Глава 4

— Эль, что нам делать? — спросила я сидевшую с озабоченным видом подругу.

Она только что получила приглашение на тот же самый отбор к герцогу Туманному, что и я. 

Правда, в отличии от меня, расстроилась лишь из-за того, что придется бросать наше, только-только начавшее работать, дело.

— Эль, я не могу участвовать в этом кошмарном отборе! Понимаешь? Не могу! — я чуть не плакала. — Вчера мне, конечно, хотелось сделать из герцога тот самый шашлык, про который рассказывала Алекс. Но за ночь я немного успокоилась и поняла, что мне лучше вообще не появляться рядом с этим подлецом.

— Милада, ты что, до сих пор его… любишь? — дрогнувшим, полным сочувствия голосом спросила подруга. — Бедная моя девочка.

— Нет, ты что?! — возмутилась я. — Давно презираю и ненавижу. Просто мне… противно снова быть рядом с ним, вот и все!

— Тогда тебе надо поговорить со своим дядюшкой,  — решительно объявила подруга. — Напиши ему письмо и потребуй отменить твое участие в отборе.

— Вряд ли я могу что-то требовать, Эль, — я грустно усмехнулась. — Не то у меня положение. Но написать ему надо, ты права!

Ответ на мое письмо от дядюшки Освальда не пришел. Ни днем, ни вечером, ни на следующее утро.

— Милада, поезжай сама к опекуну и поговори с ним. Должен же он понять, что у тебя есть свои собственные желания и планы на жизнь?! Я верю, что барон Барашанс разумный мужчина, — Эль, как обычно, была настроена решительно, заражая и меня своей смелостью и энергией.

Поэтому, подождав еще немного и поняв, что мое письмо опекун просто проигнорировал, я отправилась в дом к своим родственникам.

— А тебе что здесь надо? — скривилась Габи, увидев меня, заходящую в холл. Кузина была одета в нарядное уличное платье и явно собиралась отправиться на прогулку. На голове у нее красовалась бледная, лимонного цвета шляпка, подчеркивающая длину ее носа и сероватый оттенок кожи.

— Здравствуй, Габриэлла, — поприветствовала я сестру, подумав, что надо бы посоветовать ей сменить цвета в одежде. Ведь если нарядить ее в сочные, глубокие оттенки, то девочка будет выглядеть вполне симпатичной.

В этот момент на лестнице появился старший брат Габи, мой кузен Виллиамир Барашанс. Как и сестра, он был одет в прогулочный костюм, неплохо сидевший на его несколько оплывшей, с узкими плечами фигуре. Видимо, у них планировался семейный выход.

— Мили, что ты здесь делаешь? — в тон сестре поинтересовался Вилл, спускаясь.

— Хочу поговорить с дядюшкой Освальдом, — коротко ответила, стараясь не обращать внимания на настойчивый взгляд, которым Вилл прошелся по моей фигуре.

— Он в кабинете, — небрежно бросила Габи. Брезгливо оглядела мое скромное платье и добавила:

— Только не задерживай его — мы идем в новый городской парк. Сегодня его открытие, не хотелось бы из-за тебя опоздать к началу.

— Что тебе, Милада? Разве я тебя приглашал?  — не слишко любезно встретил меня дядюшка, когда, постучав, я вошла в кабинет. Мельком глянул в мою сторону и продолжил перебирать бумаги на своем рабочем столе.

— Дядюшка, мне нужно поговорить с вами, — я стиснула пальцы, чувствуя, что начинаю волноваться. Это только рядом с Эль и Алекс я смелая и решительная, а когда остаюсь одна, весь мой боевой настрой куда-то улетучивается.

Я грустно усмехнулась: да еще с гадким герцогом моя привычная застенчивость пропадает, и я становлюсь дерзкой и острой на язык.

Между тем опекун с досадой произнес:

— Ты не вовремя, Милада, мы с семьей идем на прогулку.

Выпрямился и медленно пошел в мою сторону, рассматривая меня странным взглядом — пристально и с каким-то непонятным интересом, словно впервые увидел.

Остановился в двух шагах от меня и задумчиво проговорил:

— Но, впрочем, можешь остаться и подождать, пока я вернусь. Твоя комната еще свободна, располагайся в ней. После ужина поговорим.

С этими словами опекун вышел, оставив меня одну в кабинете.

Я с трудом дотерпела до ужина, тревожно меряя шагами свою прежнюю маленькую комнату и размышляя о свалившихся на меня проблемах.

Удастся ли мне уговорить дядюшку не отправлять меня на отбор к герцогу? А если нет, что мне тогда делать?

И как быть с нашим свадебным бюро? На некоторое время, пока идет отбор вместо нас делами будет заниматься Стефана, кузина Эль. Она уже несколько раз помогала нам и немного в курсе дел. Да и Алекс обещала помочь.

Но это годится только на несколько дней, не больше, а дальше нам с Эль необходимо возвращаться к работе.

К моменту, когда семья моих родственников вернулась домой и меня позвали на ужин, я уже окончательно измучилась от своих переживаний и беспокойных мыслей.

Надеясь сразу после ужина переговорить с дядюшкой, побежала в столовую, даже не подозревая, какое испытание меня там поджидает…

В столовой меня встретил недовольный взгляд тетушки Азалии.

— Что привело тебя в наш дом без приглашения, Милада? — процедила она, стоило мне войти в столовую.

— Ой, матушка, ну о чем вы спрашиваете! Там, откуда Миладка родом, такие вещи делаются запросто. Захотела, и приехала. Захотела, и явилась к обеду или на ужин. Милая провинциальная непосредственность, — протянула тоненьким голоском Габи, и невинно захлопала ресничками.

В этот раз на ней было бледно-голубое платье, отделанное по вороту кремовым кружевом. Очень красивое. Жаль его цвет «съедал» внешность Габи без остатка, делая ее похожей на платяную моль.

— Мне надо было поговорить с дядюшкой, и он пригласил меня на ужин, — коротко ответила я, проходя к столу. 

Вот ведь гадины, уже не помнят, что по закону я имею полное право жить в доме опекуна. Так что, этот дом и мой тоже. Хотя и не нужен он мне, такой дом…

— Мама! Габи! Ну что вы такие неприветливые? Мила, иди садись сюда, — раздался голос Вилла. Он поднялся и отодвинул для меня стул рядом с собой.

Чуть поколебавшись, кивком поблагодарила его и села. Аппетит резко пропал, хотя совсем недавно я была страшно голодна.

Тетушка недовольно поджала губы, но смолчала. Опекун занимался своим салатом, делая вид, что не слышит наш разговор.

— Мила, расскажи, как твои дела? Тетушка Бренда тебе, наверное, житья не дает? — наклонился ко мне кузен.

— Сынок, что ты такое говоришь, — попеняла Виллу его маменька. Но при этом глядела на него так ласково, что было понятно, что она полностью на его стороне.

— Ну а что, мама, разве я не прав? Тетка Бренда хоть кого до нервной икоты доведет, — и визгливо захохотал, захрюкал, довольный своей шуткой.

— Мне не на что жаловаться, — проговорила я, опустив глаза на скатерть. 

От противного смеха братца зазвенело в ухе. Да и просто стало гадко, что он так говорит про милую Бренни, к которой я испытывала искреннюю симпатию.

— Да ладно, Мила, не делай вид, что старуха тебе нравится, — Вилл наклонился и, обдав запахом лука, прошептал, почти касаясь губами моего уха:

— Все знают, что ты добрая девочка, милая Мила. А знаешь, мне это нравится…, — и я вдруг почувствовала на своем бедре его ладонь.

Отшатнулась, и в тот же миг, Вилл стиснул пальцы, больно сдавив мне кожу.

Я вскрикнула и оттолкнула его руку:

— Ты что делаешь, Вилл?! Тетушка Азалия! — повернулась к наблюдающей за нами мамашей нахала. — Приструните своего сына!

— Да ладно тебе. Ты что, шуток не понимаешь, Милашка? — Вилл зашелся хрюкающим смехом и снова попытался облапать мою ногу.

Вслед за ним тоненьким голоском засмеялась и тетка Азалия, которой с ее места было прекрасно видно все произошедшее. Габи тоже захихикала, хотя явно не поняла, что случилось. Один дядюшка Освальд молча сидел над своей тарелкой.

— И правда, Милада, что ты крик поднимаешь из-за ерунды? Лучше бы сказала спасибо, что на тебя обратили внимание. Тем более, такой мужчина, как мой сын, — произнесла в итоге тетушка Азалия и мило улыбнулась довольно хрюкающему Виллу.

— Вилл, Азалия, прекратите немедленно. Милада, ты закончила ужин? — внезапно прозвучал голос дядюшки Освальда. — Если да, то иди за мной — поговорим у меня в кабинете.

Я вскочила со стула, хотя почти ничего не успела съесть. Торопливо пошла за опекуном, мысленно благодаря за то, что избавил меня от необходимости терпеть мерзкое обращение родственников.

Возле кабинета дядюшку догнал лакей. Торопливо поклонившись, передал барону письмо. Тот вскрыл конверт и пробежав глазами текст, повернулся ко мне:

— Милада, мне необходимо срочно уехать. Поговорим утром, зайди ко мне перед завтраком, — зачем-то положил руку мне на плечо, стиснул его. Хотел что-то еще сказать, но передумал. Повернулся и ушел.

Я с досадой смотрела ему вслед — да что же это такое! Никак не поговорю с ним. Теперь еще и на ночь здесь оставаться!

На половине пути к моей комнате меня догнал слуга:

— Леди Миладария, приказано проводить вас в новые покои.

— Что?! Почему я не могу остаться там, где жила? — удивилась я.

— Приказано вас проводить, — повторил слуга, здоровый детина с бегающими глазками. — В вашу комнату кого-то другого поселили, а вам новые покои выделили.

Место, куда меня привел нагло ухмыляющийся лакей, оказалось на первом этаже крыла, где обычно селили прислугу. Однако, судя по царящей вокруг тишине, сейчас все комнаты пустовали.

— Вам тут спокойно будет, леди, — подтверждая мое предположение, произнес лакей. — Слуг всех по домам нынче отправили, никто вам мешать не будет. Только старая Марча, кухарка наша, осталась. 

— Но она не в счет — бабка глухая, как пень. Спать завалится, и до утра из комнаты носа не высунет, — ухмыльнувшись, добавил парень и исчез.

«Покои», где мне предстояло провести ночь, оказались маленькой комнатушкой, еще меньше моей прежней. К тому же, ужасно грязной. В двери отсутствовал замок, да и сама дверь не выглядела надежной.

Я села на застеленную линялым покрывалом кровать и расплакалась — ну почему я не такая решительная, как Эль? И не такая смелая, как Алекс?

Они бы сейчас пошли и вытрясли из тетушки нормальную комнату. А мерзавцу Вилли повыдергали бы все его реденькие волосенки.

Меня аж затошнило, как вспомнила его надушенный локон коснувшийся моей щеки, когда кузен шептал гадости про Бренду. Как может мужчина иметь такие противные, вонючие волосы? 

Даже у наглого Туманного волосы приятнее. Намного приятнее… И цвет, и запах. И на ощупь они, наверняка…

Разозлившись на себя, что опять вспоминаю этого негодяя, я даже плакать перестала. Поднялась с кровати, взяла стул и вставила ножкой в стальную скобу, служившую дверной ручкой — нет замка, так пусть хоть стул будет вместо него. Подтащила к двери рассыпающийся от древности комод, а сверху взгромоздила пуфик с облезлой сидушкой — пусть тоже служат мне защитой.

Не раздеваясь, прилегла на кровать поверх покрывала и снова заплакала. Почему-то перед глазами встала картина, как кузен Вилли лапает меня за бедро, а его мамаша довольно улыбается, глядя на это.

«Какие же они… низкие, — прорвалась сквозь слезы мысль. — даже герцог Туманный никогда не позволял себе ничего подобного!»

От мыслей о герцоге слезы у меня высохли сами по себе, сменившись злостью — это из-за него в оказалась в такой ситуации! Еще одна его подлость, от которой  мне приходится страдать!

Вскоре я, все-таки, заснула тревожным, прерывистым сном, полным кошмаров и беспокойства.

Правда, спала недолго — посреди ночи в испуге вскочила оттого, что снаружи мою дверь с силой дергали за ручку, пытаясь открыть…

— Ми-ила! Добрая, сладкая девочка! Открой своему кузену Ви-иллу, — дурашливо пропел за дверью пьяный голос. — Открывай скорее, красоточка. Я хочу тебя увидеть.

— И не только увидеть, — захрюкал он и громко икнул. — Потрогать тебя тоже хочу, милая Мила.

Замерев на кровати, я с ужасом смотрела на полотно двери, ходящее ходуном под ударами мужских кулаков. Оглядела комнату в поисках, чем бы стукнуть пьяного урода, если он все-таки сможет открыть дверь.

Как назло, ничего подходящего не находилось. Не было даже захудалой вазочки, которую можно было бы опустить на завитую, напомаженную голову кузена.

Между тем, дверь снова содрогнулась под ударом пьяного кулака, но выстояла. Ножка стула крепко цеплялась за косяк и не давала ее открыть, а комод надежно перегораживал дверной проем.

Я тихонько сидела, с ужасом ожидая, что в любой момент кузен доберется до меня, и соображая, как буду отбиваться.

К счастью, побуянив еще несколько минут, пьяный урод, видимо устал.

Удары стали раздаваться реже, ругань все тише и неразборчивей, и в какой-то момент все стихло. Не знаю, ушел Вилл, или уснул прямо под дверью, но больше он не пытался прорваться ко мне.

Естественно, я уже не смогла заснуть, с тревогой ожидая, что в мою дверь опять начнут долбиться. Кое-как дождалась утра, отодвинула комод от двери и осторожно выглянула.

В коридоре было пусто, только откуда-то раздавались голоса выполняющих свою работу слуг.

Вздрагивая от каждого шороха, и нервно оглядываясь, я побежала в сторону лестницы на верхние этажи. Вихрем взлетела по ней и через минуту стучалась в кабинет дяди, зная, что он рано начинает работать.

— Заходи, Милада, — опекун распахнул дверь, пропуская меня внутрь.

— Дядюшка Освальд, прошу вас отменить мое участие в отборе! — начала я с самого важного. Жаловаться ли мне на его сына, я пока не решила — кто его знает, не сделают ли меня виноватой в этом происшествии. Скажут еще, что я сама пригласила этого урода в свою комнату…

— С чего мне это делать, Милада? — холодно осведомился опекун, стоя ко мне в пол оборота и рассматривая какой-то документ на столе.

— Я не могу участвовать в отборе герцога Туманного! — как могла твердо заявила я. — Я… я его ненавижу!

— Ну и что? — равнодушно переспросил дядя. — В семейной жизни любовь вообще не обязательна. Стерпится — слюбится.

Видя, что я молчу, не зная, что еще сказать, опекун отошел от стола и остановился передо мной:

— Милада, или ты едешь на отбор, или я лишу тебя ежемесячного содержания, — ровным голосом объявил он.

Я едва не рассмеялась — без этих копеек я легко смогу прожить. Тем более сейчас, когда у нас с Эль есть свое дело.

Но вслух ничего не сказала, просто смотрела в дядюшкины желтоватые глаза под кустистыми седыми бровями:

— Я согласна, дядя Освальд.

Он удивленно покачал головой, потом нахмурился:

— Еще я подам в суд на снятие опеки, Милада. И тогда ты будешь считаться сиротой без покровительства. Ты знаешь,  какая судьба ждет таких девушек?

— Н-нет, — проговорила я, подозревая, что сейчас услышу что-то ужасное.

— Таких девиц отсылают в пансион под патронажем королевской семьи. Там их держат до самого замужества, обучают некоторым премудростям, необходимым женщинам в семейной жизни. Замуж их выдают по запросу от любого мужчины, которому потребуется жена.

И никто не станет смотреть, что там за жених — если он в состоянии заплатить налог, ему отдадут любую девицу на его выбор. Никого не волнует, кто он — бедняк, повеса, игрок, или просто жесток и уродлив.

Дядюшка замолчал, наблюдая за растекающимся по моему лицу ужасом.

— Есть еще старики, которым нужен уход. Они тоже любят прикупить себе жену из этого заведения. Да, и вдовцы с целым выводком детишек, которым нужна бесплатная нянька там частые клиенты.

— Вот, что тебя ждет, Милада, если ты откажешься участвовать в отборе, — все так-же холодно закончил опекун.

— Не может такого быть! — я даже попятилась от дядюшки, не в состоянии поверить, что он может так со мной поступить. И не до конца веря, что такой кошмар может твориться в нашем королевстве.

— Может, девочка, может, — строго повторил дядя. — И это случится с тобой, моя красавица.

Он неспешно сделал несколько шагов и остановился у меня за спиной. Встал так близко, что я почувствовала исходящий от его тела тяжелый запах.

Неожиданно мужчина положил руки мне на плечи, подался ко мне лицом и прошептал:

— Но я могу избавить тебя от всего этого, прекрасная Милада...

— Что мне для этого надо сделать? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Совсем немного, дорогая. Немного приятных вещей. Просто быть… ласковой со мной. Ты ведь понимаешь, о чем я? — он подался вперед, так что я почувствовала его дыхание на своих волосах.

— Нет, дядюшка. Не понимаю, — произнесла, стараясь, чтобы мой голос не дрожал — да как он может предлагать такое?!

— Милая, невинная девочка, — прошептал мужчина и его пальцы на моих плечах дрогнули. Сжали с такой силой, что мне стало больно. Он с шумом втянул воздух у моего затылка и прошептал: — До чего же ты сладко пахнешь…

Я рванулась из держащих меня рук, и отскочив на пару шагов, повернулась к нему:

— Вы мой дядя, как вы можете предлагать мне такое!

Мужчина пренебрежительно усмехнулся:

— Если тебя это волнует, то родство у нас с тобой так себе, можно сказать и нет его. Меня назначили твоим опекуном, Милада, потому что все твои прямые родственники, увы, отправились к праотцам.

— Так что, ты можешь без всякого смущения дарить мне свои нежности, моя сладкая красавица, — прошептал он, меняясь лицом — глаза засверкали, рот приоткрылся и длинный язык облизал сухие, синеватые старческие губы.

— Я буду добр к тебе, моя девочка. Поселю в красивом доме, куплю тебе много нарядов, которые подчеркнут твою красоту, — он шагнул ко мне и попытался обнять.

Дрожа от отвращения, я с силой оттолкнула его и кинулась к дверям — лучше отбор у герцога Туманного, чем этот… эти… родственники!

В маленьком домике меня встретила взволнованная Бренни. Увидев меня на пороге, заплаканную и бледную, она развила бурную деятельность: заставила меня умыться, усадила за стол и налила огромную кружку ягодного отвара:

— Быстренько выпей и съешь вот эти булочки, а потом расскажешь своей тете Бренни, что с тобой приключилось.

Едва не расплакавшись от ее заботы и доброго голоса, я отхлебнула вкуснейшего напитка, съела кусочек булочки и начала рассказывать.

Рассказала все-все. И про Вилла с его матушкой, и про дядюшку Освальда и его ужасное предложение. И про отбор и герцога. Даже про наше с Эль свадебное дело все рассказала.

— Ты ешь, ешь, деточка, — Бренни подлила мне еще отвара и задумчиво уставилась на стенку, хмуря свои густые брови.

Потом повернулась ко мне и улыбнулась светлой улыбкой, совершенно преобразившей ее суровое лицо.

— Так, про семейку Барашисов, начиная со слизняка Освальда, и заканчивая дрянью Габриэллой можешь забыть, как страшный сон. 

Никаких пансионов для сирот, про которые рассказывал этот мерзавец, в нашем королевстве нет и никогда не было. Отказаться от опеки он не сможет, потому что... ему это не выгодно.

Но наделать тебе пакостей, если ты не отправишься на отбор, гаденыш Освальд вполне может. И даже муж твоей подруги Александры не сможет помочь, потому что закон будет на стороне твоего опекуна. Так что, лучше тебе принять участие в отборе, моя дорогая.

— Что дальше? Дальше у нас сам отбор. Деточка, я так поняла, что ты не хочешь ехать туда, потому что там в женихах ходит мужчина, разбивший твое нежное сердечко? И, может быть, до сих пор живущий в нем? — продолжила Бренни, хитро прищурившись.

— Нет, тетушка, я уже давно забыла про этого герцога, — уверена, мой голос звучал твердо. — Он для меня просто неприятное воспоминание и все! Меня волнует наше с Эль дело. Кто будет им заниматься, если мы обе очутимся на отборе?

— О, этот вопрос решается очень просто, — пожилая дама взмахнула руками, словно фея волшебной палочкой. — Потому что у вас есть… тетушка Бренни. То есть я!

Я отправлюсь в вашу контору и займусь делами на пару с этой девочкой, кузиной Эль. Как ее зовут, напомни?

— Стефана, — машинально ответила я, не веря своим ушам. — Вы, правда, займетесь этим, Бренни?

Спрашивая ее об этом, я почему-то ни секунды не сомневалась, что отдаю наше дело в надежные руки.

— Правда, моя девочка. Истинная правда. И можете с подругой ни о чем не волноваться — я за всем присмотрю. А вы развлекайтесь. Ведь отбор, это ужасно весело — интриги, подлости конкуренток, подковерная борьба! А еще танцы, подарки, балы… Ах, где ты, моя молодость, — Бренни восторженно вздохнула. 

Потом вернула себе серьезный вид и скомандовала:

— В общем, встаем и начинаем заниматься подготовкой, Милада! Кстати, ты ведь не собираешься ехать к своему… эм… к этому противному герцогу в старых платьях?

И пока я ошарашенно хлопала глазами, выпрямилась во весь свой огромный рост и торжественно пробасила:

— Дорогая, ты обязана быть во всеоружии, и никак иначе! Не позволяй этому прекр… противному герцогу испортить тебе настроение. Опереди его и испорти ему жизнь! 

Щелкнула пальцами и объявила:

— И поверь своей тетушке Бренни  — Самые коварные планы в исполнении женщины начинается с выбора красивого платья! Поэтому для начала мы разберемся с твоим гардеробом!