором Синицыным. – Она свободна, но впредь, пусть выбирает друзей. – Благодарю. – Коротко выдавливает Клим и кивает мне на выход. Мне требуется секунда, чтобы собраться и покинуть это давящее на мозги помещение. Возле машины, Клим открывает передо мной дверцу и помогает сесть. Сам раздумывает некоторое время и размещается за рулем. – Почему ты приехал? – Я был один дома, когда позвонили. Может быть, ты хочешь, чтоб об этом каверзном случае узнали Андрей и Ирина? – Нет. Сама мечтаю скорей забыть обо всем. – Отлично. Едем домой. – Да, будь добр. Небольшая поездка по ночному городу, вызывает во мне мучительное желание увидеть Юру. И чего мы до сих пор не обменялись номерами? Клим уверенно пересекает шлагбаум частного поселка и тормозит у ворот. – Не нужно благодарностей. – Спасибо, хоть и странно звучит. – Насть… – Нет, – я прерываю назревающую беседу. – Иногда, людям свойственно помогать друг другу просто так. Бескорыстно. Не думай, что между нами с этого дня что-то изменится, я все также ненавижу тебя и всех твоих дружков. Царство небесное Сергею. Моя интонация не терпит возражений. Охранник впускает меня в калитку и я ни разу не оборачиваюсь на шагающего позади Клима.