Глава десятая · Боевые полеты

И пошли мы, сначала к послушницам в комнатку соседнюю, а там и к саду крытому, в котором я душу загубленной послушницы уже принимала. А как в сад тот пришли, так Самина, ведьма тихая да милая, проход меж деревьями да прямо через стену и открыла. Мы туда прошли и в саду очутились, да не с той стороны, где усыпальница, а совсем с другой. Саминка рукой нам на прощание махнула, да деревьями и травами проход в стене затворила, от глаз чужых скрывая.

— Нет здесь магов, — прошептала я. — Они все там, где души томятся. И меня туда манит, мочи нет.

— Нельзя тебе туда, Весения, — Татина зашептала. — Если удержаться не сможешь, скажи.

— Дарлата нам надо, он знает, что делать, — ответила я.

— Так пойдём и добудем мага? — Перла испросила.

— Да как же мы его добудем-то? Он же черноте той поддался? — едва не заревела я.

— Ведьмы мы, или как? — Златания вперёд выступила. — А если силу объединим, так нам никакие маги не страшны будут.

— Только ты, Златушка, туда лучше не суйся, — Татина княжне проговорила.

— А может туда мне и нужно, — Златания плечами дёрнула. — Как туго вам станет, так меня и пускайте. Только я сама проклятье не могу востребовать. Мне разозлиться нужно сильно.

— Вот ты и оттянешь внимание на себя, — Татинка кивнула. — Но нам нужно магистра как-то подманить. А это только ты, Весения, сможешь. Ты для них сейчас самая главная подмана.

— Нельзя мне туда, а ну как заберут? Они меня только и ждут, я им открыть усыпальницу должна, — зашептала я, а сама холодею от слов таких.И не понимаю, откуда знание идёт, а верное оно.

— Правда её, нам Весению отдавать никак нельзя, — Перла вступилась.

— Сами мага выманим, — Фатия проговорила.

— Выйдем, да скажем, что знаем, где Весения прячется, — Перла продолжила.

— А если Дарлат не пойдёт? — Татина испросила.

— Так скажите, что я других боюсь, ведьма во мне играет, не пущу никого к себе более, — придумала я.

— Так и сделаем, — Татинка кивнула. — Да только не прямо пойдёте, а через сад зимний. А магистра потом в обход ведите, мы здесь ждать будем.

Так и спровадили Перлу да Фатию по пути обратному, а сами и скрылись в саду.

— Ты, Златушка, не держи себя, если что, — Татина княжне шепчет. — Твоё проклятье нам на выручку будет.

— А я потом уж и расстарюсь, если поможешь, сымем с тебя ярмо, — проговорила я, да неспроста, а сама поверила — смогу.

— Что мне твои старания? Магистрат над проклятьем сколько уже бьётся, а толку нет. Куда тебе, только в силу вошла, сама себя ещё не контролируешь, — княжна ответила. — Зря мы сами полезли в это. Надо было отцу весточку послать, он бы магов привёл.

— Магистр Дарлат уже привёл, только хуже сделал, — Татинка головой мотнула. — Да и не позволили бы они весточку отправить. Наверняка всю территорию под контроль взяли, любые сообщения перекрыли.

— Тогда к Евдоре идти нужно. Не справимся мы сами с Дарлатом, он маг сильный, — Златания запричитала. — Через домовых можно её позвать.

— Нельзя к домовым, средь них тоже не всё чисто, — я прошептала, а сама из-за дерева гляжу, не идёт ли кто.

— Ты что несёшь, дура деревенская? — княжна на меня волком глянула. — Домовые сила природная, никакой дух им не указ.

— Дура не дура, а неладное в вашей школе первая учуяла, — подбоченилась я.

— Да тихо вы, — Татинка на нас шикнула. — Поздно уже на попятную идти. Перлу с Фатией прямо к злодеям отправили, теперь дороги обратно нет.

— А ну как Дарлат не один явится? Давайте думать, как привечать будем, да куда потом деваться, коли ноги унесём, — я думу задала девкам.

— С двумя магами я справлюсь, — Татина насупила брови. — А если больше будет, придётся тебе, Златания вступиться за нас. Ну а с магистром тебе разбираться, Весения. Не знаю как, да только ты обещала, что сможешь с ним справиться.

— Я черноту в нём увижу, с ней и совладаю. А коли магией бить начнёт, тут я без сил, — признала я.

Татинка по сторонам глянула, к дереву подошла, шепнула чего-то, да и оторвала сук толстенный, в руку, ветки с него оборвала и мне протянула.

— И чего мне с этим делать? — растерялась я.

— Спасай мага от тьмы, а если магией отбиваться удумает, ты его по голове и все дела, — заявила веселушка.

Я на дубину ту покосилась, да и взяла — деваться некуда.

— И долго нам ещё здесь прятаться? — Златания ворчать принялась. — Как разбойники лесные, за деревьями таимся. Кто увидит, засмеёт.

— Да кто нас здесь увидит-то? Ещё сутра наставницы объявили, что в сад путь закрыт. То-то я удивилась — с чего это боевые удумали тренироваться в саду. А оно вон как оказалось, — Татина ответила.

Расселись мы под деревом, за кусточками, поглядываем в просвет меж ветками, а сами всё пуще боимся. Не идут Перла с Фатией, как бы их зло не пленило.

Я уж и кору с дубины пообрывала, думаю — а ну как придётся магистра ею приголубить, кора кривая, деручая, а Дарлата ранить сильно охоты нет.

— Идут, — Татинка зашептала, а сама к земле припала, да меж кустами змеёй поползла.

А мы с княжной за ней. Затаились в кустах, не дышим, слушаем. А Перла с Фатией вокруг Дарлата скачут, да птахами заливаются, всё расписывают, как я от силы своей одурела совсем, взбеленилась и никого к себе не пущаю. Я гляжу на магистра, а за ним чёрным хвостом темнота злая так и вьётся, змеем ноги опоясывает, да над головой туманом стелется. И пусто в глазах у него, будто думы там нет ни одной. Сам улыбается, девкам кивает, да обещает ведьму неразумную урезонить, а мне так и чудится, что кинется сейчас на них и загубит той тьмой.

Так мимо нас и прошли, а больше и нет никого, один магистр Дарлат явился. Татинка на меня глянула, да и полезла из кустов.

— Магистр Дарлат! — окликнула его. — Ну наконец-то! А мы уж не знали, чего делать с Веськой. Совсем одурела ведьма.

— Где она? — Дарлат брови насупил.

— Да вот, за теми кустами и сидит, — прямёхонько на меня Татина и указала.

От же злыдня! Никак предать удумала?

— Ты палку покрепче держи, — Златания зашептала. — Я сейчас его отвлеку, а ты сзади подкрадись и бей. Да силу не жалей, если что, Фатия потом вылечит.

Сказала и выскочила из кустов-то.

— Ой, Дарлат, вы ли это⁈ — воскликнула княжна, да на шею ему кинулась и спиной к кустам тем повернула. — А я вас всё ищу, соскучилась. А вы, как посмотрю, меня избегаете?

Жеманится Златания перед магом, а сама рукой мне знаки даёт.

— Я не понял, — Дарлат серчать начал. — Где Весения? Вы что, подстроили всё это, чтобы со мной увидеться?

Тут я тихонечко из кустов-то и вылезла, подступила к магу и только дубину занесла, как он почуял будто чего — возьми и обернись резко. Я с перепугу заголосила и со всей дури дубину ту ему на голову и опустила. Уж куда достала, прямо посередь лба и приголубила.

Глянул Дарлат на меня удивлённо, руку поднял, потянулся ко мне, да тут глаза у него и закатились, как красно солнышко. Так и завалился магистр, как подкошенный, прямо на меня. А куда мне мужика удержать, вместе в кусты и полетели. Я сама не дышу, страху натерпелась, девки вокруг бегают да охают, а Дарлат лежит, придавил меня тяжестью такой, что не дохнуть, не шелохнётся.

— Сымите, — хриплю едва, от натуги глаза на лоб лезут.

Тут они его за руки ухватили, да и оттащили, Перла мне подняться помогла, а Фатия к магу кинулась.

— Ох и покалечила ты его, Весения, — запричитала она, да руки ко лбу его, кровью залитому, тянет.

Татинка ей по рукам и лупанула.

— Ты что творишь? Пусть сначала Весения с ним разберётся, а уж если у неё получится, тогда и лечить будешь, — прикрикнула веселушка.

— А если не получится? — глаза выпучила Фатия.

— Добьём и в бега подадимся, — Татинка руки в боки упёрла.

Тут Фатия с лица и спала, того и гляди без чувств упадёт.

— Да пошутила я, — Татинка загоготала. — Не выйдет от тьмы его избавить, так оставим, сам очухается. Маги живучие. А пока валяться будет, глядишь, и ноги унести успеем.

— Ты что несёшь? — княжна за Дарлата вступилась. — Он же уполномоченный от магистрата. Нельзя его отпускать, пока на нашу сторону не встанет.

— Не таскать же его с собой, чай не мешок с соломой, — Фатия прошептала, а сама так и глядит жалостно на мага.

А я тем временем к Дарлату подступила, на коленки возле встала и разглядываю. Лежит он, спокойный такой, чисто спит. Кабы не лоб, кровью обагрённый, так и залюбовалась бы.

— Ну что, получается? — Татина ко мне подскочила.

— Ещё не пробовала, — шепчу, будто разбудить мага боюсь.

— А чего сидишь, глаз оторвать не можешь? Потом налюбуешься. Не до того сейчас, а ну как очнётся, — веселушка руками всплеснула.

— Ты её не отвлекай, — Перла Татинку за плечо тронула. — Дело-то нелёгкое предстоит, сосредоточиться надо.

Я глаза на миг прикрыла, страхи да сомнения отринула, и потянулась рукой к тьме, над Дарлатом бурлящей. А не даётся зло, так и пятится от руки моей. Кабы знала точно, что делать, так и не медлила бы. А тут, и за себя боязно, и за магистра. Навредить ещё больше страшусь. Да время-то не терпит, вон уже и веки у мага задрожали, того и гляди глаза откроет да набросится.

Дохнула поглубже, да и ухватила тьму рукой. Тут она и заметалась, закипела пуще прежнего, вырваться так и норовит. И второй рукой ухватила, да потянула, а сама чую — в груди опять попустело, да болью та пустота разлилась. Зло совсем взбеленилось, руки плетьми опутывать принялось. Тут я и отпустила пустоту, да вся темень злобная в ней и сгинула без следа. Потеплело сразу в груди, сердечко успокоилось, будто душа во мне возрадовалась делу завершённому.

— Всё, — прошептала губами, от страху похолодевшими, — нет больше воли зла над магистром.

— Неужто и правда получилось? — Златания недоверчиво глаза выпучила.

А Фатия кинулась к Дарлату, да руками над головой водить принялась. Водит и водит, а сама всё больше хмурится.

— Не понимаю, — шепчет она, — не чувствую ничего.

А магистр возьми да и распахни глаза. Мы сперва отшатнулись, а потом обступили его, принялись голосить да расспрашивать. А он молчит, лежит, не шелохнётся, и даже не моргнёт.

— Ты чего с магом-то утворила, Веська? — Татинка прошептала.

— Да я только тьму злую от него отвадила! — принялась я оправдываться.

Фатия опять водить руками над Дарлатом принялась, а за ней и Перла с княжной. А сами брови хмурят, губами шевелят, шепчут чего-то. Да толку нет.

— Не могу больше, — Фатия охнула, да отошла, а сама едва не ревёт.

— Неужто угробили мага? — Татинка тоже зашептала, боязно, видно, стало.

— Не может такого быть, — помотала я головой. — Мне ли, вестнику, не почуять, когда жизнь уходит.

— А когда она есть чувствуешь? — Фатия ко мне повернулась.

— И не скажу даже, не пробовала, — растерялась я.

— Так попробуй, — Златания заголосила.

Я к Дарлату опять подступила, на коленки перед ним упала, да за руку взяла. А он возьми да и сожми мои пальцы, да так, что кости захрустели.

Закричала я, рваться принялась, а Татинка подскочила, по руке мага бьёт, и сама приговаривает:

— Отпусти, зараза магическая! Брось, кому говорю! Ишь как уцепился не за своё.

Тут и остальные девки подоспели, всем миром и разжали пальцы маговы. Да в Златании проклятье по всему от испугу-то и взыграло — так дёрнула, что и оторвала палец один. Заверещали мы все, наземь повалились, глаза выпучили. А палец на траву упал, дёрнулся, да и рассыпался глиной жжёной, чисто от черепка откололи кусок. А на месте том, где он должен быть, новый вырос, будто и не было ничего.

— Да быть такого не может! — Татинка первая оклемалась.

— Думаешь…? — Златания у неё испросила, да не договорила.

— Кукла магическая, — Перла проговорила, а сама смотрит на мага да головой качает.

— Потому и жизни мы в нём не нашли, — Фатия сразу успокоилась, встала, отряхнула платье и отступила подальше.

— Да чего творится-то? — шепчу, а губы будто и не свои.

А по щекам слёзы, что же Саам постылый с Дарлатом сотворил?

— Да не реви ты, не маг это, а голем, — Татина меня по боку хлопнула.

— Чего? — захлипала я носом.

— Это не магистр Дарлат, а напитанная магией глиняная кукла, — принялась разъяснять Златания, а сама теребит подол платья, в кулачках мнёт, глазами по сторонам зыркает.

— Тише, Златушка, дыши, о хорошем думай, — веселушка к ней подскочила, да по рукам оглаживать принялась.

— Не могу, — княжна захрипела, будто болью её скрутило.

Посерела вся Златания, глаза забелели, сгорбилась да зарычала зверем.

А во мне такая волна тёплая поднялась, глаза жаром застило. И сама не поняла, чего творю, да к княжне кинулась, обняла крепко, принялась по спине оглаживать, да шептать слова ласковые, любому сердцу любые. Златания трястись и перестала, задышала громко, засопела. Отступила я от неё, глянула — а нет больше в ней злобы, один только страх и остался.

— Как ты это сделала? — Татина на меня удивлённо глянула.

— Слово доброе, оно и зверю лютому по сердцу, — только и ответила я.

А княжна выпрямилась, слёзы утёрла, да и проговорила, на нас и не глядючи:

— Спасибо.

— Что делать-то будем? — Фатия испросила, на Дарлата, который и не Дарлат вовсе, рукой махнув.

— А чего с ним делать? Головешка же бездушная, спрячем в кустах и все дела, — Татина заявила.

— А где же тогда настоящий магистр Дарлат? — Перла за голову ухватилась. — И куда ж мы влезли, дурёхи?

— Подвела я вас под смерть, — и я тоже причитать принялась.

— А ну успокойтесь! — Татина на нас шикнула.

Прошлась веселушка меж деревьями, подумала, да и заговорила:

— Этого в кустах спрячем. Магию Весения из него вытянула, одна головешка осталась, никто его искать и не будет. А сами в другую сторону пока уйдём. В школу нам возврата нет. Больно големы у этих гадов хорошие, никому теперь верить нельзя, каждый куклой оказаться может. Но и в саду долго прятаться не получится, он хоть и большой здесь, да не бесконечный. Так что нам одна дорога — бежать с территории школы. Думается, они только здесь верховодят, а за стенами у них власти нет.

— Да как же так? Вон и кровь у магистра на лбу, и говор его был. Как он куклой-то очутился? — захлипала опять я.

— Это магия, Весения, — веселушка ответила. — Маги и не то могут. Да и мы тоже не лыком шиты, неспроста для ведьм школу сделали. Если мы объединим силы, то сможем прорваться. А там уже и магистрат и князь помогут.

— Нас всего пятеро, — Перла головой покачала. — И Весения ещё не умеет силы объединять. А для объединения нужны не меньше семи. А лучше дюжина.

— Да где же мы ещё двоих возьмём, если никому верить нельзя? — княжна испросила. — Не говоря уже о семи.

— Так попробуем, а если не выйдет, придётся добывать двоих, — Татинка насупилась.

— А может сдаться магам? Не тронут же они княжну, — Златания предложила.

— Да им всё равно — княжна ты или нет, — Перла на неё грозно глянула. — Не княжеству они служат.

— Дарлат нам нужен, — прошептала я. — Без него не способимся.

— Да где ж его искать-то? Он может и не в школе вовсе, — веселушка руки в боки упёрла. — А я уже притомилась. Думаете, не ищут нас? Да как бы не так! Мне и одной-то прятаться нелегко, а ещё четверых скрывать и того тяжелее.

— Так чего тянуть? Давайте уходить, — Фатия предложила.

— Вот сейчас этого запрячем, уйдём подальше, к стене дальней, там и попробуем силы объединить, чтобы прорваться, — Татинка обрешила.

И никто ей не воспротивился, да только мне больно за Дарлата тревожно стало. В ночи же рядышком был, а сутра уже и не он по всему встретился. Никак здесь он, в школе, да Саам его пленил. И послушницы да наставницы все в полоне останутся. Неужто мы их так бросим, и спасти не попробуем?

Так и обсказала тревоги свои, пристыдила девок. Опустили они головы, молчат. А Татина глянула на меня, да и говорит:

— Нам неизвестно, кто из послушниц и наставниц уже поддался силе злого духа. И про Дарлата не знаем, может и нет его в школе. А мне княжну и тебя вывести нужно. За Златанию я отвечаю головой, а тебя духу отдавать нельзя.

— Права Весения, — Перла на мою сторону встала. — Нельзя нам бросать всех здесь.

— Да чем мы им поможем, если сами попадёмся? — Татинка руками всплеснула. — Хоть ты им скажи, Златушка.

И на княжну глянула. А Златания голову понурила, помолчала, да и говорит:

— И права ты, Татина, да нехорошо это. За меня отец особой тревоги не держит, ему только от проклятья бы избавиться. И это нам на руку может сыграть. Пока я здесь у него будет больше нужды разрешить проблему. А если ты меня выведешь, так он может и не озаботиться об остальных. Сама знаешь, отец скор на расправу, прикажет магистрату всю школу убрать, вместе с послушницами, наставницами и духом восставшим. А потом, как уже бывало, спишет всё на нападение далийцев.

— Так мы ни до чего не договоримся, — веселушка руками взмахнула. — Давайте куклу прятать, да перебираться куда подальше. Не сдюжу я долго нас скрывать.

Тут к ней Фатия и подскочила, руки на плечи положила, да и говорит:

— Бери мои силы, всё равно они сейчас без надобности.

И ничего вроде не случилось, да только я так и почуяла, будто ветерок тёплый подул. А как глаза прикрыла, так и увидала — от Фатии будто сполохи яркие, что лучи солнышка, к Татине тянутся. А Татинка их впитывает, аки земля сухая воду.

Тут и оттолкнула Татина Фатию, да зашипела, что змея:

— Ты что творишь, убогая? Ослабнешь, мне тебя потом на себе таскать?

— А моя сила может сгодится? — вступилась я за Фатию. — У меня её много, да к делу приладить ума нет.

— Хватай его за ноги, — Татина велела, на куклу магову головой махнув. — Вот и сила твоя пригодится.

И поволокли мы Дарлатову куклу, неживую, да глазами пустыми зыркающую, подальше в кусты. Запрятали, ветками закидали, да и побежали куда подальше. А как до стены добежали, так и остановились.

— Так что делать-то будем? — Перла испросила.

— Прорываться будем через стену. А там видно будет, — Татинка ответила. — К князю не пойдём сразу, а разведаем — кому чего известно про школу нашу. Если в городе всё тихо, я клич кину по ведьмам сначала, а там уже вместе и решим. И не глядите на меня так, нет у нас здесь шансов что-то сделать. Скорее попадёмся и только силы злу добавим.

Я было хотела воспротивиться, да глянула на девок — больно они напуганы, трясутся все. Да и права веселушка — нельзя мне Сааму даваться, того он и ждёт. Моя сила ему супротив только и есть, а коли я к нему попадусь, так и освободится.

— Давайте прорываться, — кивнула я. — А там уже видно будет.

— Весения, ты нас слушай, за нами повторяй, и силу отпусти свою, ведьмой себя почувствуй, — принялась объяснять мне Фатия. — А как почувствуешь другие силы, не бойся, впусти их в себя. По кругу сила должна пойти, смешаться. Мало нас, да ты и Татина ведьмы сильные, может и получится.

И взялись мы за руки, в круг встали. Я про то только байки и слыхивала, что круг ведьмин силу имеет огромную, никому не подвластную. А тут сразу и научиться надобно, и довериться. Да не откажешься, дороги другой нет. Прикрыла глаза и зашептала за девками: «Сила природная, сила ведьминская, войди в круг, войди в себя, да из себя отдай. Что твоё не твоё, а чужое твоим станет. И нет меж нами различия, нет преград. Единая мы сила, родом едины, природой скреплены. Один глас, один глаз, одна рука и сила одна. От ведьмы к ведьме, из ведьмы в ведьму — нерушимая то связь».

И сама не приметила, как в один голос распевать начали, а слова сами льются, уже и не слушаю, чего подруги говорят. А как глаза открыла, так и увидела сразу всё — и себя и других, будто глазами их смотрю.

— Получилось, — Татинка проговорила, да все разом мы это и сказали в один голос.

Тут я и испужалась, себя потеряла, да девки так в руки вцепились, не вырваться. И слышу шёпот, будто прямо в голове «Успокойся, Весения, вместе мы все, ничего нам не страшно». И покой да поддержка со всех сторон так и льются. Угомонилась я, остыла.

— Взлетаем, — Татина опять голосом общим сказала.

И поднялись мы над садом, над забором каменным взлетели, так, рука об руку и полетели на другую сторону. А ветер поднялся, будто кто за одёжу цепляется и не пущает. За руки-ноги жаркими плетьми хватает, держит, выворачивает.

— Держим! Держим! Держим! — Татинка кричит, да все мы в один голос ей и вторим.

И чуем все — не прорваться, сила больно злая за нас ухватилась, выкручивает-выворачивает. Тут во мне вестник и откликнулся на силу ту тёмную, смертную. А пустить его по всем боюсь, не сдюжат они, ведьмы, через себя весть смертную пустить.

— Пускай! — Златания голосом общим закричала.

И отпустила я тёмные крылья, душа на волю вырвалась, полетела чёрной вестью по кругу. Девки так и заголосили от боли да страху, но руки держат. Затопило их моей вестью, и зло отпустило, отпрянуло от нас. Так и повалились мы все разом на землю, руки расцепили, да только уже по другую сторону забора постылого.

Девки ревут, слезами обливаются, но живы все, и то благо. Принялась я их утешать, успокаивать.

— Да как же ты со скорбью-то такой ещё не свихнулась? — Татинка прохрипела, ползком к Златании подбираясь.

— Больно-то как в душе, — Фатия застонала, за грудь хватаясь, да слезами захлёбываясь.

— Сколько страху и горя на одну тебя, — Перла прошептала, меня за руку опять ухватив.

— Нет у нас времени на стоны, скрываться нужно, — княжна проговорила, первая опомнилась, встала, отряхнулась, да другим помогать принялась.

Тут я и смекнула — не внове для неё такие страдания. Проклятье Златании и того дороже дается.

Встали мы все, слёзы утёрли, огляделись, да и пошли подальше от школы. А очутились мы на пустыре травами заросшем. Видно, город с другой стороны.

— И куда теперь податься? — Златания первая испросила. — К отцу нельзя, он на расправу скор.

— К моим пойдём, — Перла проговорила. — Род у меня крепкий, поддержку дадут. А там видно будет.

— Мне бы отдышаться, силы поднабрать, да по ведьмам клич кинуть, — Татина прошептала, да так и упала, как подкошенная.

— Изнемогла она совсем, так сразу и не восстановить, — Фатия заявила, рукой над ней проводя. — Много сил на то, чтобы нас скрыть, потратила.

Подхватили мы веселушку, малую, несуразную, да больно сильную боевую ведьму, под руки, да и понесли через пустырь тот, по травам высоким. А как на дорогу вышли, так Татина и очнулась, головой помотала, на нас глянула и затребовала:

— Пустите, сама пойду. Нечего нам внимание лишнее привлекать.

А кругом люд ходит нарядный, кареты катятся, день только к вечеру клониться начал. И мы в платьях чёрных послушничьих, как чернушки середь пеструшек. Как тут внимание людское не потревожить. Поглядывают все на нас, шепчутся-переговариваются, да сторонятся.

— Чего это они? Будто послушниц никогда не видели, — Фатия прошептала, на проходящих головой мотнув.

— Поторопитесь, — Татинки только и ответила ей.

Долго мы шли, пристали, от звука громкого шарахаемся, к стенам да заборам жмёмся, чисто тати ночные. Но дошли до ворот витых-резных, перед домом богатым затворённых, а темно уже вокруг, к ночи дело идёт. Перла вперёд выступила, к воротам тем подошла, тут её и признали служки. Кланяться принялись, ворота отворили, впустили нас да проводили по дорогое камнем ложеной, через сад красивый. А кругом огни горят магические, сад освещают, работники яблоки да груши спелые запашистые с того сада берут, как нас завидят, кланяться принимаются.

— Знатная ты барыня, Перла, по всему, — шепчу я, по сторонам с опаской глядючи.

— Так я же говорила, что из древнего рода, — Перла плечами пожала. — Но мы кровью не гордимся, родители всё поймут и помогут.

— Твои б слова, да сбылись, — Татина устало проговорила.

Так и пришли мы к крылечку широкому да высокому, перед домом богатым, каменным. А тут и выбежала к нам навстречу такая красавица, что и не сказать. Волосы чёрные косой мудрёной будто корона голову опоясывают, глаза горят огнём янтарным, руки белые распростёрла, да к Перле кинулась. Платье небом голубым так и разлетается вкруг.

— Сестрёнка! Живая! — заголосила так красавица. — А мы уж и надежду потеряли!

— Брила! — радостно Перла крикнула, да обняла её. — С чего такие мысли страшные?

— А ты не знаешь? — красавица та от неё отпрянула.

— Пойдём в дом, расскажешь, — Перла улыбнулась, да нас за собой поманила.

— А кого это ты привела? — дева та на нас глянула.

— Это подруги мои, послушницы из школы, — Перла объяснила.

Тут красавица и побледнела, едва на ногах устояла.

— Перла, ты вообще ничего не знаешь? — прошептала она.

— А нам здесь и не рады, похоже, — Татинка насторожилась.

Тут и вышел из дому мужик видный, знатный.

— Быстро в дом! — приказал он.

Мы и пошли, деваться-то некуда. А как зашли в дом тот, так двери за нами сразу и затворили.

— Перла, представь меня своим подругам, — потребовал муж, в дом нас загнавший.

— Отец, я всё сейчас объясню, — Перла вперёд выступила.

— Да уж будь добра, — муж, батюшкой Перле по всему приходящийся, брови насупил. — По столице час назад извещение прошло, что из школы сбежало несколько потерявших контроль ведьм. Магистрат издал приказ: всех ведьм выдавать немедля, иначе будут последствия. Саму школу закрыли, говорят, намудрили чего-то послушницы с энергией природной. Пока не совладают со стихией, ворота не отопрут.

Тут Златания вперёд и выступила. Глянула на батюшку Перлы, брови насупила, да и говорит:

— Я княжна Златания, дочь князя Семиречного.

Поклонился муж, почести княжне оказал.

— Прошу у вас защиты для меня и моих подруг. Магистрат, как известно, воле княжеской подчиняться должен. Моё слово выше, — Златания продолжила. — Обещаю защиту от магов, никто вас за помощь нам не осудит.

— Ваша воля, княжна, — проговорил батюшка Перлин. — Да только я и без защиты дочь в обиду не дам.

Златания кивнула, слова его принимая, да на меня глянула.

— А объяснит вам всё Весения, она лучше нас осведомлена, — проговорила княжна, и отступила, слово мне передала.

Тут я и потерялась, чего говорить-то не ведаю. Одно знаю, коли всю правду выложу — добра мне не будет. Девок-то Сааму не отдадут, а мне одна дорога будет — к князю в полон. А муж глядит на меня, брови хмурит, ждёт ответа. Перла мне на подмогу и пришла. Подступила, за плечи обняла, да и говорит:

— Устали мы, измотались. Всё объясним, но сперва поесть бы, отдышаться.

— Веди, Перлушка, гостей. Усталость смойте, а я пока распоряжусь, чтобы ужин подали, — отец ей кивнул.

Тут и сестрица Перлы к нам подступила, да зазывать принялась. И пошли мы по лесенке витой, а как поднялись, так нас и проводили к комнате богатой. Перлу сестрица за собой увела, а за нами служку приставили. Бойкая девка и показала нам, где умывальня, да куда на отдых прилечь можно. Да только как оставила нас, так дверку за собой и затворила накрепко. Татинка за ней кинулась, ан нет — заперто.

— Да как они посмели⁈ — Златания взбеленилась.

— Не доверяют нам, видно магистрат настращал, — я прошептала, а сама к оконцу.

Глянула, а из оконца и видать, что только сад да далёкие крыши.

— Ничего, Перла с отцом поговорит, объяснит всё, нас и выпустят, — Фатия принялась нас успокаивать.

— Глупая ты! — Татина на неё крикнула. — За свою дочку и продаст он нас. Откупится нами, чтобы Перлу не тронули.

— Не посмеет! — Златания насупилась. — Не пойдёт против княжеской крови.

— А мы и не знаем, каков приказ был. Может за князем и подписанный, — Татинка проговорила. — Уходить надо. Я дверь вышибу и побежим.

— Да куда же мы побежим-то? — Фатия подхватилась. — Не оставит нас Перла.

— А кто её спросит? — веселушка руки в боки упёрла. — Доложат куда надо, и придут за нами, да в школу вернут. А там Весению и отдадут духу. Что тогда делать будем?

— Не пылите, — голос я подала. — Обождём, а там и видно будет. На край я силу свою отпущу, никто не подступится.

Пошли мы в умывальню, умылись, напились, да ждать принялись. А долго и не пришлось. Только расселись, как дверка и отворилась.

— Идёмте ужинать, — Перла нам улыбнулась. — Я отцу рассказала всё, он уже и за нянюшкой моей послал.

— И что нам с твоей нянюшки? — Татина испросила.

— Так ведьма она сильная, подскажет что делать. А если нужно будет, так и круг созовёт, — Перла обсказала. — Говорила же, помогут мои.

Вышли мы из комнатки той, а сами озираемся, опасаемся всего. Но не обманула Перла — накормили нас по чести. А там и старушонка явилась дряхлая. Глянула на нас, да сразу и определила всё.

— Вы здесь обождите, — девкам сказала, — а ты за мной ступай, — меня поманила.

Пошла я за ней, а сама на подруг оглядываюсь. Перла только и улыбнулась мне, обнадёжила.

Вывела меня старушка из дому, под деревце подвела, да и говорит:

— Почто ж ты за собой неразумных потянула? Не понимаешь будто, что под удар их ставишь?

А я голову понурила, что и сказать — не ведаю.

— Так сделаем, я клич кину по кругу да по знакомым кину — отзовётся кто, поможем. А если не решатся, сама справляйся. Круг-то не оставит, это точно. Но Перлу да остальных за собой не тяни. Не губи девок молодых, — ведьма подытожила.

Только и осталось мне, что головой мотнуть, со словами её соглашаясь.

— Ты не пугайся. Вижу, ведьма совсем молодая ещё, силы настоящей не видела, — старушка мне улыбнулась.

Отступила подальше, глаза прикрыла да руки к небу воздела, и зашептала слова заветные едва слышно. Чего бормочет и не разберёшь. Да только тут ветер поднялся, засвистал-заметался. Дерева к земле клонит, пыль по дорогам метёт. Люд рабочий корзины с плодами побросал и врассыпную. А из дому девки мои выбежали и ко мне понеслись. Так и сбились мы, друг к дружке жмёмся, по сторонам озираемся. И только слыхать, как Перлу родичи кличут, причитают да ругают. Да в круге мы теперь, родные друг дружке стали, не разлучить.

— Не брошу я вас, — Перла и того крепче к нам жмётся. — Вместе начали, вместе и закончим.

С её словом последнем и стихло всё, ветер угомонился, пыль да листья улеглись. А перед нами, прямо около старушки той откуда ни возьмись появились ещё шесть старушонок. Одна другой дряхлее, все старостью гнутые, глазами белёсыми глядят. И все на меня.

— Не соврала Фатирка-то, — одна из бабушек беззубо прошамкала. — И правда вестник по души пришёл.

— А ну дайте гляну ближе, — другая глаза щурить принялась.

— Подойди, Весения, Перлина нянюшка меня поманила.

А я и не думала слушаться, да ноги сами пошли, воле моей не властные. Тут меня страхом и затопило, рвусь, высвободиться из воли чужой пытаюсь, а не выходит. В глазах от страха потемнело, и с чего так не ведаю. А чую только — будто кто в душе ручонками шурудит, хозяйничает. И никак не скрыться мне от глаз и рук тех. Рвись — не рвись, не та сила. Уже и спасенья не жду, только подчиниться и осталось. Тут всё и прекратилось. Ведьмы отпрянули, по сторона озираться принялись.

— Маги! — одна из них заголосила.

Зашептали они разом, да не поспели. Небо будто молнией рассекло, ослепило всех, и откуда ни возьмись прямо передо мной Дарлат очутился. За руку ухватил, к себе потянул, прижал к груди горячей, руками в волосах путается, а сам только и шепчет:

— Живая. Выбралась.