Глава двенадцатая · Бестелесные полеты

— Ух, какая ты, Веся! — Фатия на меня во все глаза глядит.

— Дааа, магистру Дарлату не составит труда тебя за леди выдать, — Татинка заявила.

— Ты просто рождена для этого, — Перла ко мне подскочила.

— Не дурно, — Златания на меня глянула.

А больше и не нашлось никого в комнатке той.

— А где Дарлат? — запереживала я.

— Так ты же сама его отправила куда-то, — веселушка ответила.

— А ведьмы все где? — совсем испужаласья я.

Никак не послушал меня Дарлат, ушёл сам школу брать.

— Спать они пошли, поздно уже, — княжна ответила. — Вы с Дарлатом как ушли, так и не было вас полдня.

Тут я и зарумянилась, стыдом вся зашлась, куда себя деть и не ведаю.

— Ты глянь на неё, — Татинка загоготала. — Сейчас провалится со стыда.

Тут ко мне Фатия и Перла подскочили, да расспрашивать принялись, а сами тоже краской заливаются, смеются и всё увещевают, как мне, дескать, повезло, да какое счастье на мою долю выпало. А у меня душа не на месте, куда это Дарлат подался?

— Ох, девоньки, — зашептала, речи их и не слушая. — Тревожно мне, как бы Дарлат не ослушался, да в магистрат не подался. Смерть его там ждёт. А я весть по нему не могу нести, умру сама, как есть.

— Влюбилась, — Фатия глаза закатила.

А девки все за ней и гоготать принялись.

— Только то и услыхали? — руками я всплеснула. — А кабы и влюбилась! Что с того? Не о том душа болит, а о том, что потеряю его, а без него мне и жизни нет!

— Да с чего ты взяла, что Дарлата в магистрате непременно убьют? — княжна испросила.

Тут я им и рассказала, и про видение страшное, никак вестника силой насланное, и про подворотного того, что знание мне на последнем вздохе отдал, да только теперь оно и открылось. И про думы свои да уразумения, что никак нам с Саамом не сладить, коли вместе не будем, тоже поведала.

— Да у тебя дар предвидения открылся, — Фатия руками всплеснула.

А Татинка глаза сощурила, глядит на меня, не оторвётся.

— И предвидение, и над погодой власть, и над материей всякой, да ты никак и правда совмещённая ведьма, — веселушка говорит.

— Жаль, а я уже начала надеяться, что она действительно поможет мне от проклятья избавиться, — Златания вздохнула, да отошла подальше, голову понурив.

— И помогу! — головой я мотнула. — Не ведаю ещё как, но чую — могу.

— А толку-то с твоей уверенности, — княжна скорбно улыбнулась. — Не доживёшь до того.

Я гляжу на неё, да не девок остальных, а они все взглядом сторонятся. А Фатия так и вовсе рукой рот закрыла.

— Да чего не так-то с силой моей? — заголосила я.

— А ты не знаешь? — Перла испросила, сама и не смотрит на меня.

— Да говорите уже, как есть! — руками я всплеснула.

— Магистрат истребляет совмещённых ведьм, — княжна мне и ответила. — А Дарлат, хоть и благороден, против закона не пойдёт. Сдаст он тебя в казематы, если и выйдешь оттуда живая, то как чистый лист будешь — ни магии, ни памяти.

— Тьфу! Напугали, окаянные, — рукой я махнула. — Не отдаст он меня магистрату, заступится.

— И с чего такая уверенность? — Златания плечами дёрнула. — Неужто и правда поверила, что он в тебя влюбился?

А я глянула на неё, да уразумела — никак зависть княжну душит. От того и говорит слова страшные. Но другие-то девки с чего с ней соглашаются? Неужто и правда я за любовью своей на Дарлата зря понадеялась? Неужто приблазнилось мне, что и он ко мне сердцем лежит? Тут и защемило в груди, никак дура я последняя! Совсем в тумане любовном разумение и потеряла, отдала себя магу всю, а ему только и надобно было, что поиграться-потешиться. Так и села на диван, ног под собой не чуявши. Да и с чего ему ко мне любовью-то загореться? Я девка безродная, не красавица столишная. Чай и краше у него зазнобы имеются. А я, дурёха, уже и счастьем воспарила.

— Бежать тебе надо, — Татинка мне говорит. — И в школу сразу подаваться, права ты была — там твоё место.

А я за голову ухватилась, думы сердце рвут. Да как так? За что со мной такое приключилось-то? Тут ко мне Фатия и подскочила.

— Не слушай ты их, — зашептала, за руки ухватив. — Любит тебя магистр Дарлат, не даст в обиду.

А я глянула на неё, едва вижу, слёзы глаза застят. И всё-то девки складно, да по уразумению моему говорят, да только одной Фатии и верится. Сердце то успокоения ищет, или ещё чего, но не чую правды от других девок. Про Дарлата может и правы, да не стали бы они меня в школу провадить, ведают же, что дух меня там подстерегает.

— А позови ка ты ведьм старых, Фатия, — шепчу подруге на ухо, обняв её крепко. — Да тихонечко, так и иди молченько.

Фатия от меня отодвинулась, в глаза глянула, да и покосилась на остальных с опаскою. Никак тоже чего почуяла.

— Не плачь, Веся, — заговорила она, а сама трясётся вся от страху-то. — Я тебе сейчас водицы принесу.

Так и ушла она, а я-то осталась. Сижу, дыхнуть боюсь, а девки глядят на меня со сторон разных, да не подходят. Только и говорят всё про одно.

— Беги, Весения, — Перла увещевает. — Спасайся.

— Может и выживешь, да потом мне и пригодишься, — княжна за ней следом.

— Чего сидишь, ждёшь, когда маги за тобой придут? — веселушка поддакивает.

А веселушка ли то? Да Перла со Златанией и не они будто вовсе. Неужто добралась сила злая до них, никак куклами их подменили!

Тут и Фатия возвратилась, сама белая вся, что полотно, плошку с водой мне поднесла, на колени рядом упала, да и шепчет, едва слыхать:

— Спят ведьмы старые сном непробудным, не будятся.

Я воду ту взяла, а руки так и ходят, вода плещется через край.

— А как Дарлат ушёл видела? — шепчу тоже чуть слышно.

— Уходила я по нужде, не видела магистра, — Фатия ответила, да и отпрянула от меня.

А всё потому, что девки остальные подступили, глядят на меня воронами, ждут будто чего. Тут я и поняла точно — не кажится то мне, не мои это девки.

Встала я, плечи расправила, да и говорю:

— А и пойду в школу, сама с духом слажу.

— И правильно, — Татина головой качнула. — Куда нам до тебя, ты вон и вестник, и ведьма совмещённая. А мы только мешать будем.

Так и направилась я к дверкам, только о оглянулась пред ними. А Фатия стоит, белёхонькая вся, одними губами только и шепчет «Не бросай меня». И не смогла я её оставить, повернулась, да и говорю:

— Фатия, проводи меня.

— А чего это она одна тебя провожать будет? — Татина насупилась. — Вместе пойдём.

Тут я и похолодела. А Перла, Златания да Татинка и двинулись ко мне. Фатия тут и не стерпела, заголосила, да ко мне кинулась. Девки остальные глянули друг на друга, руки подняли да за нами. Так мы и припустили от них, сами орём, себя не чуявши, да несёмся по дому опрометью. Уже и до дверки, что на улицу ведёт добежали, а она возьми да и отворись. Так и снесли с ног явившегося. Повалились все разом, мы с Фатией сверху, а он под нами возится.

— Я тоже рад тебя видеть, Веся, — закряхтел никак Дарлат мой. — Но зачем же рёбра ломать?

А я глянула на него и заревела в голос. Живой! И так ко времени возвернулся. Сползли мы с Фатией с мага, да назад и глянули, а девки стоят в дверях, глядят на нас глазами пустыми, у самих будто и силы кончились.

— Не живые они! — заголосила я, на девок пальцем показывая. — К духу в школу меня спровадить вознамерились.

Дарлат встал, нам с Фатией руки тянет. Ухватились мы за него, поднялись, да и спрятались за его спину.

А Дарлат стоит, глядит на девок и хмурится.

— Кто-то приходил? — тихонечко спрашивает.

— Я не видела, — Фатия отвечает.

А я промолчала, уж мне-то не до пришлых было, и Дарлату то ведомо.

— Старый круг где? — Дарлат расспрашивать продолжил, а сам с девок, в дверях окаменевших, глаз не сводит.

— Спят они, не будятся, — Фатия прошептала.

— Никак девок наших куклами глиняными подменили, — говорю я.

— Нет, это не големы, — Дарлат головой мотнул. — Если бы были подменыши, было бы проще. Они под ментальной установкой, и тут я бессилен. Могу только обезвредить, но не снять влияние.

— А взял бы, да и отправил в сон, как мага того, — в спину я его пихнула.

— Какая ты у меня сообразительная, — Дарлат ехидно так отвечает. — Если что, бегите.

А сам и пошёл к девкам. Как за порог заступил, так они и встрепенулись, пробудились будто ото сна. Глянули на мага моего, да и бросились к нему разом. А он тут руки и распростёл, да зашептал чего-то. Так и повалили его девки, да и затихли в руках его. Только и слышится, как Дарлат кряхтит, да за рёбра свои причитает. Тут мы с Фатией и пошли к нему, а сами едва ступаем, стороной обходим. Дарлат руки разжал, да девок с себя спихивать принялся. Растолкал их, бесчувственных, поднялся, да за бока держится, а сам хмурится, что туча чёрная.

— Защита не тронута, — говорит. — Значит, на них воздействовал кто-то из присутствующих в доме. Слуг я ещё сутра отослал, здесь были только мы.

— И чего теперь делать-то? — за щёки я ухватилась. — Как девок моих вернуть?

— Они проспят не менее получаса. А за это время нам нужно выяснить, кто ими управляет, — Дарлат ответил. — Воздействие распространяется только в пределах дома, значит, кукловод всё ещё здесь.

— Так откуда же? — Фатия запричитала. — Сами же сказали, что защита на месте, а здесь кроме нас и ведьм старых никого нет.

— Вот среди старух и будем искать, — Дарлат брови нахмурил. — С сюрпризом бабушки оказались.

— А с ними чего делать? — на девок спящих я указала.

— Запрём, — Дарлат говорит. — Под воздействием им не доступны силы, даже если и проснутся, не выберутся.

Глянул на нас, губы закривил, да и ухватил Перлу под руки. А мы, не будь дурами, Златанию да Татину подхватили. Фатия посправней меня будет, она за княжну и взялась, а мне веселушка нескладная досталась. Так и поволокли их за Дарлатом, да всех в комнатку тёмную, небольшую, да без оконцев, что под лесенкой скрывалась, и уложили. Дарлат дверку затворил, рукой по ней провёл, что засветилась под ладонью его магия, да и придвинул тумбу для пущего спокойствия. Не выбраться теперь девкам, покуда не возвернём их обратно, там им и быть.

— Ну что, девушки, идём с бабушками разбираться, или здесь меня подождёте? — Дарлат испросил, а сам улыбается, будто и не приключилось ничего.

— Я здесь не останусь, — Фатия на дверку ту, за которой девки наши, глазом косит.

— И я с тобой, — отвечаю.

— Я так и подумал, — Дарлат головой мотнул.

И чего радостный такой? Никак нас с Фатией успокоить норовит? Да только нет нам покою, страхом так и трясёт. И сама не знаю с чего, а ухватила Дарлата за руку, и пущать нет охоты. Он мою ладошку-то сжал, улыбнулся ещё, и повёл нас по лесенке. А Фатия за меня ухватилась, ещё пуще того Дарлата руку жмёт.

Поднялись мы по лесенке, Дарлат остановился, головой мотнул в сторону, да и шепчет:

— Тут и старушки наши расположились.

А пред нами дверок пять, в которую и идти неведомо.

— Не мог их вместе определить? — заворчала я недовольно.

— Ну извини, — Дарлат рот скривил. — Знал бы, что ведьм сортировать придётся, так озаботился бы спальню на семь персон приготовить.

Тут я и умолкла, сказать и нечего.

— А почему пять дверей? Бабушек же семь было, — Фатия шёпотом испросила.

— Первые две спальни супружеские, там кровати большие, старухи по двое легли, — Дарлат ответил.

— Так и нечего их тревожить. Чай не парой нас под погибель подвести надумали, — рассудила я.

— Разумно, но лучше проверить, — Дарлат ответил.

А потом глянул на нас, да и говорит:

— Кому-то придётся в коридоре остаться, чтобы нужная нам ведьма не ушла, если что. Я наложу временный щит, на всякий случай.

Тут Фатия и переметнулась к Дарлату, ухватила его за руку другую, а сама на меня и не глядит, только знай себе трясётся.

— Да обожду уже, чего там, — насупилась я.

И понимаю, что подруга от страху к магу моему жмётся, а всё едино так и хочется её от него оторвать.

Дарлат ко мне повернулся, рукой повёл вкруг, зашептал чего-то, и к груди ладонью прижался. Я только и почуяла, что теплом обдало со всех сторон.

— Как только какая-то из дверей откроется, сразу меня зови, — нахмурился он.

— Да уж поняла, — ответила я.

— Сразу же! — ещё пуще он брови насупил.

— Да идите уже, — руками я замахала.

— Сама не лезь, — Дарлат всё не унимается.

Я только и глянула на него грозно, чай не дура.

А как скрылись они за дверкой первой, так и принялась улыбаться, заботится обо мне Дарлатушка, волнуется. Так и проглядела дверку растворившуюся в самом дальнем краю прохода-то. А когда увидала уже и поздно стало. Только и сумела, что заголосить. Да сразу мой крик и оборвался, сила такая его закрыла, что ни дохнуть ни шевельнуться. Только и чую, что уносит меня куда. И на месте я, да не тут будто. Криком рот открываю, а нет крику-то. Огляделась и похолодела — а не в себе я, как есть не в себе. Гляжу на саму себя, а сама будто над собой и стою. Глянула вниз — да и не стою я, под ногами нет ничего. Только и гляжу на себя сверху, а сама будто облаком воспарила. А мимо меня, то бишь тела моего пустого, старушка одна прошла, мазнула по волосам рукой, да и ушла дальше. А я рвусь назад, да нет ходу. Не пущает чего-то, к телу моему ходу нет обратного. Не ментальна то сила, как сперва Дарлат подумал, другая какая.

Тут и Дарлат мой вышел из комнатки с Фатией вместе. А за ними и старушки две следом.

— Говорила я тебе, а ты всё плюёшься, — одна другой шепчет.

— Да кабы я знала-то, — вторая отбрехиваться принялась.

— Там она, за последней дверкой, — махнула рукой первая бабушка.

Дарлат на меня глянул, да не на меня, а на тело моё пустое. Нахмурился, подступил, за руку ухватил, в глаза заглядывает.

— Всё хорошо, — отвечает ему тело моё пустое.

А он всё брови супит, да глядит, не оторвётся.

— Веся? — позвал, а сам будто и не верит себе.

— Что, — испрошают губы мои, да не мной слово молвится.

Тут Дарлат и посмурнел совсем, руку вскинул, да лоб мой тронул. Тут и повалилось тело моё, будто и не живое совсем. А Дарлат головой вертит, будто ищет чего, у самого в глазах страх так и стоит. Не видала я ещё его страху, а тут гляжу — боязно ему, да не за себя, за меня.

— Поднять всех ведьм! — гаркнул он, да так, что дрогнула даже я.

А сам подхватил тело моё, да понёс куда, а я, будто на привязи, следом и полетела. Только и углядела, что бабки да Фатия забегали, дверки все поотворяли.

А Дарлат знай себе шепчет-уговаривает:

— Только не уходи, будь рядом, не рви связующую нить. Слышишь, Веся, не смей уходить!

Так и приволок меня в комнату ту, где мы с девками до того были. А сам держит меня, не отпускает. Тут и ведьмы старые подошли, да Фатия с ними.

— Остальных принесите, — Дарлат приказал, а сам так и уселся на диван, меня от себя не отпускает.

Фатия и принялась верховодить, повела старух за девками. А я и не уразумею, чего делается, да одно поняла — с девками моими та же напасть приключилась. Только и гляжу на Дарлата, а он по щекам меня оглаживает, да всё глядит по сторонам. А как девок старухи приволокли, так и совсем потерялась. Несут их, бездыханных, как и я, а над ними они и летят. А как меня увидали, так и кинулись ко мне. И нет в нас силы никакой, один только дух и остался. Так и сбились все рядом, да ревём тихонечко, на тела свои пустые глядим. Да бабки вокруг нас стоят, и не глядят вовсе, всё очи отводят.

— Это не ментальная магия, а замещение сознания, — Дарлат тихонечко так заговорил. — Среди вас есть кто-то с жизненной силой?

А сам на ведьм старых глядит, не оторвётся. Тут бабки и совсем головы понурили.

— Нет средь нас жизненных ведьм, — нянюшка Перлина ответила. — Одна была, и та, карга постылая, предала.

— Думайте! — Дарлат на них гаркнул. — Если сами ничего не придумаете, я применю магию совмещения и некромантию.

— Да неужто осмелишься? — Перлина нянька руками всплеснула. — А ну как кого другого призовёшь?

— Так думайте! — Дарлат на неё зверем глянул. — В любом случае, Весению я верну точно, а остальные могут не прижиться.

— А тебе только твоя девка и нужна, — ведьма одна заголосила. — Остальных на погибель пустишь, чтоб её подпитать?

— Я этого не хочу, — Дарлат тихонечко заговорил. — Но если вы не найдёте выход, мой выбор будет очевиден. Пока держится защитный купол их души здесь, но я не знаю, сколько времени прошло с разъединения других девушек с телами. А время идёт, если вы не найдёте способ в течение десяти минут, я верну Весению своими силами.

— Ты не горячись, Дарлатушка, — самая старая из ведьм к нему подступила. — Страхи твои нам понятны, но спасать всех нужно. Если Сара, тьфу на неё, чтоб ей пусто было, уйти отсюда не может, значит схоронилась где-то поблизости. Нужно найти её, изловить и принудить вернуть девочек на место. А замещение оно ведь временное, душу с телом так просто не разлучить. Пока связующая нить истончится не один час пройдёт.

— Я примерно часа полторна назад уходила в комнату, тогда девчонок и подменили, наверное, — Фатия голос подала.

— Ну вот, у нас ещё есть время. А Весени твоя вот только и вышла, так что за неё пока не переживай, — нянюшка Перлина сказала.

— Ты свой дом знаешь, думай, где Сара могла спрятаться. А мы пока объединимся, да своими силами её отыскать попробуем, — другая ведьма говорит.

— Я знаю дом, но не знаю привычек и логики мышления вашей Сары, — Дарлат отвечает. — Защитное поле распространяется не только на дом, но и на всю территорию имения.

Встал, положил меня на диван, отступил, глянул с тоской и к ведьмам повернулся.

— Я раскину поисковую сеть по принципу аркана, от границ купола. Но она работает слишком медленно, отслеживает всё живое, и пока петля затянется, пройдёт не меньше получаса. А за это время ваша подруга может суметь найти истончение в поле и прорвать его, опыта у неё, как оказалось, побольше вашего будет.

— Не опыт то, а гниль. Наша вина, не приметили, — ведьма старая самая головой покачала.

— Одно так скажу, Сара в скрытности больно хороша, если не захочет, так и не отыщем сразу. Поспешить надо, — нянюшка Перлина проговорила, а сама на Перлу глядит, в глазах слёзы так и плещутся.

— Спасём мы девочку твою, Фатира, не печалься, — подруги к ней подступили.

— Действуйте, — Дарлат головой качнул, глянул на меня в последний раз тоскливо и вышел вон.

— Ну, бабоньки, в круг, — ведьма самая дряхлая гаркнула да в ладоши хлопнула. — Глядишь, и с молодняком свяжемся. А там и их на поиски подрядим.

И встали старушки в круг, за руки взялись, да зашептали присказку знакомую. А я на своих глянула, головой им мотнула, да и подлетела к бабкам. Девки за мной. Повисли мы над ведьмами, за руки тоже взялись да за ними слова заветные и вторим. Хоть и не слыхать слов наших, только рты бестелесые открываем, да связь всё равно чуется. И нет силы в нас ведьминской, вся в телах осталась, да коли ведьмы раз объединились, не порвать ту связь и смерти.

А как говорить закончили, так и старухи головы позадирали.

— А вот и девки наши, — одна улыбнулась. — Молодцы, девчонки, сообразили.

Тут мы и поняли, что видят они нас. Заголосили разом, а голоса-то и нет.

— Вы не шумите, всё равно не услышим, — нянюшка Перлина говорит. — Лучше соберитесь, страх поглубже загоните, да за нами повторяйте. Вместе быстрее справимся.

И заговорили ведьмы голосом единым, а мы за ними рты открываем. «Ведьма к ведьме, сила к силе, все силы едины, одна другую не потеряет. Помоги природа-матушка, проведи к подруге Саре. Укажи путь, да скрой намерение. Покажись, Сара, проявись, ведьма. Не скроется сила от силы. Не порвётся связь долгая».

Проговорили и замерли ведьмы, глаза затворивши. А мы глядим на них, не оторвёмся.

— Нет связи, — одна головой мотнула. — Вот паршивка, отгородилась. Давайте по второму кругу.

И опять слова те же заговорили. «Ведьма к ведьме, сила к силе, все силы едины, одна другую не потеряет. Помоги природа-матушка, проведи к подруге Саре. Укажи путь, да скрой намерение. Покажись, Сара…».

Тут меня и потянуло куда-то. На девок своих глянула, и они по сторонам головами вертят — тоже почуяли. Мотнула им головой, да и полетела на зов тот неслышный, и они за мной. Все за руки держимся, а тянет нас из комнатки. Тут и старухи приметили.

— Попалась, чертовка! — нянюшка Перлина выкрикнула.

Да только мы с девками до дверки долетели, тут и остановились. Не пускает нас дальше, привязь обратно к телам своим тянет.

— Нам не далась, а с девками у неё сейчас прямая связь, от неё закрыться не додумалась, — ведьма одна говорит.

— Да только проку нам от этого мало, — другая головой покачала.

— Девки-то к телам привязаны, далеко пойти не могут, нить связующую не разорвав, — ещё одна ведьма.

— Не тащить же нам тела их за душами по пятам, — нянюшка Перлина руками всплеснула. — Нельзя их тревожить сильно. Не поспеем и порвутся нити.

— А если не найдём Сару, недолго им осталось. Вон все какие блёклые, одна только Весения ещё и держится крепко. Остальным мало времени отмерено.

— Загубит Сарка девчонок, — старуха самая дряхлая запричитала. — От них силу и берёт, чтобы скрыться от нас.

Тут нянюшка Перлина и заревела, за голову ухватилась.

— Если она мою девочку погубит, убью. Душу не пожалею, а прокляну смертью своей. Вместе уйдём.

Я на девок своих глянула — ревут они тоже. Страху глаза полные, а самих и видать уже плохо. Златания та и вообще едва видится, совсем прозрачная стала. Тут я решилась. Сама не спасусь, так других выручу. Отпустила руки Перлины да Татинкины, на старух глянула, головой мотнула, за собой их подзывая, да и рванулась от тела своего. Сперва назад сила такая потянула, что меня отбросило к телу самому. Глянула на себя бледную, рукой к лицу потянулась. Да пальцы сквозь него и прошли. Вот и попрощалась…

— Ты чего удумала, дурёха? — ведьма самая старая на мен орать принялась.

А я только глянула на неё грозно, да опять рванулась, а сама рукой машу, за собой зазываю. Тянет меня к Саре, знаю — найду. Девки ревут, руки свои прозрачные ко мне тянут, отпускать не хотят. Ведьмы старые плюются да ругаются, а я знай себе рвусь. Так и порвала нить связующую. Тут и потянуло меня сильнее. Старухи запричитали-заохали, да не будь дурами, за мной и побежали. Откуда только прыть молодецкая взялась. А я лечу, чисто крылья за спиной открылись. Оглянулась и обомлела — и правда крылья! Белые, перьями хорошатся — как есть голубкины, только больше во сто раз, да невесомые совсем, где стены касаются, там чрез неё и проходят. На то я и вестник, так голубем и полетела по дому, да вверх, над лесенкой. И тянет меня по пути знакомому. Неужто ведьма злая в спаленке Дарлатовой схоронилась? Вот же тварь постылая, и ничего-то светлого в ней нет. А старухи знай за мной бегут, сами шепчут чего-то, да руками махают.

А как остановилась я пред дверкой в спаленку, да припомнила, как мы с Дарлатом там были, тут и уразумение пришло — сама я себя сгубила. Нет мне пути назад, не будет больше ласк Дарлатовых, не прижмёт он меня к себе больше, не поцелует. Кончилась жизнь моя непутёвая… Да хоть девок спасу, и то в радость. Всё не напрасно жила-землю топтала.

Тут и Дарлат подоспел, на ведьм глянул, а меня и не видит.

— Там она, — Фатира, нянюшка Перлина на дверку рукой махнула.

— Знаю, — Дарлат отвечает, — сам нашёл. Ваша подружка не такой умной оказалась.

И улыбнулся, злобно так, а в глазах только что черноты не видать. Да по взгляду всё ясно — несдобровать ведьме-предательнице.

— А давай мы сами её возьмём? — старая самая ведьма за плечо его тронула. — Она нам живая нужна, чтобы девок вернуть. А ты, я гляжу, совсем раздухарился. Не удержишься ведь.

— Удержусь, — Дарлат отвечает. — По крайней мере, до тех пор, пока она Весению не вернёт.

Тут ведьмы старые и отвели взоры. А Дарлату не до них, злоба его ведёт, и не приметил их скорби. Так и отворил дверку, да не как обычно, а силой своей её убрал, только пепел на пол и осыпался. Шагнул в спаленку, а за ним следом проход и подёрнулся пеленой белой. Я было следом хотела полететь, да меня пелена та и не пустила.

— Ой что будет, — нянюшка Перлина головой покачала. — Сорвётся же мужик, как узнает.

— Говорить ему пока нельзя. Вот как девок вернём, а Весения не вернётся, так сам всё и поймёт, — старшая из ведьм прошептала.

— Так маг же сильный, а контроль потеряет — обезумеет и всех нас приберёт, — другая ведьма зашептала.

— Страшно говорить, да выхода иного у нас нет. Как девок Сара вернёт, сразу в круг и перенесёмся все к источнику, он нас скроет, — старшая прошептала.

— А дальше чего? — нянюшка Перлина испросила.

— Шабаш соберём, все ковены действующие созовём и пойдём на школу. На Дарлата надёжи теперь нет. Сами знаете, маг за любовь контроль потерявший, безумием сгорает. А больше и нет у нас с магистратом связи чистой. Голем там уже опутал всё ложью своей, — старшая из ведьм всё решила.

Тут и спала пелена с проходу, а следом и Дарлат появился, Сару за плечо держит, а она идёт за ним, будто и не в себе. Растрёпанны волосёнки реденькие седые, на щеке морщинами изъеденной кровавый след, а в глазах страх пред расправой скорой застыл.

— Как же ты, Сарушка, продалась-то?

— Да как же мы проглядели-то?

— Беда на твою голову, старуха неразумная.

Ведьмы все в один голос запричитали.

— Дуры вы старые, — Сара кровью на пол плюнула. — Всем вам смерть придёт, как Саам воцарится.

Подняла она голову, да захохотала голосом полоумным. Да тут меня и увидала. Замолкла тут же, побелела пуще прежнего, в глазах страх такой показался, что прежнему и не чета.

— Да как же? — зашептала она. — Вестник же ты, хозяину без тебя никак.

Оглядела всех взглядом чумным, да и заголосила, меня на все лады поносить принялась. Мол, нельзя мне в смерть уходить, за меня Саам её не пощадит. А я, дура такая, за грань пошла сама. Поголосила, под взглядами растерянными, да и успокоилась.

— Ведите, — говорит, — к девкам. Всех верну. Да только волю дайте, чтобы вестника привязать к телу обратно.

— Что она имеет в виду? — Дарлат на ведьм грозно глянул.

— Нет в том вины нашей, — нянюшка перлина быстро заговорила. — Весения сама нить порвала, чтобы найти Сару и подруг спасти.

Тут Дарлат и совсем с лица спал, толкнул Сару к ведьмам, глянул, что ухватили они её под руки, да и понёсся куда-то. А я за ним. Лечу сверху, у самой слёзы из глаз так и катятся, да не падают, а в воздухе растворяются дымкой невидимой. Нет у меня теперь тела, и слёзы мои не настоящие.

Так и прилетела за дарлатом в комнатку ту, где с жизнью своей распрощалась. Бросился он к телу моему, руку на грудь положил и как во сне будто шепчет:

— Не дышит. Сердце не бьётся.

Замер Дарлат на миг, а потом выпрямился медленно, плечи расправил, да от него и хлынула сила такая во все стороны, меня и унесло из комнатки той. Очнулась уже за стеной, в саду, под солнышком, с неба уходящим. Обратно кинулась, к стене подлетела да и заробела. Непривычно мне чрез стены-то ходить, да другого пути и нет. А душа за Дарлата болит, неужто правду ведьмы говорили, что ополоумеет он? Неужто я не только себя сгубила, но и его? И нет сердца в духе моём, а всё едино зашлось оно стуком. Сдавило всё внутрях, криком заголосила бы, коли голос был. За себя уже и нет печали, да за Дарлата душа рвётся. Затворила глаза крепко и полетела чрез стену. А как в комнатке той очутилась, так и совсем похолодела. Ведьмы старые обступили мага моего, увещевают его. Сара божится, что вернёт меня к жизни-то, а Дарлат глядит на них безумным взглядом, у самого по рукам да лицу сполохи так и идут голубые да зелёные. И вижу — нет у него уразумения о чём ведьмы говорят. Потерял он себя, думы все покинули. Одна только сила и осталась, да всего его и поглотила.

Ведьмы трясутся, боязно им. Девки мои и совсем прозрачные стали, едва видать. Видно уходят они, на минуты счёт пошёл. А Дарлат стоит камнем над телом моим бездыханным, не пущает Сару.

Тут я и подлетела к нему, и не ведаю, что делать, да душа рвётся. Встала пред ним, руками потянулась да крылами обняла. И не чуется, что трогаю, да всё едино потеплело в груди. А магистр замер, и дышать будто перестал. Тут сполохи на нём и начали угасать.

Ведьмы смекнули, что я Дарлата отвлекаю, да и толкнули Сару к девкам. А она ко мне, да только нянюшка Перлина её и отвратила. Ухватила за руку и к подругам моим повернула.

— Сперва их верни, а тогда уже и к Весении подпустим, — говорит она.

— Не видишь, дура, магу вестник нужон для покою? — Сара лицо кривить принялась.

— Вестника ты всё равно вернёшь, он твоему хозяину нужен, — старшая ведьма отвечает. — да только мы тебя не подпустим к Весении, пока и других девочек не спасёшь.

А я Дарлата обнимаю, да только чую — проходит его окаменение. Сполохи по коже сызнова расходятся. Не удержать мне, духу бестелесному, силу магову. Он и чует вроде, что рядом кто, да глаза совсем застит безумие. Только и глядит на тело моё, а сила так и рвётся из него.

— Поторопись, Сара, — нянюшка Перлина в спину её пихает.

Тут и сдалась ведьма постылая. Подступила она к Перле сперва, руки свои старые положила на грудь её, да зашептала чего-то. Я только и приметила, что подругу мою потянуло к телу-то. А тут она сама и очнулась. Глаза раскрыла широко, да заревела в голос. А Сара к Златании пошла, и на неё руки возложила. А потом и к Татинке. Так и вернула девок моих всех. А фатия подскочила к ним, обнимать да успокаивать принялась.

Сара ко мне пошла, да тут я упустила Дарлата. Зарычал он зверем, оглядел всех взглядом полоумным, да и опять силу свою наружу выплеснул. И понесло меня куда-то, да только не пустил кто. Глянула, а держит меня Сара, у самой кровь носом идёт, да слёзы кровавые по щекам старым. А Дарлата ведьмы обступили, шептать заговоры на успокоение принялись. Да ему всё едино, магия из него так волнами и идёт, да меня всё дальше те волны уносят. Захрипела Сара, сил у неё меня удержать нет. Тут мои девки, сами едва живые, да белые все, к ней и подступили, ухватили за плечи, да силу свою ведьминскую в неё льют. А старухи и того пуще зашептали, Дарлата обступили, природной силой окутали. И не удержать им его, да хоть немного усмирила магию эго безумную. И потянуло меня к телу моему, да больно так стало — криком рот открывается. Будто чрез угли горячие тянет меня на привязи кто. Выворачивает-выкручивает, глаза застит пеленой. А как к самому телу притянула меня Сара, так я и задохнулась совсем от боли да холоду обжигающего.

— А ты как думала? — Сара шепчет. — В мёртвое тело да душу живую вложить, где ж без боли-то будет.

Потерялась я совсем, тьмой меня закрыло. Да только тут же и очнулась, да закричала в голос… Голос? Никак живая я⁈ Боль глаза застит, да чую тело своё, пусть и больное всё да холодное. Жива…

— Кабы вестником не была, не вернулась бы, — ведьма Сара прошептала, да и упала рядом с диваном. А вкруг неё кровь так и расходится. И глаза, и нос, и рот, и даже уши закровили.

— Хозяин будет доволен, — только и прошептала она, кровью булькая, да и затихла навек.

— Жива твоя Веся, — заголосили ведьмы в голос, Дарлата удерживая.

Да ему всё едино, нет его уже здесь. Одна только сила и осталась, да рвётся она на волю, всё вокруг погубить норовит. Ветер поднялся горячий да колючий, что в грозу трещит воздух, да по коже колет. Магия так и норовит загубить всё вокруг. Ведьмы силы терять начали, застонали да заохали, а сами так и гнутся, того и гляди упадут. Я к Дарлату было потянулась, да силы нет во мне совсем, только и сумела, что руки поднять.

— Помогите, — девкам шепчу голосом не своим.

А они, хоть и сами едва живы, да подхватили меня: Татинка да Перла под руки держат, Златания голову подымает, за волосы ухватила, чтоб не запрокинулась головушка моя, а Фатия ведьм, едва живых, растаскивать принялась, чтобы, значит, путь нам освободить. Так и подволокли они меня к магу остолбеневшему, да силой исходящему. Горячо стало, жар от него идёт, да терпим все. Девки руки мои ему на плечи закинули, голову на плечо уложили, да Фатия со спины руки и ухватила, чтобы не упала я. Так и повисла на Дарлате я, а сама шепчу в шею ему, уговариваю. А нет от него отклику, не чует он меня, совсем сила его захватила. Заревела я, да губами, мокрыми от слёз, к шее его прижалась. И шепчу едва слышно:

— Вернись, Дарлат, не жить мне без тебя.

А в думах только и вертится: никому тут не жить, коли не воротится в разум маг. Всех под смерть Дарлат подведёт, а всё от ко мне пристрастия. Да неужто любовь то? Не пристало любови смерть нести, неправильно то.

Совсем мне горячо стало, кожу магия его опаляет, а ведьмы старые и повалились все уже, того и гляди душу отдадут. Девки мои жмутся к стене, да и им не легче, и их магия чистая губит. А Фатии и того хуже, руки ведь мои держит за спиной Дарлатовой.

— Вот ты окаянный! — осерчала я. — Дух злой не загубил нас, так сам спровадишь!

Да возьми и укуси его за шею. Поделом тебе, маг полоумный, ишь как раздухарился! Смерть моя тебе поперёк встала? Так я тебе и в жизни покою не дам!

Покуда крови во рту не почуяла зубы и не разжала. А Дарлат дёрнулся, от боли будто, да руками своими меня и обхватил за бока. Сжал так, что дыхнуть мочи нет, да и повалился назад. Фатия едва отскочить успела. Ну а мне куда деваться, так на него сверху и упала. Лежу, голову поднять мочи нет, а сама только и чую, как сердце в груди Дарлатовой колотится, рвётся будто куда.

— Весения, — прошептал он едва слышно.

— Здесь я, — отвечаю, сама так в шею ему и утыкаюсь.

Подскочил он тут, схватил меня, на коленки к себе усадил, за щёки ухватил рукой крепко, а сам в глаза глядит, будто увидеть саму душу норовит, да не верит в увиденное.

— Жива, — только и прошептал, да прижал к себе крепко, в волосы мои лицом уткнулся.

А потом будто ополоумел сызнова, принялся целовать везде, и по щекам и по лицу всему, да и руки мои к себе тянет, ладони целует. А я куклой в руках его мотаюсь, сил нет, как и не было. Ухватил он тут меня за волосы, лицом к себе потянул, да и припал к губам моим, кровью его измазанным, что к ручью холодному путник жаждой измученный. Тут и я уразумела — вернулся Дарлат мой, так и ответила ему на поцелуй-то. И так мне хорошо стало, так радостно, что и немощь уже не в тягость. Хоть и нет силы в руках, да всё едино по плечам оглаживаю, сама едва дышу, да стоном сердце заходится. А он всё крепче целует, губы огнём горят, да руками по телу моему хороводит.

— Вы б хоть нас старых постыдились, — ведьма старшая ворчать принялась.

— А то вы никогда такого не видели, — Дарлат в ответ проговорил, сам меня к себе прижимает.

— Да и видели, и не только, — ведьмы насмехаться принялись.

— А я не видела, — Фатия голос подала. — Так что посмотрю, опыту наберусь.

Тут и захохотали все разом, попустило нас. А Дарлат меня с колен своих снял, рядом усадил, да вставать принялся, а я и немощная совсем. Завалилась тут же набок, да аккурат пред Сарой мёртвой лицом и упала. А как глянула в глаза её мертвые, тут меня и потянуло куда. Закричала голосом не своим, Дарлат ухватил да к себе прижал, а я так и вижу глаза ведьмы мёртвой, а чрез них со мной и говорит будто кто. Да ведомо кто, дух то злой, сам Саам ко мне и пришёл.

«Я жду тебя, невеста моя названная. Мне ты предначертана, для меня и возродилась» — в голове у меня гремит голос страшный. «Ты придёшь ко мне, тебе самой судьбой…». Тут Фатира, нянюшка Перлина и закрыла глаза Сарины, с тем и голос в голове моей угас. Не поспела я услыхать, какую судьбинушку мне дух злой пророчит.

— Вы гляньте как её тьма-то пропитала, и к вестнику нашему через неё подобраться норовит, — головой она покачала, да языком зацокала.

— Надо Сару захоронить по всем обычаям нашим, чтобы никакая сила ей не верховодила, — старшая ведьма проговорила.

А Дарлат глянул на них, пересадил меня на другое колено, подальше от Сары, да и направил руку на неё. Тут же и занялось пламенем синим тело ведьмы-предательницы. Да никто и охнуть не успел, как пеплом она обратилась чёрным.

— Да что ж ты делаешь, маг? — ведьма старшая руками всплеснула. — Ты же её покоя лишил посмертного.

— Она и не достойна упокоения, — Дарлат проговорил, да голосом таким студёным, что я ему в который раз удивилась.

Глянула я на него, а у мага моего в глазах лёд застыл, губы в нитку сжал, на место пустое, где Сара была, со злобой такой глядит, что у меня сердце в страхе сжалось. Тут и припомнилось мне всё, что он свершил под печалью, моей смертью навеянной. И не могу я того принять, не по мне за любовь платить цену такую, пусть и любовь та общая. Я за него жизнь свою отдать могу, а он за меня чего же? Отбирать будет? Не бывать тому. Не согласная я на такую любовь страшную, без нужды оно мне.

— Устала я, отпустите меня с девками, — тихонечко говорю.

А девки мои едва держатся, сидят вроде все, да кого в сон клонит, а кто и за других цепляется.

— И то правда, девкам нашим силы восстановить нужно, — нянюшка Перлина головой покачала.

Дарлат поднялся, да ко мне руки потянул, чтобы поднять тоже, а я от него отстранилась, да и говорю:

— Я с подругами пойду.

— Не дури, — он ответил, да и поднял меня на руки.

— Всё равно вместе с подругами быть хочу, — заерепенилась я.

А они на меня глянули и тоже затребовали, чтоб нас всех вместе определили. Так и снёс меня Дарлат в комнатку широкую, а следом и других девок ведьмы старые подвели. Да только не было там куда нас всех уложить, Дарлат меня на кровать широкую положил, а подруги вкруг сели. Ведьмы на нас белых да слабых глядят с тревогою, да головами качают. А Дарлат знай себе кровати таскает, так и наволок к широкой кровати той ещё две по бокам, да поменьше, ведьмы старые следом их стелить принялись, всех нас и уложили с девками в рядок.

— Отдыхайте, — Дарлат на меня с заботой глядючи проговорил.

— Ты только в магистрат не ходи, — ему я ответила.

А подруги мои и того не сказали, только и сделали, что глаза прикрыли с устатку.

— Идём, Дарлатушка, пусть отдохнут девки наши, — ведьма старшая ему говорит, а сама на меня глянула, да головой скорбно покачала, будто поняла чего про думы мои.

И уразумела я с чего это не по нраву ей, да решение своё не изменю. Не нужна мне любовь такая страшная, покуда ещё чего не приключилось остановить её надо.

— Ох я и напугалась, — Перла тихонечко заговорила.

— Да не ты одна, — Татинка отвечает. — Не думала я, что служба княжне меня за грань отведёт, да обратно вернёт.

— А мне понравилось, — Златания вдруг проговорила. — Я, пока за гранью была, свободной себя чувствовала. Проклятье в теле осталось, а душа покоем наслаждалась.

— Не лукавь, Златушка, — веселушка ей говорит, глаза сощуривши. — Видела я, как ты ревела, да за Весению рвалась. И все мы рвались, кому ж по душе будет, когда за тебя жизнь отдают.

— И опять ты, Весения, нас спасла всех, — Перла хлипнула.

— Может водицы кому, или поесть чего? — Фатия испросила.

Она с нами осталась, да только силы в ней не чета нашей поубавилось, её-то Сара не полонила.

— Ты лучше рядом присядь, угомонись, — Татина ей ответила. — Не до еды нам сейчас.

— И то правда, — голос я подала. — Нет никакой охоты, окромя отдыху.

— А ты чего от мага своего шарахаться начала? Струсила? — Татинка вдруг испросила.

— И с чего ты это удумала? — недовольно я говорю.

— Ты нас за дурочек-то не держи, — веселушка отвечает. — Все приметили, и старухи даже. Неужто испугалась мага своего бесконтрольного? А там сама рвалась к нему, и страху в тебе не было.

— И теперь страху нет, — зашептала я, а сама слезами глаза мою, взгляд застит.

— Так с чего отослала его тогда? — Татинка всё не унимается.

— Она права, — княжна заговорила. — Зачем ты Дарлата отталкиваешь? Он же уже доказал, что любит тебя.

— А нужна мне любовь такая? — взбеленилась я. И откуда только силы взялись, а села на кровати той, руки на груди сложила. — Не допущу больше любови такой! Он чуть только не загубил всех, по одной мне плакавши. Уж лучше сразу отвратить его подальше, от себя отвадить, чтоб остыл да забыл, тогда и с духом сладим, и с чем ещё.

— Дура ты, Веська, — Татинка загоготала. — Не выключается любовь так просто. Думаешь, ты его пошлёшь и он сразу к тебе остынет? А вот и не выйдет! Сама себя мучить будешь, и его тоже. А если с тобой опять что приключится, так его и сорвёт снова. Любовь она знаешь, не смотрит на грани да причины. Она сама решает, за кого стоять.

— А Дарлат за тебя стоять будет, — княжна тихо проговорила. — Я мага в таком безумии по горю ещё не видела. Любит тебя Дарлат по настоящему, и ты его любишь же?

— А как бы и так? — плечами я дёрнула, на то только сил и хватило. — Отвращу от себя, покажу, что не видел, застращаю, как смогу. Уж я расстараюсь, вмиг разлюбит. Не по сердцу мне такая любовь. Не могу я подпустить его, зная, что в страхе за меня он сгубить всех около может.

— Да пойми же ты, глупая, от того, что от себя его отстранишь, чувства никуда не денутся, — веселушка принялась меня увещевать. — Зачем же себя неволить?

— А по моей задумке он и отстранится, другого выбору я ему не оставлю, — тихонечко я прошептала.

— И чего ты удумала? — Златания брови насупила.

— Уйду я от вас сейчас, — говорю в ответ. — За вами меня и дух ищет, а коли одна останусь, так и нет ему подсказок. И пусть Дарлат думает, что предала я вас, к духу в услужение пошла.

— Ты чего несёшь? — Перла заголосила.

— А есть в её словах правда, — веселушка тихонечко так отвечает. — Одну её никто искать не будет. Саам знает, что Веся сама к нему не пойдёт, по нам за ней и смотрит. А если она одна останется, у него и ниточек к ней не будет. Я так вам скажу, если бы у него влияние на Весению было, он бы уже им воспользовался. А пока он только через на действует. Не будет нас рядом, и козырей у него не останется.

— Да как же её отпустить-то? — Фатия головой покачала. — Едва жива же.

— А на что нам круг ведьмин? — княжна вдруг заулыбалась. — Отдадим ей силы свои, и окрепнет.

— Да вы сами едва дышите, — Фатия головой покачала.

И я ей в след заерепенилась:

— Думайте, чего говорите, девки. Не приму я от вас силы последние.

А подруги мои только переглянулись, да и ухватили меня за руки. Зашептали они слова заветные. Я за ними поспеть хотела, остановить, да не поспела. Нет у меня знаний тех, что они уже в школе получили. Так и напитали они меня силой своей. И не по нраву мне то, да сила так и заиграла. Вскочила я, ругаться принялась. А Татинка мне и говорит:

— Не трать силы наши попусту. От тебя магистр Дарлат щит энергетический ставить не стал бы. А силы наши в тебе, так что твои они уже. Иди, Веся. Может хоть ты спасёшься. А за нас не переживай, мы Сааму не нужны.

А мне припомнилось, как они меня в школу провадили, когда не в себе были. Так и похолодела, неужто снова?

— Я тебе дам моего дяди адрес. Придёшь к нему, скажешь, что от меня, — Фатия говорит.- Он тебя на время пристроит. А там сама уже гляди.

— Нет, — говорю, — не надо мне твоего дяди адресов. У меня и так есть куда пойти.

И слукавила же, хоть и помню матушкиных родичей адресок, да не пойду я туда, не ждут меня они.

— И то лучше, чтобы мы не знали, куда ты подалась, — Татина говорит. — Только иди, не оглядывайся, мы тут уж как-нибудь справимся.

Глянула я на них в раз последний, обняла сперва Фатию, а потом и Перлу. Да тут не удержалась, и Татинку к себе прижала на миг. А потом подошла к Златании, руки на плечи её положила и говорю:

— И всё равно я тебя с проклятья выручу.

Да и обняла её крепко, княжна только и дёрнулась едва, а потом и захлипала носом.

Отошла я от неё, всем девкам улыбнулась, да и полезла в оконце. А там и подмога мне отовсюду. То выступ какой, а то и веткой дерево клонится, будто и ждала меня только природа родная. Так и спустилась на землю, а кругом темно, ночь уже давно пошла. Да и я пошла, а как до ворот дошла, так и обомлела. Стоят пред теми воротами мужика два, сами справные, плечи в сажень, да всё об чём-то судачат. Не пройти мне чрез них никак. Внимание их оттянуть значит надобно…

Отошла я тихонько подальше, в деревах затерялась. Да и сорвала яблок зелёных с дерева. Приноровилась и запустила первое яблочко поодаль, по другую сторону дорожки-то, к воротам что идёт. Мужичонки услыхали шелест, приосанились. А я следом и второе яблочко запустила. Они и побежали туда, где по уразумению их ворошится кто-то. А я так и юркнула к воротам, да отворять их и не стала. Вижу, дверка в тех воротах небольшая. К ней и пошла. А как руку потянула, так и обожгло меня силой знакомой. А сама слышу, мужики назад возвращаются. И нет у меня времени страху даваться, только и осталось, что на Дарлатову приязнь ко мне понадеяться. Так и порвалась чрез магию жгучую, сама зубы сжала, чтоб не закричать, да и приотворила дверку в воротах, и ушла чрез неё. Только и услыхала, что крик мужиковый. Приметили они меня, да уйти всё ещё могу. Побежала я по улочке тёмной, да в первый тёмный закуток и свернула. А там по нему, да в следующий проулок, а потом ещё в один. И сама заплутала вконец, обратного пути теперь точно нет, да не настиг никто. Вот и осталась я одна совсем, да никто теперь меня и не сыщет. А куда податься и не ведаю. Только помню, что матушкино напутствие, да родителей её адресок. Другого и не знаю в столице ничего. К ним, значит, и пойду. А там видно будет. Погонят, так другие пути искать буду. Но не оставлю школу, не брошу девок без подмоги.

* * *

Дух метался по тёмному склепу, его душила досада. Мало того, что эта идиотка старая едва его вестника не загубила, так ещё и умереть умудрилась. Дура! Теперь у него вообще нет никакой связи с вестником и её разудалой компанией. А всё эта блаженная, додумалась же призвать его не где-нибудь, а в склепе, со всех сторон запечатанном магией. Сиди теперь здесь безвылазно. Сначала, пока сил не набрался, защита склепа пропускала его, хоть и держала, как на привязи. Пришлось довольствоваться школой и её ресурсами. А от ведьм толку мало, только душа и остаётся, а силу после смерти всю природа обратно забирает. Ему бы парочку сильных магов поглотить, тогда, глядишь, и защиту сломал бы.

Идиоты! Кругом одни идиоты! — опять заметался он по склепу, кипя неукротимой яростью. Призрачные очертания тела то и дело теряли чёткость. От сильных эмоций контур размывался и эфирная тьма — единственное вместилище духа, доступное сейчас Сааму, начинала расползаться по склепу.

Дух прикрыл призрачные глаза, сымитировал глубокий вдох, на губах его появилась умиротворённая полуулыбка. Сааму доставляли удовольствие эти, присущие только живым людям, мелочи. И пусть пока ему доступна только имитация, он подождёт, продолжит напитывать себя силой чужих душ и да, подождёт.

— Ну же, девочка, соверши ошибку, — беззвучно прошептали призрачные губы. — Всего одну маленькую ошибку. Прояви себя, помоги мне найти тебя. И в этот раз я не буду надеяться на людей, они все глупы и слабы. Давай, милая, я подожду.