Глава 11

Если бы меня кто-нибудь спросил, что такое мучения, я бы ответил, что именно их сейчас и испытываю.

Прошло пять дней с тех пор, как все в моей жизни полетело к чертовой матери. Как состав, сошедший с рельсов, он мчит в бездну и тянет меня за собой. Я поддаюсь порыву и лечу следом, не пытаясь выбраться.

Окунаюсь с головой в работу, потому что делать больше ничего другого не могу. Про отцовские интриги практически забываю, лишь изредка, когда перед сном смотрю в потолок и не могу уснуть, мне припоминаются его слова. Но шлю как можно дальше старика и его интриги и проваливаюсь в сон без сновидений. Тренировки благополучно пропускаю, понимая, что не смогу ответить на главный вопрос Тимура – почему у меня так и не получилось продержаться и дня рядом с женщиной, которая мне не безразлична. И даже не день, а несколько часов и один незавершенный ужин. Сорванное свидание, которое даже нельзя назвать свиданием. Жалкая попытка доказать прежде всего себе, что Карина ошибается. Но она, черт побери, всегда оказывалась права…

На работе я поглощен делами настолько, что сам не понимаю, как игнорирую мир вокруг. Особенно слухи, которые все же до меня добираются. И эти слухи не обо мне, а о моей сестре. Впервые, пожалуй. И я не могу их игнорировать. Ведь Саша делает то, что отец хочет получить от нас. Чем занимается младший брат – мне вовсе плевать. Выкрутится сам. Но решение Саши я не могу оставить в покое, и вот набираю ее номер, задержавшись в офисе в очередной раз.

– Привет, – Саша отвечает не сразу, и голос у нее какой-то запыхавшийся, что мне совершенно не нравится.

– Здравствуй, сестра, – произношу твердо, едва ли не по буквам, пытаясь унять эмоции. Злиться пока рано, но Саше все же удалось вновь всколыхнуть во мне это безумное чувство. – Как прошел день? – Она игнорирует мой вопрос, поэтому продолжаю говорить: – Как прошло свидание? Слышал, что ты встречаешься кое с кем.

И вновь я не получаю ответа, поэтому приходится повысить голос, чтобы наконец-то достучаться до сестры. Она там в облаках, что ли, летает?

– Эй, ты меня слышишь?

– Да, Антон, я тебя слышу. Что-то хотел сказать?

– Как бы уже, – едва не закатываю глаза. – Это правда?

– Что?

– Ой, Саш, ты же понимаешь, – недовольство во мне растет, грозясь лопнуть как мыльный пузырь. – Про слухи, которые ходят в компании. Ты серьезно? Официант?

– И что с того?

Когда я узнаю, что моя сестра по слухам начала встречаться с официантом из нашего же ресторана, сначала не верю, а потом проверяю и убедившись, что это правда, едва не срываюсь с места. Вот настолько я поражен услышанным, но когда Саша подтверждает, то просто оседаю в кресло и чувствуя, как внутри все клокочет. А потом бах, словно срабатывает какой-то пусковой механизм, щелчок и пусто.

– Ты меня удивляешь, – усмехаюсь. – Значит, включилась в гонку?

– А ты?

А я? Что я должен ответить? Не знаю.

– Теперь, видимо, придется. Раз уж ты в это влезла, – произношу ровно то, что хотела бы слышать от меня сестра, ведь так она получит верный ответ, на который рассчитывала с самого начала. И еще мой ответ дойдет до Карины. Вот из-за нее мне приходится солгать сестре.

– Не хочешь плестись в конце? Всегда и во всем второй, не так ли?

– Не дождешься. – Я едва не срываюсь. – Тогда до встречи на семейном ужине.

– На каком еще ужине? – голос сестры звучит испуганно. Вполне убедительно, чтобы поверить. Она не в курсе про ужин, назначенный нам троим, но почему?

– Разве тебя еще не предупредили? – С трудом верится, что Карина ее не предупредила. – Отец проводит на следующей неделе ужин. Тренируй своего официантика, чтобы убедить отца в искренности ваших чувств. Пока секс в туалете, и ужин не воодушевляют на победу, не так ли, Саш?

Секундное молчание срывается ее резким прощанием сквозь зубы:

– До встречи.

Выдыхаю и, откинувшись на спинку кресла, вновь гипнотизирую потолок, но уже офисного кабинета.

Странно. Всё это очень и очень странно. И нет, дело не в сестре и в ее выборе «пары». Официант, бизнесмен, школьный учитель или механик – без разницы кто, потому что расхлебывать-то кашу придется Саше, а не мне. Пусть ее выбор и шокирует, но все мои мысли сосредоточены на ином – какого черта творит Карина?! Ведь она не могла не знать о предстоящем ужине, о котором меня еще накануне предупредили. Так чем она так занята, что не может выполнять простые обязанности помощника?

Резко поднимаюсь и, впившись пальцами в столешницу, смотрю в окно. Уже темно. Карина, вероятно, уже дома. К черту условности, предупреждения или иные правила, которым я никогда не следовал. Схватив ключи от машины и телефон, срочно покидаю кабинет. У меня есть еще одно важное дело, которое более не терпит отлагательств.

***

Как же сложно играть. Сложно врать, притворяться и быть услужливой, лишь бы никто не заметил, как у меня кошки на душе скребут. После встречи с Антоном все идет наперекосяк. Я нормально не сплю, не могу нормально работать. Я даже в тапочках сегодня уехала на работу, благо в машине оказались запасные туфли, которые совершенно не подходят к костюму, но мне плевать, лишь бы окончательно нервы не сдали. Всё валится из рук, забываю обо всём, что нужно и важно помнить. А еще Саша и план, который нельзя провалить! Мне приходится тащить ее в салон, чтобы она наконец-то выглядела как влюбленная женщина, наряжать ее в платье, которое она носит лишь по особым случаям (очень редко) и пытаться быть собой, когда на самом деле я расклеилась. Квашня, одним словом.

Поэтому когда возвращаюсь уже затемно домой и, избавившись от костюма, неподходящей обуви и макияжа, из-за которого все лицо чешется, переодеваюсь в вытянутую футболку и шорты. Оформляю доставку еды. Нужно же хоть что-то впихнуть в это измученное от голода, усталости и нервов тело, иначе к утру я окончательно склею ласты.

Звонок не заставляет меня долго ждать. Мчусь на всех порах к двери и открываю ее, предвкушая, как набью живот лапшой и пиццей, но вместо еды получаю нечто иное.

– Цветы? – изумленно выдыхаю и лишь потом замечаю, что букет мне протягивает не курьер, перепутавший дверь, а Антон.

– Здравствуй, Карин.

Едва не валюсь с ног. Вот так он меня шокирует своим появлением, да еще не с пустыми руками. Чудом не лишившись возможности стоять, произношу:

– Что ты здесь делаешь?

Антон хмурится. Наверное, ожидал другого приема. А я не знаю, как должна вести себя с ним, да еще наедине. Так и не придумала, хотя понимала, что рано или поздно мы все же встретимся.

– Решил навестить тебя.

– Зачем?

– Хотел поговорить.

– Мы же вроде уже поговорили?

– Нет, – и он качает головой. – Так я войду или буду и дальше тут стоять?

Хмурюсь. Ох, не нравится мне этот «визит вежливости». Но Антон прав – на лестничной площадке появляется соседка, которая возвращается со своей шумной собачкой с прогулки, и косится в нашу сторону.

Киваю, отступаю и предлагаю Антону войти. Цветы не беру. Страшно к ним прикасаться.

Мне вообще боязно видеть Антона на своей территории, да еще тогда, когда я его не жду, и уж точно не готова к встречи. Выгляжу, наверное, как чучело, но он, лишь мазнув по мне взглядом, ничего не говорит. Входит в квартиру, я дверь прикрываю. Смотрю на него, нервно проглотив комок, который напрочь забивает горло. Дышать как-то сложно, тяжело дается любое движение.

– Нужно было предупредить. Я не ждала тебя.

– Если бы предупредил, ты бы не открыла дверь.

Пожимаю плечами.

– Я доставку жду.

Антон ничего не отвечает. Так и стоит с цветами посреди коридора, не зная, куда себя деть. Впрочем, то же самое чувствую я.

– Глупо как-то, – выдыхаю и приближаюсь к нему. – Давай.

Забираю цветы и отхожу, судорожно пытаясь припомнить, где у меня валяется ваза.

– Они же для меня? – неумело шучу, бросая через плечо.

– Только для тебя, – отвечает он и едва не сбивает словами с ног. Замираю, крепко вцепившись в букет.

– Повтори?

Слышу его шаги. Слышу, как кровь пульсирует в голове. Как мое дыхание срывается, когда Антон останавливается за спиной. Сантиметры… Нас отделяют друг от друга сантиметры.

– Только для тебя, Карин. Все цветы только для тебя.

Сердце ухает в пятки. Еще чуть-чуть и…

Звонок в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте.

– Доставка! – кричу я, впихнув букет обратно в руки Антона, и мчусь к двери.

Спасительная лапша! Чудотворная пицца! Курьер, которого я готова расцеловать, но вовремя сдерживаюсь, понимая, что за мной пристально наблюдает коршун, который может душу вытрясти из милого парнишки, беззаботно вручающего мне пакеты с доставкой. Рассчитавшись, я закрываю дверь ногой и осторожно оглядываюсь. Антон все еще стоит там же, держит злосчастный букет и прожигает во мне дыры своим темным пугающим взглядом.

– Надеюсь, ты голоден.

Он кивает. Он голоден.

Я вижу по его глазам, как сильно он голоден. И это, черт побери, пугает. Но не страх волнует меня, а иное – Антон на грани, как и я. Мы едва держимся, чтобы не наброситься друг на друга.

Впервые я вижу в его глазах правду, и честное слово, треклятые бабочки устраивают хаос в моем животе!

– Тогда прошу к столу, – дрожащим от волнения голосом произношу, предлагая пройти в гостиную.

Здесь мы устраиваемся за журнальным столиком. Я сбрасываю подушки на пол, на которые мы позже садимся. Раскладываю еду по тарелкам, для цветов все же нахожу подходящую вазу, и теперь они украшают мою одинокую квартирку.

Тайно наблюдаю, как молча стягивает с себя пиджак Антон, снимает галстук, расстегивает верхнюю пуговку на рубашке и закатывает рукава. Он присаживается рядом со мной на пол, согнув ноги по-турецки. Мы принимаемся в полном молчании за еду, и лишь когда половина порций съедены, я откидываюсь назад, прислоняясь к дивану, и выдыхаю:

– Как в старые добрые времена.

Но он Антон продолжает молчать, чем меня еще больше беспокоит.

Закрываю глаза и набираюсь сил. Знаю, если скажу сейчас правду, то он, скорее всего, уйдет. И лучше бы, чтобы он промолчал, но даже если ответит перед уходом, то я пойму. Действительно пойму…

– Я перешла работать к Саше, потому что мне так велели.

Осторожно открываю глаза и смотрю на Антона, медленно выпрямившись.

– Или работа на Сашу, или…

Он понимающе кивает.

– Я бы не смогла работать с тобой бок о бок, как бы сильно этого не хотела. Было бы трудно. Понимаешь? Они были правы. Я бы сдалась.

Антон молчит. Ну да, чего же я еще ждала?

Поднимаю руку и подношу ее к груди. Там, где сердце.

– Ты был тут. Всегда тут.

Он молчит. Смотрит на мою ладонь и ни слова не скажет, а меня аж трясти начинает.

– Ничего не скажешь?

Антон медленно начинает улыбаться.

– Не смей, ладно?

Улыбка на его губах превращается в смех.

– Я тут как бы душу изливаю! Ты совершенно не умеешь ухаживать за девушками! Свидание было ужасным!

Антон продолжает хохотать.

– Так научи, – произносит сквозь смех, и я взрываюсь. Меня лихорадит. Я сжимаю кулаки и набрасываюсь на его, чудом не уронив коробку с пиццей на пол. Антон ловит меня, прижимает к себе и целует. Ни слова больше. Только то, что нам так не хватало…

Я люблю его. Люблю! Всегда любила!

Не знаю, произношу ли вслух или всё остается в моей голове, но слова сейчас уже не важны. Он со мной, рядом. Так близко, что я могу поклясться – слышу, как стучит его сердце под моей щекой, как горит наша кожа там, где мы касались друг друга. Его пальцы путаются в моих разметавшихся по подушкам волосах. Я улыбаюсь и больше не прячу слез. Впервые это слезы радости.

Мы вместе. Наконец-то…