Глава 30

В мгновение ока нас окружил отряд стражи. Конрад лично вытащил из моей руки флакон, откупорил крышку и принюхался. Для пущей убедительности сцедил каплю, которую слизнул языком. Его лицо закаменело, а тяжелый взгляд упал на Эрмину, побелевшую от страха.

— Любимый, я все объясню, — выдавила змея улыбку. — Это все она! — обличительно ткнула в меня пальцем. — Самозванка в чужом теле! Демон в женском обличье. Ее нужно сжечь! Немедленно! Пока она не погубила всех нас!

— Взять! Всех! — скомандовал принц, и меня тут же захватили в коробочку четверо стражей. Я задрожала, понимая, что ведьма выдала меня и… меня действительно могут сжечь. Кто мне поверит? Кто?! — бросила беспомощный взгляд на Фера, но тот находился в каком-то оцепенении. Он переводил взгляд с меня на Эрмину и обратно, и о чем-то напряженно думал. Ну, да! Я же столько раз твердила, что пришла из другого мира, и вот теперь он получил подтверждение моим словам!

— Эрмина была обручена с Вэрлимом, — молчать я тоже не собиралась. А Фер… он должен узнать правду. — Я разрушила одно кольцо, но осталось второе, — показала я отнятый у ведьмака артефакт. — Они связали этих двоих магически, и только благодаря этому оба могли сопротивляться магии истинной пары! Поэтому Око не подтвердило истинную связь! У Эрмины ее нет!

Но мои слова потонули в гомоне толпы, которая бурлила от новостей. Мало было драконов, схлестнувшихся в дуэли, так теперь еще и ведьмы передрались. Впрочем, меня услышали. Конрад подошел ко мне, посмотрел с какой-то брезгливостью, даже презрением. Грубо выхватил из рук драгоценность, убрал в карман.

— Уничтожьте кольцо! — просипела, потому что голос вдруг куда-то пропал. — Я не демон! Нет! Готова поклясться силой! Но вы… — на глаза навернулись слезы, — вы ведь не верите мне! Никто не верит, потому что правда никому не нужна! Конечно, Эрмина умеет втираться в доверие и добиваться, чего хочет.  А я…

Больше говорить мне не дали. Грубый тычок в спину заставил замолчать, охнув от прострелившей боли. Потом меня запихали в карету без окон и куда-то повезли. Чтобы не колдовала, стянули руки за спиной и заткнули рот, а в довершении — надели мешок на голову. Последнее, что выхватил взгляд, как Эрмину и остальных участников также берут под стражу.

Со мной не разговаривали, ничего не объясняли, тычками заставляя делать то, что им нужно. Ехали мы недолго, дворец в двух шагах от площади, потом долго куда-то вели по коридорам и лестницам. Судя по тому, что постоянно спускались вниз, то ушли глубоко под землю. Отчетливый запах сырости и спертый воздух только укрепляли в самых нехороших предположениях.

Посадят в тюрьму? Казнят? Будут пытать?  — воображение рисовало жуткие картины средневековых пыток периода инквизиции и охоты на ведьм. Я дрожала от холода и страха. Единственной светлой мыслью, которая поддерживала во мне желание бороться — это мысли о Ферроне. Обошлось! Дуэль отложили. А когда выяснят, какие злодеяния замышляла Эрмина, что он тоже ее жертва, как и принц, и многие другие, тогда отпустят, а сама надобность в поединке отпадет. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Лязгнули железные затворы, и меня втолкнули внутрь какого-то помещения. Потом кто-то сзади стянул с головы мешок, после чего захлопнул дверь. Я огляделась — каменные стены в бурых потеках, кое-где раскрошившаяся кладка, гроздья паутины под высоким потолком и узкое зарешеченное оконце, сквозь которое едва пробивался свет. На полу пучок свежей соломы, в углу — отхожее место, пол земляной, студеный. Так и заболеть недолго.

За что меня сюда посадили? — слезы непроизвольно полились по щекам. — Неужели все было зря? — ноги отказывались держать, еле добрела до соломы и опустилась на нее, не заботясь о чистоте платья.

Непростая это камера, — едва успокоилась, вернулась способность размышлять, — для некоторых заклинаний не нужны слова или руки, достаточно силы воли. Но вот ее как раз и парализовало, придавило такой тяжестью, как если бы на плечи кинули увесистый мешок с песком. Неужели, так сильно меня боятся? Вон, даже руки не потрудились развязать. Интересно, куда бы я отсюда делась?

К счастью, долго предаваться унынию мне не дали. Лязгнул засов с той стороны, в камеру вошло четверо стражей, а следом за ними человек в плаще с капюшоном, полностью закрывающим лицо. В небольшом помещении и так было тесно, а теперь дышать тяжело стало, будто кислород перекрыли. Прямо передо мной возникла фигура мужчины в плаще. Он изучал меня некоторое время, сцепив ладони в замок на уровне моих глаз. Руки у незнакомца были ухоженными, с длинными пальцами, обтянутыми пергаментной кожей.

Затем меня вздернули на ноги и поставили прямо перед этим человеком. Я с волнением следила за тем, как его руки выписывают магические пассы в воздухе, как меня окутывает белое свечение, а на тело ложатся невидимые знаки. Стражи при этом невольно подались назад, будто бы ожидая от меня какой-то реакции. Но я только пошатнулась, внезапно потеряв опору, и сумела удержать равновесие.

— В этой женщине нет отродья из нижнего мира, — вынес вердикт незнакомец. У меня непроизвольно вырвался вздох облегчения. — Но она не та, за кого себя выдает. Опасности не представляет. Я хочу присутствовать при разговоре.

Тотчас стражники убрали кляп изо рта, освободили руки. Я поморщилась, растирая онемевшие ладони и разгоняя застоявшуюся кровь по жилам. Меня подтолкнули к выходу, на этот раз повежливее, но также молча. Проводили в другую камеру, поприличнее, с мебелью и удобствами.

— Приведите себя в порядок, — старший из стражи указал на таз с водой, кусочек мыла и полотенце. — Через пятнадцать минут принесу вам перекусить.

Уже что-то! — я обрадовалась и такому послаблению. Если правильно поняла, тот мужчина как-то определил, что я не демон. — Уже легче, костер мне не грозит. А что будет дальше? Ну, наверное, уже не так важно. Лишь бы Фер выжил. Я почти смирилась с тем, что не нужна ему, что он никогда не полюбит. Но это такая мелочь в сравнении со страхом за его жизнь.

Пользуясь возможностью, умылась, почистила одежду, насколько это возможно. В пылу схватки Эрмина испортила мое платье, так что выглядела я натуральной оборванкой. Стыдно в таком виде людям показываться.

Что, интересно, сейчас там происходит? Какую ложь придумала Эрмина, чтобы оправдаться? Поверил ли ей император? Что делает Фер? А Тобиан? Он единственный, кто хоть как-то прислушался и поверил мне. Надеюсь, он не пострадает.

Через пятнадцать минут стражник принес обед. Миску жидкой похлебки, отварных овощей и кусок хлеба. Оказывается, я сильно проголодалась. Смела еду за один присест, после чего прилегла на деревянный топчан, заправленный серым бельем, и прикрыла глаза. Теперь от меня уже ничего не зависело, оставалось только ждать.

Время потянулось так медленно, будто почти застыло. Тишина звенела в ушах, а сердце билось слишком часто, не позволяя уснуть. Скользкий ком то и дело подкатывал к горлу, вызывая порыв разрыдаться и в агонии биться головой о стену, но я нашла в себе силы справиться с истерикой. А когда окончательно пришла в себя и начала осмысливать случившееся, тишину прорезал знакомый голос, и я бросилась к решетке.

— У меня разрешение на визит! — Тобиан спорил со стражником, который отказывался его пропустить.

— Необходимо личное распоряжение, подписанное императором, — не сдавался страж.

— Этой бумаги достаточно! Не заставляй меня возвращаться и беспокоить императора еще раз! Или должность тебе не дорога?!

Под натиском лунного дракона страж все же сдался и нехотя подошел к камере, чтобы открыть ее и впустить Тобиана.

— Тоб! — я так обрадовалась, что бросилась в его объятия. — Как хорошо, что ты пришел!

— У нас мало времени, — отстранился и жестом предложил присесть за стол, сам опустился на стул. Посмотрел мне прямо в глаза и тяжело вздохнул. — Ты не представляешь, что там творится… — помедлил, видимо, подбирая слова, а я напряглась всем телом и закусила нижнюю губу, ожидая новостей. — Верховный маг Ромхайна, который прибыл из Храма Дракона, изучил кольцо и признал, что второе уничтожено мощной магией. Он нашел в нем след заклинания, которое не позволяет попасть под влияние чар истинной пары. Сказал, что раньше с подобным не встречался, но нити привели к создателям колец — Эрмине и Вэрлиму. После двухчасовой пытки, Вэрлим во всем сознался. Он рассказал все! О том, как они создали кольца, о том, как проводили ритуалы, чтобы извести Адэлин и Феррона, и о том, как Эрмина попала в тело сколопендры, а ты в ее тело. А еще об убийстве Рояны Гридейл во время нового ритуала и о заклинании слепка. А еще о том, что они планировали наложить проклятие с помощью императорской крови, — я рот открыла от неожиданности. Не предполагала, что любовник ведьмы окажется таким разговорчивым и сдаст ее с потрохами! Отличная новость! Лучше и быть не может!

— Я говорила, что…

— Все твои слова подтвердились, но Эрмина продолжает отрицать правду и во всем винит тебя. Верховный проверил ведьму и сказал, что она врет. За то, что Вэрлим во всем сознался, его помилуют. Адэлин сделала все, чтобы вернуть мужа. Заплатила за его свободу и уничтожение кольца. Думаю, хватит одной ночи, чтобы он воспылал к жене ответными чувствами, — я даже улыбнулась. — С Ферроном и Эрминой все намного сложнее… — он снова помедлил и вздохнул, а у меня сердце едва не выпрыгнуло из груди. — Ее приговорили к казни путем сожжения на площади. Дуэль отменили. Фер лютует и просит для Эрмины такого же снисхождения, как для Вэрлима, но император непреклонен. За заговор против императорской семьи предусмотрено одно наказание — казнь, а раскаиваться и говорить правду Эрмина не собирается. В общем, я пришел предупредить, что Фер скоро явится для разговора. Умоляю, попытайся убедить его в том, что Эрмине верить нельзя, что она заслуживает казни, а он свободы. Боюсь, после ее смерти он сделает непоправимую глупость!

— Обещаю, Тоб! Я сделаю все! Я люблю его, — выступили слезы и лунный поднялся на ноги.

— Удачи, — шепнул напоследок и скрылся за решетками камеры.

Не знаю, как вообще сумела не сойти с ума в ожидании стального дракона! Сидеть на месте невозможно, ходить бессмысленно, а губы и так искусала до крови. Самые худшие минуты в моей жизни оборвал противный скрежет решетки. Когда же на пороге камеры увидела осунувшегося, побледневшего и покрытого ссадинами дракона, едва в обморок не упала от волнения.

Он стоял и молча смотрел на меня с едва заметным прищуром. В грозовых омутах его необыкновенных глаз крутился ураган сомнений, и это намного лучше, чем та пустота и безразличие, с которыми сталкивалась раньше. Я так и застыла, вцепившись в спинку стула пальцами и царапая дерево ногтями от волнения.

— Ну, здравствуй, Надежда, — если бы не стул, я бы точно свалилась, даже колени подкосились от того, что я услышала настоящее имя из его уст. — Или все же Рояна? — недобро ухмыльнулся, медленно подошел и спокойно занял место за столом.

Нет! Я так и не смогла пошевелиться и сдвинуться с места.

— Теперь ты веришь, что я не обманывала тебя? Тогда в саду, когда мы пили вино в беседке, и я рассказывала тебе о своем мире. И потом, у водопада, когда держала в руках цветок, а ты рассказал, как умерла твоя мать. Помнишь, что я говорила о рае и аде? Помнишь, как трещало на мне платье, когда ты…

— Постой! — поднял руку, на миг зажмурился и сглотнул. Посмотрел на меня изучающим взглядом. — Это ничего не доказывает! Насколько выяснил, вы с Эрминой подруги. Она могла тебе все это рассказать.

— Подруги? — зажмурилась на миг, смахивая непрошенные слезы, — ты так ничего и не понял.

Внезапно осознала, что если признания Вэрлима для него пустой звук и даже приговор императора не открыл ему глаза на Эрмину, мне он подавно не поверит! Он одержим проклятой ведьмой! Но сдаваться я не собиралась. Набралась сил, отмерла, села напротив и протянула ему ладонь.

— Давай, возьми мою руку. Попробуй почувствовать вру я или нет. А я пока начну с самого начала. С того злосчастного окна и сколопендры. Выслушай, пожалуйста, — я видела сомнение в его глазах и нерешительность, даже некую брезгливость, но прошло несколько секунд, и Фер схватил меня за руку до легкой боли, крепко сжимая ладонь, пронзая проникновенным взглядом, таким прожигающим, будто дракон пробрался в мою голову. — Эрмина хотела тебя убить, но ритуал не получился, обычная сколопендра стала пристанищем ее души, а я умерла в своем мире и оказалась в ее теле. Это я ударила тебя подсвечником и по наставлению поганой мокрицы, втеревшейся в доверие, вонзила нож тебе в спину. И я же вытащила его, когда поняла, что натворила, и вовсе не хочу твоей смерти, вопреки всему, что ты со мной сделал. Я думала, многоножка служила хозяйке тела, поэтому столько всего знает о ней. Как же я ошибалась! Она обманула меня и старалась избавиться от тебя моими руками… — я начала подробно описывать каждый свой шаг, каждое событие, включая моменты близости и разговоры. Я говорила о своих чувствах без стеснения, в ответ сжимая его теплую руку настолько отчаянно, что перестала ощущать пальцы. Смотрела в сизые глаза с надеждой, замечая, как они теплеют в процессе повествования. Он ни разу меня не перебил и лишь когда дело дошло до того дня, когда случилась первая близость в теле Рояны, коротко спросил:

— Ты скрыла невинность магией?

— Пришлось. Я боялась, что ты снова мне не поверишь. Я столько раз пыталась рассказать тебе правду, но ты не верил. Видел перед собой лишь Эрмину, а она давно тебя предала и никогда бы не полюбила. Ты был счастлив с ней, когда моя душа находилась в ее теле, потому что я полюбила тебя искренне и всем сердцем, — призналась с легкой улыбкой, внутри умоляя его поверить каждому моему слову.

Он расслабил кисть руки, и его ладонь выскользнула из моей. Над нами нависла гробовая тишина, пугающая и вязкая. По взгляду стального дракона я не могла понять, о чем он сейчас думает и почему больше не смотрит на меня.

— Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Я верю тебе разумом, стоит закрыть глаза, и чувствую что-то такое… не могу объяснить. Назвать это проявлением связи? Я думал, что знаю, как распознать истинную пару, но оказалось, что нет. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что никогда не смогу полюбить так же, как люблю ее. Это выше моих сил, и я ничего не могу с этим поделать. — Феррон поднялся, давая понять, что разговор окончен. А я застыла, понимая, что проиграла, по щекам ручьем бежали слезы.

Стальной дракон давно ушел, а я не могла сдвинуться с места, смотрела на стул, где он сидел недавно, касалась ладони, которая чувствовала тепло его рук.

Он меня никогда не полюбит! — билось в сознании раненой птицей, причиняя нестерпимую боль. Не телу, но душе, — я ему не нужна. Никому не нужна в этом мире!

Как во сне прошел суд над Эрминой, на котором присутствовали драконы королевского рода и знать Ромхайна. Вэрлим, тот самый ведьмак, что убил меня, смотрел обожающим взглядом на беременную супругу, а та отвечала ему взаимностью и, казалось, не замечала свежих шрамов, изуродовавших его лицо после пыток. Как сказал Тобиан, который взялся опекать меня, муж Адэлин поддался магии истинной пары и когда осознал, какую боль причинил своей половинке, раскаялся. А шрамы оставил как напоминание о величайшей глупости, которую он совершил в жизни.

Я помню, как меня пригласили на беседу к императору, которому рассказала все, без утайки, будто священнику на исповеди. И он поверил мне, и даже наградил — позволил жить так, как я того пожелаю, и выбрать себе мужа по сердцу. Тогда я ничего не ответила, лишь поблагодарила за щедрость и ушла, глотая слезы отчаяния. Единственную награду, которая мне нужна, император был дать не в силах.

А еще через неделю на площади при скоплении народа сожгли преступницу Эрмину Коридейл. Даже там, в шаге от смерти, под свист толпы и улюлюканье, она стояла, гордо расправив плечи, и улыбалась. Тоб сказал, что ведьме позволили выпить яд, и она умерла без мучений. Но рев раненного дракона, пронесшийся в тот миг над городом, до сих пор стоял в ушах.