ГЛАВА 37. НАСТЯ

Еще на одни сутки, мы с Юрой отсиживаемся в моей квартире и делаем всё, что душе угодно: смотрим кино, едим, занимаемся любовью и совсем не думаем о том, что происходит в офисе «Меридиана». Регина позвонила мне накануне и сообщила, что там бедлам, мебель вверх ногами, а все сотрудники разогнаны до лучших времен. Я попросила ее держать меня в курсе дел, так как мой рабочий планшет и ноутбук конфисковали в день облавы. Валиева не без тени любопытства интересуется о том, где я пропадаю и почему не убеждаю сотрудников правоохранительных органов, выпустить Ирину. Я объясняю, что мои показания не сыграют никакой роли, потому-что Широкова, предпочитала не делиться личной информацией. А о том, куда я запропастилась, отвечаю просто – что безумно счастлива и пока, не хочу делать громких заявлений. Юра расхаживает по моей кухне, в чем мать родила и заваривает кофе в двух вытянутых, стеклянных кружках. Я обхожу парня, касаясь, его обнаженной задницы ладошкой и по-дурацки улыбаюсь. Он молчалив, как король севера и лишь ведет подвижной бровью в моем направлении. Чтобы скрасить утреннюю серость, нажимаю на телефоне свой плей-лист и пританцовываю, специально виляя бедрами, дабы мой гость заметил. Конечно, эта вольность не остается без внимания и спустя минуту, я сижу на столешнице с разведенными коленями, меж которых умещается Юра. Халат спадает на мраморную поверхность, не без участия пальцев Чернова. – Завтрак снова отменяется? – Мой голод, утолишь только ты. Я ахаю, когда большие руки Юры, придвигают к его упругому прессу, и он погружается в меня до немыслимых глубин. Естественно, о кофе забываем напрочь и растворяемся друг в друге без остатка. – Охренеть! Я оборачиваюсь на голос Клима, и вижу того с букетом красных роз, оформленных в прозрачную упаковку. Юра не позволяет мне отпрянуть и продолжает свои действия, упрямо глядя на Широкова черными от страсти и злости глазами. Понятно, что, таким образом, парни выясняют отношения и, похоже, ставят жирную точку в споре, кто будет мной обладать. Я чувствую, как пылающая волна удовольствия, подступает к моему телу, и перестаю реагировать на Клима за спиной. Чуть позже, входная дверь с грохотом хлопает, и дрожат косяки, а я проваливаюсь в бездонную сладкую пропасть, куда меня умело затягивает Юра. *** Около полудня, Юра, ничего толком не говоря, уезжает к себе, и я остаюсь в мысленном раздрае. Вряд ли, он решит как-то завершить беседу с Климом, просто оставляет за собой много вопросов. Может у Хорошилова проблемы? В связи с делами в агентстве, пострадать могут, даже далекие от него люди. Я решаю не накручиваться по чем зря и сменить постельное белье, которое за два дня, пропиталось не только нашими с Юрой ароматами, но и различными биологическими жидкостями. Это занимает у меня полчаса, а потом, я слышу стук в дверь и иду встречать незнакомца. Правда, незнакомец, оказывается Риткой с надменным выражением лица. Подруга входит в коридор без разрешения и цокает языком, осматривая интерьер. Ее дешевые шпильки, отбиваются от ламината короткими ударами и затихают возле огромного окна с французскими стеклами. – Шикарный вид, Калинина. – Зачем ты пришла? – Попрощаться, я улетаю в Лондон. – Поэтому, рассказала Юре о ребенке. Знала, что уедешь и взятки-гладки? – Да надоело выгораживать тебя и приукрашивать твой истинный облик. – И какой же он, по-твоему мнению? Зажравшаяся родственница Широкова или проститутка в невинном образе? – Зришь в корень! – Ритка надвигается на меня. – Несчастная, бедненькая Золушка из провинции. Ты так меня достала, что удавиться хочется. – Но вместо удавки, член Клима и билет в рай? – Это мое дело!!! Я не цепляю маску девственницы! – Ну, если ты всё обо мне знала и просто терпела, чего же раньше не разболтала о залете Климу и Юре? Зачем так насиловать себя? – Да надеялась, что ты повернешься ко мне передом и предложишь помощь. Ан нет. Вертись сама, Митрофанова, ублажай мужиков, добивайся высот! Знаешь, нет ничего противнее, чем видеть, как тебе всё достается за красивые глазки, а мне, за умения в сексе и мерзким козням. – Уходи. Думаю, больше не увидимся. Никогда. – С радостью. Желаю тебе подавиться всеми этими «деликатесами» и опуститься на самое дно! – Спасибо и тебе всего хорошего. Ритка шагает на выход и, взявшись за ручку, поворачивается. – Твой Юра, кстати, не такой уж паинька и заботливый мальчик. – О чем ты? – Оу, ты не в курсе? – девчонка скалится. – Жаль. – Говори! – Благодаря своему убийственному обаянию, я проникла в самые недра по расследованию махинаций в «Меридиане» и узнала, что Юрий Чернов засланный казачок! Втерся в доверие Ирки, трахнул тебя для пущей уверенности и сейчас собирает, чертовы лавры от парней из ФСБ. – Ты лжешь. – Так спроси у виновника сего винегрета. Митрофанова выскальзывает на площадку и, не поджидая лифт, сбегает по ступеням. Я прислоняюсь к стене и кусочки пазла, начинают складываться в единую картину. Ритка стерва, но не станет врать, чтобы больнее задеть меня. Скорее, выложит правду, чтобы сломать меня на кусочки. Спокойно вернувшись в квартиру, я иду к холодильнику, достаю минералку, залпом выпиваю, полбутылки и твердо намереваюсь поговорить с Юрой. *** В особняке Широковых тихо и веет жутким холодом. Варя с Михалычем, сидят за обеденным столом и тоскливо глядят на заварочный чайник, выпускающий пар из фарфорового носика. – Привет всем. – Настюша, – Варя берет меня за руку и вздыхает. – Что же это творится такое? Андрей Петрович второй день пропадает на допросах и готовится уйти в отставку. Бедная Ирина, окружена аллигаторами и адвокатами. – Простите, что отсутствовала в самый важный момент. – Не вини себя, у тебя бабуля скончалась. – Дело не в ней. – Тогда в чем же? Михалыч подает мне чашку с травяным чаем, и я улыбаюсь ему. – Я не знаю, как быть. Некоторое время назад, я стала замечать перемены в Ирине Вадимовне. Она стала нервной, замкнутой. Видимо, в том, в чем ее обвиняют, действительно тяжелым грузом тянуло ее ко дну. – А Андрюша? Как же так… – Дядя Андрей прокурор Жемчужного, сама понимаешь, ниточка за ниточку и клубок готов. – Девоньки, все будет хорошо. – Михалыч учтиво толкает к нам корзинку с баранками. – Да погоди ты, – ворчит на него Варя. – Настюш, а про Клима ты слышала? – Нет, что с ним? Утром он был у меня, но очень быстро ушел. – Дак его ж взяли в аэропорту. К нам сюда приезжала целая делегация из полиции, обыскивали дом. Сказали, у Клима несколько грамм наркотиков изъяли. – Господи… – я растираю лицо руками и оставляю их на губах, чтобы не ляпнуть чего-нибудь. – Я только-только навела порядок, ведь это не люди, а черти какие-то! – Всё рушится. – Всё. И чем мы заслужили такое? Я схожу в церковь и помолюсь за всех. Обязательно. – Да, сходи, – я встаю и бесшумно задвигаю стул. – Я соберу вещи, отвезу их в квартиру и наведаюсь в полицию. Хочу знать, что нас ждет в будущем. – Может не стоит? – Не переживай и береги этого чудесного мужчину. – Я указываю на Иннокентия, и Варя расплывается в улыбке. – Ты будто прощаешься, милая. – Не совсем…я пойду… Торопливо исчезаю из столовой и в своей бывшей комнате, даю волю чувствам. Как же я могу разлучиться с той, кто больше всего была добра ко мне. Наспех скидываю одежду в чемодан, что выкатываю из шкафа, а затем, окидываю взглядом обстановку, в которой прожила восемь лет и выхожу во двор, чтобы через него покинуть территорию Широковых. *** Как и говорила, завожу багаж в квартиру на Набережной и еду на такси в управление МВД по городу Жемчужное. В холле, меня встречает дежурный и долго маринует в ожидании. Наконец, меня пропускают на второй этаж, где у кабинета Наследова, нахожу дядю Андрея. Никакие слова не заменят крепкие объятия, и мы обнимаемся. – Ты здесь. – Извини меня. – Перестань. На тебя столько всего свалилось. – Но ты моя семья. И Ирина, и Клим… – Нам всем сейчас нелегко. Я еще легко отделался. Подумаешь, потерял работу и лишился кучи денег, свобода важнее. – А Ирина, как она? – Ей грозит реальный срок, Насть. Перевозка оружия, серьезная статья. Да и то, с кем она сотрудничала, давно в мировом розыске. Юра, оказывается, помогал мужикам из ФСБ. Не знаю, чем уж они его прижали, чтоб вынудить согласиться. – Ясно. Что будем делать? – У тебя есть предложение? – Нужно принять все меры, чтобы Ирине, дали минимальный срок. Продадим дом, машины, потрясем счета. Да и Клима надо вытаскивать. – Ты не держишь на них зла? – Ты обо всем знаешь? – А почему ты думаешь, мы так часто спорили с женой? Я хотел отправить пасынка в Исландию, чтоб он был подальше от тебя и больше не смел распускать руки. Я шокировано мнусь на месте, и дядя Андрей прижимает к себе, шепча: – Ты мне как дочь и обидеть тебя, значит, перейти дорогу мне. – Я тебя люблю. – Я знаю. Поэтому уезжай как можно дальше. В Олеговку. Пережди какое-то время, а там и я присоединюсь. Пустишь? – Конечно. – С Климом и Ирой, я сам разберусь. Благо, друзья надежные есть. – Ты уверен? – Да, тебе всё это ни к чему. – Только проясню кое-что и обещаю, уеду. – Будь с ним осторожна. Дядя Андрей, сразу понимает о ком все мои мысли. – Широков, Калинина, прошу. – Федор Борисович, зовет нас в свой кабинет, и мы прекращаем разговор. *** Два часа я испытываю на себе прелести допроса и выслушиваю все гадкие подозрения насчет своей семьи. Федор Борисович, не скупится на определения. Зато, я узнаю, что мне по сути ничего не угрожает, хоть я и правая рука Ирины Вадимовны. Все резолюции и договора на ее совести. Дяде Андрею, несомненно, достается по полной программе. Только меня выпроваживают, едва речь заходит о его персоне. Спускаясь по лестнице, думаю, что такого исхода следовало ожидать. Каждый по своему, вел нечестную игру. Телефон вибрирует в сумке и имя Регина сияет на экране. – Алло, привет. – Привет! Ты где? – В Управлении, а что? – Представляешь, Ритка никуда не улетела. Ее паспорт просрочен. Вот дура. Я хохочу во все горло, и смех эхом отпрыгивает от стен громадного помещения. – Какая приятная новость! А ты откуда знаешь? – Встретила ее возле ФМС, когда свой паспорт забирала. Она так орала, с ума сойти. – Постой, ты собираешься в отпуск? – Ну-у-у, пока, ничего не скажу. – Хитрюга, – я шиплю в трубку. – Так и быть, не стану мучить расспросами. А за новость про Митрофанову, спасибо. Подняла мне настроение. – Я знала, что тебе это нужно. Не благодари. – Целую, пока. – Пока, чмоки-чмоки. Кажется, столько времени, настоящая подруга была поблизости, а я не воспринимала этого. *** Шея устала находиться в изогнутом положении, ведь я уже сорок минут смотрю на окна квартиры Чернова и не решаюсь подняться, чтобы поговорить. Если все, правда и он был со мной только по причине исполнения поручений свыше, я разобьюсь на мелкие осколки. А мое сердце никогда не сможет никому верить.