Глава 41

Джордан снял насквозь промокшую рубашку еще на пороге собственной комнаты. Куда она упала, он не посмотрел. Сейчас, подобная мелочь его не волновала. Он мог бы шагнуть в горящую пропасть, так и не заметив обжигающего пламя. Нет, куда реальнее тот огонь, который пылал в его груди. Настолько сильно, что было тяжело дышать.

Сжав зубы, Джордан подошел к туалетному столику. Не глядя в зеркало, висевшее над умывальной чашей, он перелил воду из большого кувшина и принялся умываться. Быстрыми, резкими и методичными движениями он смывал грязь с рук и шеи. Боль в спине он почти не чувствовал. Или успешно ее игнорировал. Джордан не мог понять, что ощущал прямо сейчас. Все смешалось в его голове, не позволяя ясно думать. Одно он знал точно. Там в поле, каждый удар града, попадающие по его спине, казался ему едва заметным уколом.

Джордан замер, вспоминая, с каким напряжением прислушивался тогда к дыханию Анны, пока она лежала на грязной земле, придавленная его телом. И тут же понял, что совершил грубую ошибку. Несвойственный ему страх охватил его сознание. Он не мог представить, что сделал бы, издай Анна хотя бы один стон боли. Но, ведь это произошло пока его не было. Пока он занимался делами в городе, Анна могла пострадать. Да, такая непогода не редкость для Австралии и для него, но то, что произошло сегодня, было способно убить. Его нет, но Анну и Джедидая, да. Его собственная шкура толста и непробиваема. Спина Анны услужливо предстала перед ним, словно он так и не ушел из ее дома. Когда-то он сам заботился о ее ранах, там на корабле.

— Проклятье, — рявкнул Джордан. Вцепившись в чашу, он уставился в зеркало. Его взгляд встретился с собственным отражением. Только вот ничего хорошего он там не увидел. Сомнение, вот что светилось в его глазах. А еще не уверенность в том, что видел или знал об Анне. То, что он никогда не должен чувствовать по отношению к ней. Но, это случилось.

Вчера, сегодня и завтра. Он знал, что больше никогда не сможет избавиться от этих чувств. Теперь, глядя на Анну, он всегда будет думать о том, совершил ли он ошибку не поверив ей. И это мучило его.

Зарычав, Джордан отшатнулся прочь от зеркала. Он не мог смотреть на самого себя. Просто не мог. Когда-нибудь, но не сейчас.

Проведя мокрой рукой по волосам, Джордан схватил полотенце, вытирая грудь и руки. Штаны неприятно льнули к телу, напоминая о том, что ему следовало переодеться. Его рука застыла на верхней пуговице, когда в дверь громко постучали. Чертыхнувшись от того, как не вовремя это было, Джордан выкрикнул разрешение войти.

Дверь незамедлительно распахнулась, словно по ту сторону стоял кто-то очень нетерпеливый. Джордан удивленно посмотрел на Элизабет, которая буквально ввалилась в комнату. Ее напряжение было слишком очевидным, чтобы с Джордана слетела злость, а на ее месте появилось беспокойство.

— Почему ты здесь? — напряженно спросил Джордан, посмотрев на женщину, которая должна была находиться в другом месте, — Проклятье, как ты могла оставить Анну? Я ушел, только потому что ты осталась с ней.

Не собираясь ждать ответа, Джордан подошел к шкафу, чтобы взять одежду.

— Сейчас с Анной все в порядке. Я позаботилась о ее ранах. Она спит, — резко начала Элизабет, шагнув к Джордану, — Ты к ней не пойдешь.

Джордан повернулся к Элизабет, удивленно приподнимая брови. Неужели он не ослышался? Эта хрупкая женщина, та, что воспитывала его с самого детства, сейчас говорила резко и грубо. Почти осуждающе.

— Кажется так ты разговаривала со мной в мои пять лет, — хмурясь сказал он, — когда я подложил пауков в отцовское печенье. Что случилось, Лиззи?

Элизабет смотрела на него, не зная как подобрать слова. Что ей сказать, чтобы получить правду?

— Я не буду ходить вокруг да около, — начала она, сцепив руки перед собой и набираясь уверенности, — Я видела клеймо на правом плече Анны.

Джордан замолчал. Его взгляд прошелся по комнате, ни за что не зацепляясь. Он размышлял над словами Лиззи. Клеймо? Он никогда не забывал об этом. Но, прежде ему не доводилось пожалеть о том приказе, который он отдал судье вместе с кольцом.

— Я знаю, что это за клеймо, — спокойствие оставило Элизабет и ее голос задрожал, — Знаю каждый завиток на рисунке, — она запнулась и тяжело сглотнула, потому что горло внезапно пересохло, — Это кольцо твоей матери, Джордан. Скажи мне что я ошиблась.

Джордан потер пальцами подбородок, размышляя над вопросом Лиззи. И делал он это совсем не долго. Наверное, этим утром, многое расставил для себя по нужным местам. Правильно ли это? Об этом он узнает, но только не сейчас.

— Это мое кольцо, — спокойно ответил он, кивая, — Я сам приказал сделать это клеймо на руке Анны.

Элизабет ахнула. Ее ноги затряслись. Отступив назад, она села на кровать Джордана.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала она, качнув головой.

Джордан прошел по комнате, пытаясь избежать взгляда Лиззи, полный укора.

— Анна прибыла в Англию, только потому что я этого захотел. Она была нужна мне здесь.

Элизабет вскинула голову, уставившись на того, кого воспитала с самого детства. Знала ли она его? Прежде ей казалось что да. Но теперь?

— Зачем? — изумленно проговорила Элизабет. Не удержавшись, она вскочила с кровати и подошла к Джордану. — Что случилось между вами? Я знаю, что Анна приехала сюда не просто так. И я знаю, что она кого-то убила. Но кого? Как вы встретились? Что она сделала тебе? И действительно ли она совершила настолько ужасное преступление?

Джордан развернулся к ней. Слишком много вопросов, которые останутся без ответа. Что бы не произошло, он не хотел рассказывать Элизабет о настоящих мотивах. Не сейчас, а может быть и никогда.

— То, что произошло, касается только меня и Анны. Я уже ни раз говорил тебе, чтобы ты не вмешивалась, — резко сказал он.

Элизабет взмахнула руками и покачала головой.

— Кажется ты много не понимаешь, Джордан. Ты глупец, если думаешь что хоть кто-то остался равнодушным к Анне. Только вот о любви тут речи нет. Все вокруг ненавидят ее, — выдохнув, она провела рукой по волосам, пытаясь немного успокоиться, — Сегодня, Анна пострадала от этой самой ненависти. И, кажется не только сегодня. Анна плакала у меня на руках, от того что едва не потеряла собственного ребенка. Ребенка, которого она не любила до этого утра. Знаешь, Джордан, я ей поверила.

Джордан сжал кулаки от непрошенных чувств. От тех, в которых он сам еще не мог разобраться.

Но, Элизабет не собиралась сдаваться. Она шагнула еще ближе к нему. Она знала, как помочь Анне. Осталось уговорить Джордана.

— Что бы не случилось между вами, ты должен призвать Дрейка к ответу, — быстро сказала она.

Джордан отшатнулся от Элизабет. Имя друга резануло по уху, отдаваясь чем-то очень неприятным. Чем-то похожим на ревность?

— Что ты сказала? — низко протянул он, снова шагнув к Элизабет.

Элизабет качнула головой. Она должна это сказать, даже если видела злость, поднимающуюся в глазах Джордана. Глубоко вздохнув, она отошла в сторону. Заломив руки, она помедлила, а потом снова посмотрела на Джордана.

— Дрейк должен ответить за то, что сделал с Анной. Я знаю, что сейчас он на пути в Англию, но, он вернется. И ты заставишь его принять ребенка. Его ребенка.

В комнате повисла тишина. И Элизабет знала, что ничего хорошего в этой тишине не было.

— Почему ты молчишь? — спросила Элизабет. Она все так же пристально смотрела на Джордана, надеясь не упустить то, что он пытался скрыть от нее. И, почему-то ей казалось, что именно это он и делал. Еще утром, он был совершенно спокоен, но не теперь. Как можно назвать спокойным человека, что расхаживал по комнате, словно дикий зверь в клетке, — Нет ничего проще чем заставить Дрейка взять ответственность, от которой он сбежал. Он не плохой человек, я знаю.

Джордан отвернулся. Все верно, Дрейк не плохой человек. А вот он да. И Анна принадлежит ему, так же как и их ребенок. Джордан вздрогнул от собственных мыслей. Впервые за все время, он осознал и признал это для самого себя. Ребенок его. И, сегодня, ребенок мог пострадать вместе с Анной.

Закрыв глаза, он медленно задышал. Только это ему сейчас и нужно было, чтобы прояснить сознание. Но злость не хотела оставлять его. Наоборот, она искала выход. И он позволил ей это сделать. Сжав кулаки, он развернулся к Элизабет. Никто не посмеет встать между ним и Анной. Хочет она того или нет, но он единственный мужчина в ее жизни. Так будет и впредь. И Лиззи тоже придется об этом узнать.

— Дрейк и близко не подойдет к Анне. И к ребенку тоже, — оскалился он. — Я этого не позволю. Не позволю. И если ты влезешь в это дело, ничего хорошим оно не закончиться. Все, что от тебя требуется, ты уже сделала. Об остальном я позабочусь сам.

— Почему? — пробормотала Элизабет, отшатнувшись в сторону. Низкий хриплый голос Джордана мог напугать кого угодно, даже ее, — Ты пугаешь меня, Джордан. Ты пугаешь Анну. Что ты будешь делать, когда ребенок родится? Я представить не могла, что ты так жесток.

— Да, я жесток, — рявкнул Джордан, — Жесток, но то, что принадлежит мне, моим и останется.

— Я ничего не понимаю, — покачала головой Элизабет, — Неужели ты собираешься признать ребенка Дрейка? Или все, что тебе нужно, это сама Анна? — она застыла, а потом на ее лице отразился весь ужас осознания, — Нет, ты не можешь сделать это. Она никогда не простит тебя. Ты не посмеешь избавиться от ее ребенка. Я тебе этого не позволю. В отличие от Анны у меня есть право спорить с тобой.

Сжав кулаки, Элизабет отвернулась от Джордана. Впервые со дня его рождения, она не хотела находиться с ним в одной комнате.

— Я ухожу, — натянуто сказала она.

Не дожидаясь ответа, Лиззи направилась к двери. Но, она лишь успела схватиться за дверную ручку, когда ее остановил напряженный голос Джордана.

— Ребенок Анны мой.

Элизабет покачнулась.

— Нет, — прошептала она, — Нет.

Пусть ее ноги и дрожали, но она все же умудрилась развернуться. Джордан стоял спиной к ней, у самого окна. Его мрачное настроение повисло в комнате, словно те же тучи, что принесли с собой град, который оставил на коже Джордана раны. Элизабет только сейчас осознала, что он тоже пострадал.

— Мне ни к чему тебе лгать, Элизабет, — бесстрастно сказал Джордан, отвлекая Элизабет от созерцания его спины, — Дрейк никогда не прикасался к Анне. А вот я, да.

— Но, Анна, — испуганно пробормотала Элизабет.

Джордан медленно повернулся к ней. В его глазах не виднелось ничего. Совершенно ничего. И от этого Элизабет стало по-настоящему страшно. Ей захотелось заткнуть уши, чтобы не сталкиваться с той реальностью о которой собирался рассказать ее мальчик.

— Она ничего не знает. Только то, что нужно мне, — сказал Джордан. Сложив руки на груди, он присел на широкий подоконник. Он от всей души хотел, чтобы Лиззи не поняла, как сильно все это волновало его. Слишком сильно, чтобы хоть кому-то рассказать об этом. Пока он сам во всем не разберется.

Элизабет прижалась к двери, тяжело дыша. Все происходящее не укладывалось у нее в голове. Она смотрела на него, как на незнакомца. Сейчас, она действительно не знала этого человека. В ее голове всплыл рассказ Анны о той ночи на корабле и от этого ей стало еще хуже.

— Ты изнасиловал ее? — задыхаясь, спросила она. — Ты сделал это с Анной?

Джордан не собирался отказываться от того, что сделал. Это все останется на его совести.

— Тогда мне не нужно было ее согласие, — напряженно сказал он, — Я хотел заполучить Анну и я сделал это. В ином случае, она оказалась бы в колонии. Разве я не сделал ее жизнь лучше?

Собственные слова неприятно резанули по ушам. Но по-другому он не мог. Элизабет ни в коем случае не должна узнать о его настоящих намерениях в отношении Анны. Так же, как и о том, что связывало ее и Джессику. Для Элизабет, Джессика по-прежнему жила в Англии, жива и здорова. Как бы сильно он хотел того же. Но нет, он знал в разы больше чем, Элизабет или кто-либо другой. Осталось выяснить что из этого всего было правдой, а что ложью.

— Больше здесь нечего обсуждать, — резко сказал Джордан, — Если хочешь и дальше помогать Анне, я запрещать не стану. Но, если узнаю, что ты хоть словом обмолвилась с ней о том, что узнала, мне это не понравится. Когда придет время я сам ей все расскажу.

Элизабет нахмурилась.

— Не смей мне угрожать, Джордан. Не смей, — сухо сказала она, — Иначе, потеряешь мое последнее уважение.

Дрожа от страха и возмущения, Элизабет выскочила в коридор, громко захлопнув за собой дверь.

Джордан хмуро посмотрел ей вслед. Он не хотел ссориться с близким человеком, но судя по всему именно это и случилось. Пусть будет так. Хотя бы до тех пор, пока письмо которое он написал этим утром не дойдет до Англии. Сайлус позаботится о его скорой отправке.

Джордан резко выдохнул. То, что случилось сегодня с Анной еще больше заставило его сомневаться в собственных убеждениях. Но этого мало. Ему нужна вся, абсолютно вся правда. И он ее получит.

Вечером, Анна проснулась, понимая, что не только как следует выспалась, но и очень проголодалась. Странное и очень необычное чувство, от которого она давно отвыкла. И все это несмотря на тяжелое утро. Воспоминание о том, что произошло, воскресло в памяти Анны, заставляя задрожать. Сможет ли она когда-нибудь забыть об этом? Нет, это просто не возможно. Ни забыть, ни простить.

Перевернувшись на спину, Анна прижала руку к животу. Закрыв глаза, она прислушалась к себе и к ребенку, который прямо сейчас мирно спал, не подозревая о волнениях матери. В отличие от нее самой. Анна только сейчас поняла, что впервые делает это осознанно. Осознанно думает о своем ребенке. Не о том, как он появился, а о том, что он существует и совсем скоро родится. Как она встретит его, зная, как сильно его не хотела? Почувствует ли он это? И как она сможет жить с этой мыслью?

Вздрогнув от собственной глупости и жестокости, Анна бездумно вскочила с кровати, о чем сразу пожалела. Покачнувшись, она успела ухватиться за изголовье кровати, чтобы не упасть, когда сильно закружилась голова. Зная, что нужно всего лишь немного подождать, Анна задержала дыхание. Как она и думала, все закончилось так же быстро, как и началось.

Когда мир, наконец, перестал вертеться, а дыхание снова пришло в норму, Анна медленно выпрямилась. Переодеваться не хотелось, а вот голод становился только сильнее. Бросив быстрый взгляд на окно и убедившись, что уже темно, а Джордана еще нет, Анна понадеялась, что сегодня он уже не придет. Значит можно не переодеваться. Все равно никто не увидит, что рубашка, которую она выбрала, едва прикрывала колени. Как только она закончит с едой, сразу же вернется в кровать. На большее у нее не было сил.

Не утруждая себя поисками тарелки, Анна просто взяла кастрюлю и ложку. С сомнением посмотрев на стул, она покачала головой. Нет, ноги уже порядком замерзли, чтобы и дальше стоять на холодном полу. Поэтому Анна сделала то, что в последний раз делала в далеком, далеком детстве. Крепко прижимая к себе кастрюлю, она села на стол, болтая ногами в воздухе. Усмехнувшись, она покачала головой. Почему все вокруг нельзя так легко исправить?

Поставив кастрюлю на колени, Анна принялась есть то, что приготовил Джордан. Сейчас, мясо показалось еще вкуснее, чем утром. Не удержавшись, Анна зажмурилась и застонала. Как же сильно она проголодалась. Кажется, она не ела уже целую вечность. Хотя, наверное так и было.

— Вкусно?

Ложка зависла на полпути, когда Анна распахнула глаза и уставилась на Джордана. Прислонившись плечо к дверному косяку, он пристально смотрел на нее, ожидая ответ.

— Да, — пробормотала Анна, — Очень вкусно. Спасибо. Я не слышала, когда вы пришли.

Темнота в доме не могла скрыть от Анны усмешку, которая скользнула по лицу Джордана. Неужели ему пришелся по душе ее ответ?

— Рад, что тебе понравилось. Я не так часто готовлю, — сказал он, подтверждая ее мысли. Оттолкнувшись от двери, Джордан направился к Анне, — Продолжай есть.

Анна быстро заморгала, вспоминая о том, что делала, пока ей не помешали. А Джордан едва не запнулся по пути к ней. Он впервые видел Анну такой. Сейчас, она выглядела такой невинной, сидя на этом кухонном столе с ложкой в руках и обнаженными ногами. И только живот, туго обтянутый тканью рубашки, доказывал, что Анна совсем не невинна.

Не замечая взгляда, которым Джордан смотрел нее, Анна едва не сделала то, к чему привыкла. Но голод, который она так и не утолила, остановил ее. Крепче сжав ложку, чтобы скрыть трясущиеся руки, Анна зачерпнула мясо.

Джордан остановился у стола, продолжая рассматривать Анну, пока она ела. Тот разговор с Элизабет все еще крутился у него в голове. Разговор о его ребенке и о той опасности в которой они с Анной сегодня оказались. Завтра, Сандра получит свое наказание, но сегодня он должен убедиться, что с Анной все в порядке.

Нахмурившись, он выдвинул стул и сел у стола, оказавшись прямо у ног Анны.

Анна покраснела, понимая, вспоминая насколько короткой была ее рубашка. Поджав пальцы, она попыталась одной рукой оправить подол, чтобы прикрыть обнаженные ноги, но не получилось. Для этого ей пришлось бы приподняться, но мужской взгляд ее остановил, не позволяя сдвинуться.

Джордан же думал о совершенно другом. А потом сделал то, чего от себя не ожидал. Схватив Анну за лодыжки, он поставил ее ступни себе на колени.

— Что вы делаете? — ахнула от неожиданности Анна, пытаясь дернуться в сторону, но Джордан ей не позволил.

— Продолжай есть, — приказал он, медленно поглаживая ее почти ледяные ноги, — Ты замерзла. Не стоит ходить по холодному полу.

Анна не знала, что сказать от удивления. Ее взгляд упал на собственные босые ноги, которые казались слишком маленькими и бледными по сравнению с большими смуглыми руками Джордана. Но не это поразило ее. Она и без этого сравнения очень хорошо знала, что они сильно отличаются друг от друга.

— Прекратите, — еще тише сказала Анна, понимая, что не в силах и дальше выносить это прикосновение Джордана. Слишком нежное и осторожное, как если бы он и правда пытался сделать то, о чем говорил. Пытался согреть ее. Нет, только не этот мужчина. Только не он.

Джордан лишь крепче сжал ее ступни, теперь уже прижимая к собственной груди. Сейчас, он и думать не хотел о том, что разделяет его и Анну. Он подумает об этом позже. Все, что его волновало в этот момент: как скорее согреть ее, пусть даже она и смотрит на него так недоверчиво. Он и сам не доверял ее. Но пусть это останется для утра. Ночью он позволит себе думать о другом.

— Не хочу, — упрямо сказал он, проводя пальцем по гладкой коже и явно чувствуя, как вздрагивает Анна от его прикосновения, — Мне это нравится.

Анна встряхнула головой, чтобы избавиться от ненужного наваждения. Ее руки тряслись еще сильнее, когда она отставила кастрюлю подальше в сторону. Последнее, что она хотела, опрокинуть мясо на колени Джордану. А именно это и случилось бы, продолжая она и дальше удерживать ее. Теперь, когда ее руки были свободны, она могла попытаться сделать хоть что-нибудь, чтобы освободиться.

— Зачем вы пришли? — проговорила Анна, — Уже поздно.

Джордан задумчиво посмотрел на нее, но своих движений не прекратил.

— Ты испугалась сегодня?

Анна вскинула голову и уставила на него. В какой-то момент ей показалось, что она все еще спит. Иначе, почему еще Джордан сейчас был сам не свой?

— Что с вами? — прошептала она, наклоняясь вперед, настолько, насколько позволял живот, — Вы заболели?

Вытянув руку, она попыталась прижать ее ко лбу Джордана, но он быстро перехватил ее. Теперь, и ее рука оказалась в его плену. И он тут же воспользовался этим, прижав ее к губам и ослабляя собственное внимание. Вскрикнув, Анна дернулась в сторону и неловко спрыгнула со стола. Равновесие тут же покинуло ее, заставляя покачнуться. Джордан быстро поймал ее и усадил к себе на колени.

— Я абсолютно здоров, Анна, — твердо сказал он, заглядывая ей в лицо, — А ты? Элизабет сказала, что она позаботилась о твоих синяках.

Анна покраснела, когда почувствовала руку Джордана на своем животе. Вытянув руку, она попыталась отодвинуться, но ничего не вышло.

— Все в порядке, мистер Баррингтон, — прошептала она, — Отпустите.

— Джордан.

— Что? — непонимающе спросила Анна. Она и правда не понимала, что происходит. Кто этот мужчина, который не отпускает ее? Где мистер Баррингтон, которого она знала?

— Назови мое имя, — еще настойчивее сказал Джордан, прижимая ее к себе.

— Вы пугаете меня, мистер Баррингтон, — прошептала Анна, с отчаянием пытаясь увернуться в сторону.

— Имя, Анна. Назови мое имя, — громко повторил Джордан, легко разворачивая ее, так, чтобы смотреть на нее. Ему хотелось видеть ее лицо, когда она впервые назовет его по имени.

— Мистер Баррингтон, — упрямо прошептала Анна. Она не хотела называть его имя. Почему-то ей казалось, что сделав это, она словно подпустит его ближе к себе. Только вот она этого не хотела.

Джордан не стал ничего говорить. Вместо этого, он просто запустил руку в ее длинные распущенные волосы, притягивая к себе. Даже если бы Анна попыталась сопротивляться, ничего бы не вышло. Джордан поцеловал ее быстро и крепко, а потом так же быстро отпустил.

— Имя, Анна. — хрипло сказал он, понимая, что его собственное дыхание стало таким же неконтролируемым, как и у Анны.

Анна замотала головой, не подумав, чем это может для нее обернуться. А вот Джордан знал. На этот раз поцелуй оказался глубже и сильнее.

— Джордан, — быстро выдохнула Анна, когда он позволил ей отпрянуть от него. — Джордан. Вы довольны?

Не отпуская ее, Джордан откинулся на высокую спинку стула. Нет, он не был доволен. Ему хотелось продолжить то, что начал. Но, только не сейчас.

Анна встряхнула головой, избавляясь от странного желания. Покраснев, она поспешно отвернулась. Только вот скрыться от самой себя у нее не получилось. Неужели ей понравился этот украденные поцелуй?

— Я могу встать? — прошептала она, все так же избегая встречаться с Джорданом взглядом.

Джордан не стал мучиться с ответом. Вместо этого, крепче прижав Анну к себе, он поднялся на ноги и направился к кровати. Опустив Анну на мягкий матрас, а сам отошел в сторону.

— Что вы делаете? — настороженно спросила Анна, отшатнувшись ближе к стене. — Почему вы раздеваетесь?

— Потому что сегодня мы будем спать вместе. Кресло мне больше не нравится, — сказал Джордан, продолжая расстегивать пуговицы на рубашке. — И не только сегодня, Анна.

— Нет, — замотала головой Анна, попутно натягивая на себе одеяло, — Вы не можете спать на этой кровати. Не можете.

Джордан снял штаны и рубашку, небрежно бросив их на пол. Оставшись только в нижнем белье, он улегся рядом с Анной, притягивая к себе, несмотря на ее сопротивление. Только после этого, он спокойно выдохнул. Вот чего он хотел.

— Тебе стоит привыкнуть к этому, — медленно протянул он, уткнувшись подбородком в макушку Анны, — Теперь, так будет всегда.