Глава 22

Какой же идиоткой я была.

Большой, тупой, глупой идиоткой.

Ранее в то утро, когда мой будильник зазвонил вскоре после рассвета, и я тихо выскользнула из теплых объятий Аарона — но не охваченная паникой – я сразу же пожалела, что согласилась встретиться со своей сестрой за несколько часов до свадьбы. Итак, как только я все собрала и была готова идти, прямо перед тем, как выскользнуть за дверь, не разбудив его — хотя к тому времени я уже узнала, что он спал как убитый, — я очень тихо наклонилась и нежно поцеловала его в подбородок. Потому что я не хотела уходить, не совсем, и я была слабой, слабой женщиной, когда дело касалось его.

На всякий случай я оставила Аарону записку, в которой сообщила, что увижу его через несколько часов, потому что буду готовиться с Изабель. Чаро отвезет его на место свадьбы.

Будь сильным и не сдавайся, записала я.

Затем я подписала ее: С любовью, Лина.

От моего выбора слов у меня екнуло сердце, но я пообещала себе, что это не имеет большого значения, и оставила все как есть.

Не более чем через час после того, как я вышла из квартиры, я начала скучать по нему — как следует задумавшись, вздыхая и задаваясь вопросом, что он делает, — поэтому я написала ему.

Лина: Ты получил мою записку?

На что он ответил не более чем через пару минут.

Аарон: Да, я прячусь в ванной. Чаро пыталась сфоткать меня на свой телефон. Мартинс – безжалостные создания.

Это заставило меня фыркнуть так сильно, что визажист в итоге провел тенями по всему моему лбу. Она пыталась вести себя спокойно, но я видела, что она разозлилась.

Но ничто из этого не было причиной, по которой я была почти уверена, что я большая, тупая, глупая идиотка.

Каким-то образом, где-то между тем, как я скользнула в свои бархатистые светло-коричневые туфли на каблуках и изящное воздушное бордовое платье, которое было на мне, у меня в голове начали крутиться вопросы. Важные. Смогу ли я найти Аарона в толпе? И еще: с ним все будет в порядке? Доберется ли он до места встречи и найдет ли свое место? И звезда шоу: Может быть, я не увижу его до окончания церемонии. Что, если я не смогу его найти?

Поэтому, когда я пришла на свое место справа от невесты, в чудесный летний день, окруженная букетами пионов всех оттенков нежно-розового и жемчужно-белого, перед людьми, которые видели, как мы росли и превращались в женщин, которыми мы были сегодня, моя голова повернулась.

Мой взгляд без усилий остановился на паре глаз цвета океана.

И все эти вопросы сразу же исчезли.

Какой большой, тупой, глупой идиоткой я была, если даже усомнился в том, что мои глаза не будут прикованы к Аарону Блэкфорду в считанные секунды. Как же они могли этого не сделать?

Он был ослепителен, стоя под солнцем в темно-синем костюме. И когда он улыбнулся, этой широкой и хитрой улыбкой, которая, как я начинала думать, предназначалась только мне, я поклялась, что он мог бы ослепить меня, если бы я не моргнула. Эта улыбка — улыбка Аарона, его красивое лицо, его целиком и полностью — заставила мои колени ослабеть, а грудь сжаться.

Именно поэтому, как только церемония закончилась и Гонзало устроил шоу, съедая лицо Изабель прямо здесь и сейчас, чтобы все присутствующие могли это увидеть, я повернулась на дрожащих ногах. Толпа продолжала бросать рис и конфетти, пока жених и невеста шли по проходу, и к тому времени, как они запрыгнули в желтый «Фольксваген-жук», чтобы поехать туда, где у них будет фотосессия перед ужином, все начали перетасовываться в зону ресторана. Тихая тишина осталась позади, за исключением стука моего сердца, которое пыталось вырваться прямо из моего горла.

Аарон ждал у выхода, стоя, засунув руки в карманы темно-синих брюк и наполовину расстегнув пиджак. Прямо там, где заканчивались ряды кремовых стульев. Несколько крошечных кусочков конфетти застряли у него в волосах.

Его пристальный взгляд не отрывался от меня, пока я шла по проходу, и мне казалось, что я иду по песку. Тяжело и неуклюже.

Только когда я подошла к нему, он сделал шаг ко мне, это было быстро и поспешно, как будто он сдерживал себя, чтобы не побежать ко мне, и больше не мог сдерживаться.

Я наблюдала, как работает его горло, как его глаза бегают вверх-вниз и снова вверх, поглощая то, что было перед ними.

— Ты выглядишь как мечта.

Что за глупость говорить мне, когда это был он, тот, кто не мог быть настоящим. Тот, в кого я не могла поверить, был здесь, наполняя мою грудь вещами, которых я не понимала.

Я покачала головой, пытаясь взять себя в руки достаточно, чтобы ответить.

— Ты выглядишь потрясающе, Аарон.

Его пристальный взгляд на мгновение изучил мое лицо, и то, что он нашел, заставило его улыбнуться. Снова эта ухмылка. Только для меня. Какой же счастливой сучкой я была.

Аарон предложил мне руку, и я изо всех сил старалась не броситься на него прямо здесь и сейчас.

— Могу я иметь честь? — медленно спросил он.

Глубокий утробный смех сорвался с моих губ. Я медленно взяла его.

— Ты просто преувеличиваешь.

Его ладонь легла поверх той, что лежала на сгибе его руки.

— Что ты имеешь в виду?

— Только герои романтических романов говорят такие вещи. И мы говорим о тех, что в романе Джейн Остин. Даже твой заурядный романтический герой не смог бы так умаслить женщину, — объяснила я, когда мы двинулись вперед, в направлении соседнего ресторана, где все остальные были, вероятно, с бокалом вина – или двумя – уже в руке.

— В моей книге держать самую красивую женщину рядом считается честью.

Я надеялась, что тональный крем, который визажисту пришлось нанести во второй раз, скрыл то, как покраснели мои щеки.

— Если невеста хотя бы пронюхает о том, что ты говоришь, у тебя будут большие неприятности, — я услышала его смешок, но он не отказался от своих слов. — Она выгонит тебя со свадьбы, и я не смогу тебе помочь. Ты слишком высокий и крупный, чтобы прокрасться незамеченным.

И к тому же чертовски красивый, но я держала эту часть при себе.

Аарон снова усмехнулся, звук прошел по моему позвоночнику и оставил след из мурашек. Мне было очень трудно игнорировать, как хорошо ощущалась его рука под моими пальцами или как правильно было прижиматься к нему сбоку.

Только когда мы были в нескольких футах от открытой площадки, где собрались все приглашенные, Аарон заговорил: — Знаешь, это того бы стоило.

Я повернула голову, рассматривая его профиль, пока он смотрел прямо перед собой.

— Видя тебя в этом платье и имея возможность зайти с тобой в любое место под руку, я бы вытерпел почти все.

Мои губы приоткрылись, и если бы Аарон не поддерживал меня, я бы упала на пол, прокатилась остаток пути и, вероятно, остановилась только тогда, когда моя спина уперлась в стул или стол.

— Даже гнев твоей сестры.

Затем прямо перед нашими лицами вспыхнула вспышка, вырвав меня из транса.

Моргая от ярких белых пятен, я мельком увидела камеру.

— Maravilloso (Потрясающе)! — взвизгнул высокий голос, который был мне хорошо знаком. — Какая прекрасная пара из вас двоих получается.

Мой рот захлопнулся, а затем снова открылся. Не полностью вернув зрение, я продолжала моргать, пока в фокусе не появилась ярко-рыжая грива. Чаро.

— О, ваши детки будут самыми милыми на свете.

Я выругалась себе под нос и натянуто улыбнулась, в то время как Аарон казался на удивление беззаботным. Самый глупый мысленный образ застал меня врасплох. На одном Аарон держал на своих больших руках пухлого голубоглазого младенца.

Сойдя с траектории моей кузины и повернувшись за вином, я попыталась взять себя в руки.

— Начинается, — пробормотала я себе под нос.

День, которого я боялась и страшилась месяцами.

Только в этот самый момент, когда рука Аарона была у меня под пальцами, а его улыбка была направлена на меня, я поняла, что меня напугало совсем не то, чего я когда-либо ожидала.

***

Если бы я знала, что моя сестра наняла камеру для поцелуев для свадьбы, я бы заявила, что больна и спряталась в ванной. По иронии судьбы, мне не пришлось бы так много лгать. Мой ужин продолжал подниматься к горлу каждый раз, когда мелодия, объявляющая о начале самых болезненных тридцати секунд в моей жизни, достигала моих ушей. В течение этого времени, которое растянулось в адскую вечность, камера сканировала толпу, сидевшую за круглыми столами, разбросанными по пышному зеленому саду ресторана, прежде чем остановиться на паре и отобразить их изображение — обрамленное сердцем — на установленном проекторе.

Каждый раз, когда камера проходила мимо моего фальшивого парня и меня, мое сердце прекращало биться, прежде чем возобновлялось с головокружительной скоростью.

Очевидно, возможность того, что мой первый поцелуй с Аароном будет показан на большом экране перед всей моей семьей, должна была вызвать у меня сердечный приступ.

И как будто мои мысли каким-то образом вызвали это, мелодия тритона объявила о начале нового раунда: Умрет ли Лина от нервов и ожидания сегодня вечером? Или она потеряет самообладание и совершит убийство на камеру?

— О, какая это была забавная идея, Изабель! — взволнованно крикнула моя мама с другого конца стола.

Моя сестра, казалось, гордилась собой еще больше, если это было возможно.

— Я знаю, — она легкомысленно улыбнулась. — Они даже соединят весь фильм вместе, отредактируют его и пришлют мне монтаж со всеми поцелуями, — объяснила она под безжалостную мелодию смерти.

Одним глазом на экране проектора я наблюдала, как камера зависает на соседнем столе.

— Для этого мне пришлось заказать дополнительный пакет, но оно того стоит.

Камера скользнула по нашему столу, показывая на экране наши с Аароном лица.

Мое лицо побледнело. Моя рука как-то дернулась, выронив вилку. Я нырнула за ней, слишком резко, и чуть не опрокинула стакан. Выругавшись себе под нос, я достала вилку из-под стола и вынырнула как раз вовремя, чтобы увидеть, как движется камера.

Близко. Это было очень близко.

Потянувшись за своим вином, я действительно подумывала о том, чтобы улизнуть и положить этому конец. Но это было бы бегством. Быть трусихой. Снова. То, что я часто делала в последнее время.

Если камера остановится на тебе, ты поцелуешь Аарона, — сказала я себе, допивая остатки вина. Поцелуй в губы. Это не обязательно должен быть поцелуй как в кино. Просто поцелуй.

Но моя ободряющая речь не помогла. Это только заставило мою грудь напрячься, а живот затрепетать.

Взглянув на мужчину, которого мне, вероятно, придется поцеловать через несколько секунд, я с удивлением заметила, как дрогнул мускул на его челюсти. Изучая его более внимательно, я поняла, что Аарон выглядел… снова как нью-йоркский Аарон. Не похоже на расслабленную и игривую версию, с которой я делилась в последние дни. Его взгляд был устремлен на экран, и хотя его лицо ничего не выдавало — по крайней мере, тем, кто не овладел искусством читать Аарона, как я, — в нем было что-то такое, что говорило мне, что он не так хорош, как выглядел.

Камера еще раз скользнула по нам, на секунду задержав наши лица на экране, и двинулась дальше.

Мое сердце снова забилось.

Прежде чем я успела почувствовать хоть какое-то облегчение, оно вернулось, как будто исполняя танец, специально поставленный для меня, дразня мое сердцебиение, пока не остановит его. Маленькие капельки пота выступили у меня на затылке. Аарон оставался спокойным рядом со мной, непоколебимый, его глаза сверлили экран. Так сильно, что беспокойство начало просачиваться внутрь.

— Ууу! — заорала толпа, когда камера снова пронеслась над нашим столом, постепенно снижая скорость.

Глядя на Аарона, трудно было заметить что-то еще, кроме него. Я едва осознавала, как участники нашего стола ожили, хлопая в ладоши и насвистывая под мелодию проклятой камеры для поцелуев. Мои глаза остановились на губах Аарона, сжатых в ровную линию. Тревога и предвкушение — да, сильное и шелковистое предвкушение — зародились в глубине моего живота. Мой пристальный взгляд охватил все его тело, стоически сидящее рядом со мной. Среди окружающего нас хаоса мне все же удалось уловить движение его колена. Оно подергивало. Движение длилось едва ли больше пары секунд. Но я видела это.

Мой взгляд вернулся к его профилю.

Аарон… нервничает? О том, чтобы поцеловать меня?

Этого не может быть.

Не после того, как он почти сделал это сразу после того, как дразнил и заставил рухнуть на землю до такой степени, что я бы умоляла о его губах.

Не подозревая о том, что я смотрю на него, его колено возобновило движение, мышцы на его челюсти снова синхронно дернулись.

Боже мой, так и есть.

Аарон нервничал. Он был весь нервный и взвинченный, и это было из-за меня. Потому что, скорее всего, ему придется поцеловать меня. Меня.

Что-то пролетело прямо у меня между ребер. Я не могла поверить, как мужчина, такой уверенный в себе, такой спокойный — тот, кто заставил мое тело ожить и запеть одним лишь нежнейшим прикосновением, — мог суетиться из-за необходимости поцеловать меня. Трепет в моей груди зашевелился, заставляя меня дотянуться…

Громкое приветствие взорвалось вокруг нас, отвлекая мое внимание от Аарона.

Люди скандировали: — Que se besen! Que se besen! (Поцелуй! Поцелуй!)

Мои глаза отчаянно забегали по сторонам, сердце подскочило к горлу. Все смотрели в нашу сторону.

Я сделаю это. Я поцелую его.

Когда я сосредоточилась на экране, что-то дернулось у меня в животе в ответ на то, что я увидела.

Мой папа потянулся к лицу моей мамы и поцеловал ее в губы.

Это не было облегчением. То, что пронзило мое тело, было разочарованием. Сбивающее с толку, необъяснимое разочарование от того, что я не та, кого обрамляет глупая цепочка сердец. Потому что мои родители были мишенью камеры для поцелуев. Не мы.

Я почувствовала, как Аарон пошевелился рядом со мной. Повернувшись в его сторону, я снова безнадежно уставилась на его губы. Его рот. Это пятнышко разочарования росло, стирая все остальное и превращаясь во что-то густое и тяжелое, что обещало богатый вкус на моем языке. Тот, который заставил мое сердце забиться быстрее.

Хочу, поняла я. То, что я чувствовала, было необходимостью. Я хотела его, нуждалась в том, чтобы он обнял меня и поцеловал, как обещал.

«Потому что, когда я наконец возьму эти губы в свои, это будет самое далекое от притворства»

Вот что он сказал. И разве то, что я чувствовала внутри — то, что угрожало выплеснуться наружу и перевернуть мою жизнь, — не было самым далеким от лжи? От притворства?

Так и было. Будь прокляты последствия, но это было так.

Я давно отказалась от этой схемы обмана. И клубок эмоций, который пришел с этим осознанием, рухнул мне на грудь, рассыпался по всему телу и унес с собой все на своем пути. Реально — то, что я чувствовала, должно было быть реальным.

«Когда я наконец поцелую тебя, у тебя не будет никаких сомнений в том, что это реально»

Я хотела, чтобы это было по-настоящему. По-настоящему, по-настоящему, по-настоящему.

Аарон, должно быть, почувствовал во мне перемену — естественно, поскольку он был единственным человеком на земле, который, казалось, читал меня так, словно у него был единственный экземпляр «Справочника Лины». Его взгляд заострился, блуждая по моему лицу, когда я с благоговением наблюдала, как его губы приоткрылись.

Именно в этот момент я почувствовала, как что-то наконец встало на место, сбросив все, что я держала на коротком поводке.

Я не могла знать, как и почему. Даже не имела ни малейшего представления. И разве это не было частью тайны жизни? Частью того, что делало это потрясающе захватывающим? Неожиданно красивым? Мы не могли контролировать и укрощать эмоции так, как нам было удобно.

И то, что я чувствовала к Аарону, превратилось в дикого зверя, жертвой которого я безжалостно стала.

Именно поэтому, когда Аарон тихо взял меня за руку, взял ее в свою и встал, я последовала за ним. Все, что останавливало меня в эти последние несколько дней, было уничтожено в хаосе, который возник вокруг нас. Нам пришлось пересечь пространство, обходя людей, которые теперь оживленно танцевали, ускользая от родственников с красными щеками и взъерошенными волосами, которые бросились в нашу сторону, игнорируя музыку, заполняющую открытое пространство, которая звала всех на импровизированную танцплощадку. Но какое мне было дело? Ничто не имело значения, кроме как следовать за этим человеком, куда бы он меня ни повел.

Как стакан, я наполнялась, капля за каплей. Медленно собирая все эти вещи, которые он дал мне — самые мягкие, самые провоцирующие прикосновения; драгоценные улыбки, которые были только для меня; его сила; его вера в меня — до краев и наполняя всем, что я чувствовала. Я обнаружила, что нахожусь на грани падения. Беспомощно выплескивая и раскрывая все, над чем я так усердно трудилась, чтобы сдержаться.

Мы все еще были где-то снаружи, возможно, на одной из сторон внутреннего дворика ресторана. Музыка с вечеринки достигла моих ушей, приглушенная расстоянием, и единственный свет, освещавший эту часть сада, исходил от одинокой лампы, расположенной на дальнем краю здания, оставляя нас почти в темноте.

Аарон остановился, наконец-то повернувшись ко мне лицом. Его челюсть снова была сжата, остальные черты лица были надежно скручены вместе, так что они ничего не выдавали.

Но я знала. Я знала.

Мои ноги шаркали по гравию под ними, говоря мне, что это не может быть часто посещаемой дорожкой для гостей, если мои каблуки, казалось, не стояли на месте больше нескольких секунд.

Или, возможно, это была только я и то, как дрожало мое тело, что мешало мне оставаться в вертикальном положении.

Аарон сделал шаг вперед, его тело наклонилось к моему. Восхитительно тесня меня и заставляя мою спину прижиматься к грубой поверхности стены.

— Привет, — прохрипела я, как будто мы только что увидели друг друга после долгого времени. И, Боже, почему было чувство что так и было? Как будто я наконец-то была здесь. Наконец-то возвращалась домой.

Я наблюдала, как у Аарона дернулось горло, а затем он сделал глубокий вдох через нос.

— Привет, — его ладонь легла на мою челюсть, обхватив мое лицо. — Спроси меня, о чем я думаю.

Мое сердце бешено забилось от перспективы сделать это, когда я ожидала его ответа с трепетом, которого никогда не знала. Но это было лучше, чем если бы он попросил меня сказать то, что думала я.

— О чем ты думаешь, Аарон?

В его горле поднялся гул, звук был глубоким и хриплым. Он выстрелил прямо мне в грудь.

— Я думаю, что ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя.

Моя кровь закружилась от его слов, становясь гуще. Я хочу этого. Я хочу.

— И я также думаю, что если я не сделаю этого в ближайшее время, я могу сойти с ума.

Ладонь, обхватившая мое лицо, опустилась, и палец скользнул по коже моей руки.

Я ничего не сказала. Я не думала, что смогу.

Его пристальный взгляд прошелся по моему горлу, оставляя дорожку дрожи на моей коже.

— Но я был серьезен, когда сказал, что когда я, наконец, прикоснусь к твоим губам, ты поймешь, что это значит.

Он подошел ближе, кончики его ботинок задели мои, наши тела почти соприкоснулись. Я положила руки ему на плечи, больше не доверяя себе, видя, как меня трясет. Как я дрожала.

— Теперь ты знаешь, Каталина? — его нос коснулся моего виска, отчего у меня перехватило дыхание. — Ты знаешь, что это значит?

Губы Аарона скользнули по моей скуле, заставляя мою спину выгнуться, мои плечи прижались к стене позади меня. Мои губы приоткрылись, мой ответ застрял где-то в горле.

Он прерывисто вздохнул, его тело напряглось от сдержанности.

— Ответь мне, пожалуйста.

Лоб Аарона прижался к моему, и я смотрела, как его ресницы скрывают тот океан, в котором я бы с радостью утонула, если бы он мне позволил. Закрыв глаза, он придвинулся ближе, его губы почти касались моих.

— Избавь меня от страданий, Каталина, — процедил он сквозь зубы, обхватив мой затылок дрожащими пальцами.

Мое сердце — мое бедное сердце — дрогнуло от отчаяния в его голосе. На искреннюю потребность, которую я услышала.

— По-настоящему, — наконец выдохнула я ему в рот. — Это по-настоящему, — повторила я, нуждаясь в том, чтобы услышать слова, почувствовать правду на своей коже. — Поцелуй меня, Аарон, — сказала я ему, затаив дыхание. — Докажи мне, что это так.

Рычание — безумно низкое рычание — сорвалось с губ Аарона. И прежде чем я успела осознать, как звук проник глубоко-глубоко внутрь меня, прямо в мозг моих костей, губы Аарона оказались на моих.

Он поцеловал меня — Аарон целовал меня — как будто голодал целую вечность. Точно так же, как зверь, который собирался сожрать меня. Его твердое тело прижимается к моему, отчаянно ища все, что я могла бы ему дать.

Наши губы раскрылись, опустошая рты друг друга, в то время как его большие ладони блуждали по моим бокам. Они спускались все ниже, ниже, ниже, останавливаясь ниже моей талии. Мои руки взлетели к его груди, и я наслаждалась тем, какой твердой она была на ощупь, какой теплой, какой идеально твердой и только для меня.

Мое сердце колотилось о стенки моей собственной груди, и звук поднялся к моему горлу, когда я почувствовала, как сердце Аарона делает то же самое под моими пальцами.

Этот шум только подтолкнул Аарона прижаться ко мне бедрами. Чтобы вознаградить меня своим собственным диким звуком. Его руки обхватили мою талию, притягивая меня еще ближе к нему, заставляя меня чувствовать жар его твердости на моем животе и заставляя меня издавать еще один стон.

Аарон, Аарон, Аарон, казалось, повторял мой разум, когда мое тело испытывало сенсорную перегрузку.

Его руки блуждали по ткани моего платья, обнимая меня, скользя вниз по моей спине, в то время как его язык танцевал против моего.

Еще одно прижатие его бедер к моим заставило мое тело выйти из-под контроля и посылало все больше и больше тепла между моими бедрами.

Губы Аарона оторвались от моих, показывая, что он дышит так же яростно, как и я. Не теряя ни секунды, его рот опустился на мягкое место между моей челюстью и шеей. Глядя в темное небо, я обнажила для него горло. Еще один всхлип покинул меня, уносимый ветром, дующим с моря.

— Этот звук, — выдохнул Аарон мне в кожу. — Этот звук сводит меня с ума, черт возьми.

Безумие — вот что это было. То, что пульсировало в моих венах.

Он проложил дорожку поцелуями вверх по моему горлу, направляясь к уху, оставляя маленькие укусы, от которых моя кровь бурлила. Грохотала по моему телу.

Мои руки прошлись по его широкой груди, достигнув затылка. Мои пальцы запутались в его волосах, мягко потянув за них, когда он прикусил кожу ниже мочки моего уха. Когда он задел его зубами, я потянула немного сильнее.

— Держись за меня, детка, — быстрым движением Аарон поднял меня с пола, мои ноги обвились вокруг него, а руки крепче обвились вокруг его шеи.

Где-то в глубине души я беспокоилась о ткани платья, о том, что оно недостаточно воздушное или тонкое, чтобы позволить мне почувствовать его. Аарона. Всего его.

Все сомнения улетучились из моей головы, когда он снова прижался ко мне. Моя спина сильнее прижалась к стене, и я почувствовала, как его длина уютно устроилась у меня между ног.

Горячий — он был таким горячим и твердым.

— Этого недостаточно. Еще, — взмолилась я. Я хотела большего, большего, большего. Я бы разорвала платье на куски, если бы пришлось.

Когда он качнул бедрами одним решительным движением, которое заставило меня увидеть звезды, его губы снова нашли мои, заглушая еще один мой стон.

— Ты убиваешь меня, Каталина, — сказал он мне в губы.

Моя хватка на его шее усилилась, пытаясь притянуть его еще ближе. Больше.

— Я знаю, — процедил он сквозь зубы, и еще одним движением бедер он прижался прямо к моей складке, почти опрокинув меня через край. Аарон прижался ко мне, жар его твердости яростно просачивался сквозь слои одежды между нами.

— Еще, — снова взмолилась я. Мне не было стыдно. Я бы сделала это снова. И снова, и снова.

— Такая требовательная, — хриплый смешок коснулся моих губ. — Если бы я засунул руку тебе под платье, — прохрипел Аарон мне в рот, покачиваясь напротив меня и пульсируя у меня между ног, —Насколько влажной я бы тебя нашел, детка?

Он не поверил бы, насколько сильно. Я не думала, что когда-либо была так возбуждена, так отчаянно жаждала большего.

Аарон коснулся моих губ своими, этого прикосновения едва хватило, чтобы успокоить меня.

— Я не собираюсь этого делать, — его голос был хриплым, купаясь в потребности, которую я чувствовала, омывающей мое тело. — Не сейчас.

— Почему? — я выдохнула.

— Потому что я не смог бы ничего с собой поделать, — прорычал он мне на ухо. Он снова прижался ко мне бедрами, сильнее прижимая меня к грубой поверхности за моей спиной. — И в первый раз, когда я окажусь внутри тебя, это не будет быстрым трахом у стены.

Я захныкала от его слов. В растерянности от того, что у меня в голове не было того, что он только что так ясно нарисовал. Я бы все отдала, чтобы он погрузился глубоко в меня. Возможно, тогда я не почувствовала бы эту пустоту в центре своей груди.

Его лоб снова лег на мой. Каждое движение болезненно останавливалось.

— Я бы умер счастливым человеком, если бы мог заставить тебя кончить прямо здесь и сейчас, — прошептал Аарон, заставляя меня дрожать. — Но любой может пройти мимо и увидеть нас, и это привилегия, которую я хочу только для себя.

Вздохнув, я провела пальцами по его волосам, а затем по шее, пока не обхватила его челюсть. Постепенно я пришла в себя.

— Ты прав.

Мои губы сжались, надув губы.

Голубые глаза, которые сияли так, как никогда раньше, прищурились в улыбке.

— Посмотри-ка, — сказал он, прежде чем крепко поцеловать меня. Недостаточно, чтобы я могла быть где-то удовлетворена. — У меня появятся глупые, безумные идеи, если ты начнешь так легко соглашаться со мной.

Это заставило меня чуть-чуть надуть губы, и, возможно, на них появилась легкая улыбка. И как раз в тот момент, когда я подумывала о том, чтобы снова поджать губы, вспомнив, какой горячей и обеспокоенной я все еще была, его голова снова опустилась, и он поцеловал остаток этой надутой губы с моего лица.

— Пойдем. Твоя семья, наверное, интересуется, где мы, — он медленно опустил меня на пол. Затем он провел пальцами по нескольким выбившимся прядям волос, тыльной стороной ладони коснувшись моей щеки, прежде чем отступить. — Идеально, — сказал он, оглядывая меня с ног до головы.

И это слово попало прямо в середину моей груди.

Он протянул мне руку, и я взяла ее, прежде чем она зависла в воздухе на целую секунду. Казалось, я была нуждающейся женщиной. И когда дело касалось Аарона, я брала у него столько, сколько он был готов мне дать. И тогда, возможно, я стала бы умолять о большем.

Глава 23

Воспламенение. Это было именно то, что я чувствовала.

Это было то, что Аарон сделал со мной. Он зажег меня. Разгадал то, что, как я теперь поняла, долгое время гудело у меня под кожей.

Все, что бушевало глубоко внутри меня, не было сформировано из нескольких мгновений или невероятно громкой физической связи. То, что вызвало это восстание, уже было там, похоронено. Я держала его погруженным под тяжестью «но», страхов и сомнений. Подавленный и моим собственным упрямством тоже. Но теперь, когда это вырвалось наружу и вырвалось из меня, смешанное с потребностью, желанием и чем-то волнующим и абсолютно ужасающим, я знала, что достигла точки невозврата. Я не смогла бы оттолкнуть его, оттолкнуть в сторону или игнорировать его больше.

И я не думала, что хочу этого.

Не после того, как попробовала то, что могло бы быть моим. И я говорила не только о губах Аарона. Впервые с тех пор, как мы приземлились в Испании, каждое прикосновение, взгляд, улыбка или слово были настоящими. После того поцелуя, каждый раз, когда Аарон касался моей руки тыльной стороной ладони, это было потому, что он хотел этого. Каждый раз, когда он целовал меня в плечо, это было потому, что он был не в состоянии помочь себе. И каждый раз, когда он прижимал меня к себе и что-то шептал мне на ухо, это было не потому, что моя семья смотрела и у нас была своя роль. Это было потому, что он хотел, чтобы я услышала, какой красивой, по его мнению, я выгляжу и как ему повезло, что я в его объятиях.

Мы танцевали часами, на этот раз ничего не нависало над нашими головами, и я поцеловала эту улыбку, которая предназначалась только мне. И не один раз. Я просто ничего не могла с собой поделать.

Сегодня вечером я решила, что останусь в нашем пузыре и разберусь с тем, что ждет нас в Нью-Йорке, когда мы туда доберемся. Сегодняшняя ночь была нашей.

Аарон закрыл за собой дверь комнаты, и я не могла не уставиться на него со своего места в конце кровати. Мы только что добрались до квартиры, и я решила дать отдых своим дрожащим ногам и больным ступням, пока он принесет немного воды с кухни.

Одна его рука была заложена за спину, что заставило меня с любопытством наклонить голову. Он улыбнулся, и когда он показал, что было у него в руке, я чуть не закричала на него, чтобы он перестал преследовать мое бедное, слабое сердце. Потому что оно не выживет.

Пончик, глазированный и наполненный шоколадным кремом. Они подали их в качестве закуски поздно вечером. И я, вероятно, съела больше, чем следовало.

— Аарон Блэкфорд, — сказала я, чувствуя, как что-то сжимается в середине моей груди. — Ты пронес пончики со свадьбы в кармане?

Его улыбка превратилась в ухмылку. Застенчивая, непритязательно красивая улыбка. И мое бедное сердце сжалось еще сильнее.

— Я знал, что ты будешь голодна.

— Да, — призналась я, мой голос звучал совершенно неправильно. — Спасибо.

Он пересек комнату и положил пончик на салфетку, лежащую на комоде. Я воспользовалась шансом сказать своему сердцу, чтобы оно остыло к чертовой матери, пока не стало слишком поздно, и мы оба пошли ко дну.

Аарон повернулся, как будто знал, что мне нужна еще одна минута, чтобы собраться с мыслями. Но вместо этого я уставилась ему в спину. Наблюдала, как он снял пиджак и аккуратно положил его на единственный стул в комнате. Опасные мысли начали накапливаться в моей голове, перемещаясь на дно моего желудка. Когда Аарон наконец повернулся ко мне, как раз когда он развязывал узел своего галстука, эти опасные, безрассудные мысли, вероятно, отразились на моем лице.

Наши взгляды встретились, и неудержимый румянец поднялся по моей шее, достигая щек. Иронично, как я пожирала его губы несколько часов назад, а теперь простой взгляд вывернул меня наизнанку.

Взволнованная и раскрасневшаяся, я отвела взгляд и наклонилась, потянувшись к правой ноге. Мои пальцы были неуклюжими, когда они работали с ремешком красивой, но болезненной туфли на высоком каблуке. Разочарованно выдохнув, я неловко возилась с тонкой лентой, обвязанной вокруг моей лодыжки.

Я почувствовала, как Аарон подошел ближе, прямо к тому месту, где я сидела на кровати, и безуспешно пыталась развязать застежки на правой пятке. Если он и нашел мое затруднительное положение забавным или нелепым, то не сказал. Вместо этого он опустился на колени на пол передо мной и положил ладонь на мои руки, останавливая мои попытки.

— Позволь мне, — сказал он. — Пожалуйста.

Я позволила. Я начинала понимать, что позволю ему делать все, что угодно, если он попросит.

Сильные пальцы Аарона расстегнули тонкие ремешки и медленно сняли туфлю. Убивая меня с нежностью, которой мне никогда — ни за что в жизни — не хватило бы. Его рука схватила мою ногу, положив ее себе на бедро. Только этот жест, прикосновение моей подошвы к его ноге, обладал силой, способной сломить меня.

И это произошло. Это заставило меня широко раскрыться, когда пальцы Аарона скользнули к моей лодыжке, разминая и снимая напряжение, которое уходило, лишая меня дыхания.

Эти руки. Что эти руки могли бы сделать со мной, если простота того, что он делал, уже посылала электрические разряды вверх по моим ногам, прямо в ту забытую точку внизу живота.

Враг, которого мой собственный разум иногда мог принять за хороший момент решил напомнить мне, что прошло много времени с тех пор, как я был близка с кем-то. А Аарон… Ну, достаточно было взглянуть на него, чтобы понять, что у него, вероятно, больше опыта, чем у меня. Любой бы так поступил. Я едва встречалась после Даниеля и…

— Расслабься, — глубокий голос вернул меня к действительности. Пальцы Аарона все еще нежно поглаживали мою правую лодыжку, разминая затекшие мышцы. — Я ничего не жду от тебя сегодня вечером, Каталина, — он посмотрел на меня, наши взгляды встретились. В его голубых глазах была только серьезность. — Ранее, когда я поцеловал тебя, я позволил себе увлечься. Вышел немного чересчур резким, и я прошу прощения.

Мои губы приоткрылись, но ничего не вышло.

— Ты должна что-то сказать, детка. Ты очень тихая, и это начинает меня пугать.

Детка. Эта «детка» делала со мной такие вещи. Мне это нравилось. Даже слишком.

— Тебе не за что извиняться, — я очень старалась проглотить всю эту глупую неуверенность. — Так что, пожалуйста, не извиняйся, — я посмотрела ему в глаза. — Ты был идеальным. Ты… действительно идеальный.

Эта последняя часть слетела с моих губ не более чем шепотом.

Голубые глаза Аарона вспыхнули, потемнели от решимости. Это длилось мгновение, которое тянулось и тянулось, пока он не прочистил горло и не возобновил свою работу.

Повернувшись к моей другой ноге, он повторил процесс, оставив левый каблук там, где другой лежал на полу. Он помассировал мою левую пятку, кончики его пальцев тоже пробрались вверх по моей лодыжке. И только после того, как он закончил разминать мышцы и сухожилия там, он сказал: — Все готово. Давай снимем с тебя это платье, и ты будешь готова ко сну.

И это было то, что сломало меня.

Его скромные слова, нежность, с которой он обнажил мои ноги, и то, как он смотрел на меня со своего места на полу, как будто его единственной целью здесь было убедиться, что обо мне заботятся. Все это сломало что-то внутри меня.

Я клянусь, что даже слышала треск, разрезавший тишину в комнате надвое.

— Нет.

Его спина выпрямилась, взгляд поднялся до уровня моих глаз.

— Тогда скажи мне, — его челюсть напряглась. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Вместо того чтобы высказать это вслух, я протянула руку и положила ее ему на затылок. Я потянула, пытаясь приблизить его. И Аарон позволил мне, позволив показать ему, где он мне нужен. Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Мое воспоминание о вкусе его губ было почти слишком сильным, чтобы я могла больше сопротивляться ему.

Все еще стоя на коленях, Аарон придвинулся ближе. Поместив свой торс между моих бедер и положив руки по бокам от меня. Прямо рядом с моими бедрами.

— Что еще?

Я слышала потребность в его голосе. Я почти ощущала его вкус.

Не в силах остановиться, я кончиками пальцев потянула за пряди волос цвета воронова крыла у него на шее. Тебя, — сказала я ему этим рывком, неспособная произнести ни слова.

— Мне нужно услышать, как ты это скажешь, — выдохнул он мне в губы. Не закрывая брешь, все еще не запечатывая ее.

Моя другая рука легла на его предплечье, и я сразу заметила, как напряглись эти подтянутые мышцы под тканью его рубашки. Как будто он физически удерживал себя от того, чтобы подойти ближе. Мой взгляд скользнул вниз по его руке, до самой ладони, обнаружив, что он сжимает одеяло прямо у моего бедра.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — повторил он, его голос почти срывался.

— Тебя, — прохрипела я, прорвав плотину. — Я хочу все, что ты готов мне дать, — мне нужно было, чтобы он приблизился на дюйм, чтобы сжечь пространство между нами и заставить его исчезнуть. Заставить расплыться в очертаниях наших тел. — Я хочу тебя.

Никогда в своей жизни я не представляла, что такие бездыханные слова, как мои, станут ключом к чему-то настолько мощному. Рычание вырвалось из тела Аарона, его глаза стали дикими. Голод, какого я никогда не видела — даже раньше, когда мы целовались, — проник в черты лица Аарона, уступив место страдальческому выражению.

— Я брошу весь мир к твоим ногам, — сказал он мне в губы. — Луну. Чертовы звезды. Все, что попросишь, будет твоим. Я твой.

А потом мой мир взорвался. Губы Аарона были прижаты к моим, в этом клейменом контакте не было ничего мягкого. Он раздвинул мои губы, его язык проник внутрь, в то время как его руки медленно скользили по моей спине.

Он притянул меня к себе, оставив мою задницу лежать на краю кровати. Мои ноги обвились вокруг его талии, немного слишком высоко, чтобы установить контакт, которого я жаждала больше всего — я знала, что это заставит меня увидеть те звезды, которые он только что пообещал мне.

Моя голова вышла из-под контроля, ощущение его сильного тела между моих бедер было ошеломляющим, опьяняющим, провоцирующим. Я хотела остаться здесь навсегда — с Аароном на коленях и моим телом, обвитым вокруг него. Его губы прижались к моим. Его руки в моих волосах.

Нет, я хотела большего, но сначала мне нужно было убрать всю эту одежду.

Аарон притянул меня ближе к своей груди, заставляя мое тело извиваться, ища трение, которого я жаждала.

Не прерывая поцелуя и не обнимая меня, он встал на сильные ноги, увлекая меня за собой. Обхватив мои ноги вокруг своей талии, он расположил меня именно так, чтобы он был рядом, посылая вихрь удовольствия через каждую клеточку моего тела от сводящего с ума ощущения его твердости, уютно устроившейся между моих бедер. Тепло его рук на моей заднице просачивалось сквозь одежду моего платья, тепло его длины пульсировало в моей промежности. Жарко, так жарко, что моя кожа горела.

В два шага Аарон прижал меня к стене. Он качнулся в моей промежности всего один раз, и это вырвало из меня болезненный стон.

— Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился, — прошипел он мне в губы, его тело было твердым и каменным под моими руками. — Скажи мне, что делать.

Толкнув меня бедрами, чтобы прижать к стене, и открыв моему взору звездное небо делириума, он провел руками по моим бокам. Остановившись, когда он достиг выпуклости моих грудей, его длинные пальцы задели тонкую ткань, покрывающую их.

— Тебе хорошо, детка? — прохрипел он.

Кивнув головой, я выгнула спину, прижимая их к его рукам. Руки, которые не теряли ни секунды, принимая мое подношение. Аарон неторопливо мял мои груди, его большой палец скользил по ткани, прикрывавшей мои соски. Это желание сорвать платье с моего тела вернулось с удвоенной силой. И мне пришлось физически бороться с руками, чтобы не обнажить кожу, чтобы он прикоснулся ко мне. Только не к этому дурацкому платью. Ко мне. Только ко мне.

Как будто он только что прочитал мои мысли, руки Аарона взлетели мне на плечи. Он взялся за бретельки моего платья, деликатно играя с тонким материалом, прежде чем спросить: — Могу я снять это?

Его бдительность, его нескончаемое усердие в том, чтобы я чувствовала себя комфортно, продолжали разрывать что-то в моей груди — что-то, чего я боялась, что однажды сломленное, никогда больше не превратится в то же самое.

— Да, — сказала я ему. Слыша настойчивость в моем голосе.

Застав меня совершенно врасплох, руки Аарона скользнули к моей талии, отрывая меня от его тела. Он опустил меня на пол, и мои пальцы скользнули от его шеи к груди из-за разницы в росте.

Нахмурившись от потери, я подняла глаза. Мягкий смешок Аарона и лучезарная улыбка едва уловились, когда эти две большие ладони, лежавшие на моих бедрах, развернули меня. Быстро.

Мои руки упали на стену.

Его дыхание ласкало мой затылок, вызывая волну дрожи, которая галопом пронеслась по моему телу. Сильные пальцы потянулись к молнии моего платья, чуть выше поясницы. Он опустил его, мое нижнее белье выглядывало, если я правильно помню, как низко была застегнута молния.

Я почувствовала, как сглотнула, как только услышала сдавленный звук, исходящий от Аарона.

Его пальцы медленно скользнули вверх по моему позвоночнику, и по телу пробежала волна покалывания. Когда он добрался до бретелек на моих плечах, он потянул их вниз. Платье соскользнуло с моего тела и растеклось по полу, оставив меня в одних трусиках. И, Боже, я никогда не была так счастлива, надев платье со встроенным бюстгальтером.

Оглянувшись на него через плечо, я обнаружила обеспокоенное выражение, омрачающее его красивое лицо. Бессознательно мое тело попыталось повернуться, но руки Аарона обхватили меня. Одна рука легла мне на живот, а другая легла на бедро. Он притянул меня к себе, тепло всего его тела на моей обнаженной спине, переполняло мои чувства.

Его подбородок опустился, упав мне на плечо.

— Дай мне минуту, — выдохнул он мне в ухо.

Через несколько секунд, когда никто из нас не сдвинулся ни на дюйм, просто впитывая все это, я почувствовала его губы на своей шее.

— Я пытаюсь не торопиться, Лина. Клянусь, так и есть, — продолжил он, его рука скользнула вверх по моему животу. Его большой палец скользнул по коже моей груди. — Но ты сводишь меня с ума.

Этот кончик пальца коснулся моего соска, вызвав у меня глубокий стон. Зарабатывая еще один в ответ. Рука, лежавшая на моем бедре, скользнула вниз, почти к краю трусиков. Всего в нескольких дюймах от того места, где собрался весь этот жар, пробегающий по моему телу.

— Я умираю от желания изучить каждый дюйм кожи на твоем теле, — он взял мой сосок между указательным и большим пальцами и мягко потянул.

Я захныкала, уничтоженная. Опустошенная.

— Чтобы запомнить тебя, — его голос танцевал с тем же отчаянием, что и у меня в животе. — Ты этого хочешь?

— Да, — мой голос звучал ломко, так же, как и мое здравомыслие, если бы он отказал мне. — Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне

Аарон проворчал, его грудь грохотала от этого звука. Мои руки взлетели назад, приземляясь на его плечи и выгибаясь всем телом для его захвата.

Его рука притянула меня ближе, мой зад прижался к нему.

Он покачал бедрами, а затем его рука скользнула вверх и вниз по моему бедру.

— Раздвинь их для меня, — потребовал он в мою шею, одновременно раздвигая мои ноги коленом сзади, расширяя мою позицию, чтобы ему было легче получить доступ. — Давай наконец посмотрим, насколько ты мокрая.

Его пальцы пробрались под край моих трусиков, задевая волосы и кожу там и заставляя мои ноги дрожать от удовольствия от мощного контакта. Хватка Аарона на моем бедре усилилась, притягивая мою спину к его твердой длине, и я почувствовала, как она пульсирует на моей коже, даже через ткань его брюк. Продолжая свой путь, его пальцы, наконец, достигли моих влажных складок, надавив всего на мгновение, а затем медленно скользнули вниз.

Мои губы приоткрылись, когда из моего тела вырвался стон. Я не была такой мокрой и возбужденной за всю свою жизнь.

— Блядь, — ругательство Аарона было не более чем хрипом. — Это все для меня?

Если бы мне удалось прохныкать утвердительный ответ, я бы не смогла. Я просто догадывалась, что каким бы ни был мой ответ, он удовлетворил Аарона. Потому что его пальцы двигались вверх и вниз по моим складкам, покрывая все мое удовольствие, превращая мою кровь в расплавленную лаву.

— Если я засуну пальцы в твою киску, я потеряю контроль, — сказал он мне глубоким и чернильным голосом. Предупреждение, обещание. — Ты готова к этому? — его большой палец начал кружить по моему клитору, почти поставив меня на колени.

Моя спина выгнулась.

— Аарон.

Его голос понизился еще больше.

— Это не ответ, детка, — его пальцы ускорили свой темп, отчего у меня закружилась голова. — Ты хочешь, чтобы я остановился и обнимал тебя, пока ты не заснешь? — другая его рука поднялась к моей груди, дразня мой сосок. — Или ты хочешь, чтобы я потребовал это своим членом?

Такой властный и в то же время такой чертовски заботливый. Лелея меня, соблазняя меня. Он был всем, что мне было нужно. Всего, чего жаждало мое тело и чего не хватало моему сердцу.

Ибо то, что я скоро узнаю, было в последний раз сегодня вечером, я сказала ему то, что он требовал услышать. Правду, которую я держала под замком глубоко внутри.

— Я готова, Аарон, — я поднесла свою руку к его, которая была частично прикрыта моими трусиками. — Возьми меня. Всю меня, — я крепче обняла его и прижала обе наши руки к своему центру. — Овладей мной.

Аарон не терял времени даром. Один из его пальцев скользнул в меня одним быстрым движением, и в глубине моей груди зародился стон от этого блаженного вторжения.

Господи. Прошло так много времени с тех пор, как там не было ничего, кроме моих собственных пальцев.

— Ты промокла насквозь, детка. Все для меня, — Аарон продолжал толкаться внутрь, добавляя второй палец и вызывая яркие маленькие пятна в глубине моих глаз. — Вся ты, моя.

Что-то начало распутываться, раскалывая меня на части. Подталкивая мое тело к краю.

— Аарон. Это… это слишком.

Задыхающаяся. Я задыхалась, когда потеряла контроль над собственным телом.

— Это не слишком. Вот каково это по-настоящему, — пробормотал он мне в шею, когда его другая рука коснулась одной из моих грудей.

Я была так близка к тому, чтобы упасть. Миллион различных ощущений обрушились на мое тело, распространяясь от каждой точки, где Аарон прикасался ко мне. Впечатываясь мне в кожу. То, как он засовывал свои пальцы внутрь меня. Или как он играл с кончиками моих грудей. Покачивание его бедер напротив моего зада, синхронное с погружением его руки. Это было уже слишком. Слишком.

— Вот так. Я чувствую, как твоя киска сжимает мои пальцы, — его слова подтолкнули меня немного ближе к концу. Каждая секунда этой блаженной пытки ослепляла меня все большим удовольствием. — Оседлай их, детка.

И я сделала это. О Боже, я так и сделала. Я перевалилась через край. У меня закружилась голова, мои конечности лишились всякой силы. И пока я стонала и хныкала бессмысленные слова вперемешку с именем Аарона, его пальцы продолжали входить в меня. Вытаскивая их, входя в меня, пока, в конце концов, не замедлились и не остановились над моим все еще пульсирующим центром.

Спустя, возможно, пару секунд или несколько минут, Аарон убрал свои пальцы от меня. Склонив голову набок, я посмотрела вверх, потому что хотела увидеть его лицо. Его красивое лицо и глаза цвета океана. Я обнаружила, что он смотрит на меня сверху вниз с новой для меня улыбкой. Это была та, которую я никогда не видела. Смешанная с голодом, нуждой и чем-то еще. Что-то более могущественное, чем все это.

Когда я смотрела на него, вероятно, с усталым и блаженным выражением на лице, я наблюдала, как он поднял пальцы, которые были во мне несколько минут назад, и ввел их в свой рот. Его глаза закрылись, а лицо исказилось таким выражением, которое я никогда не забуду. Выражение, которое останется в моем сознании на всю оставшуюся чертову жизнь и будет преследовать меня во влажных снах, которые я начну видеть с этого момента.

Аарон хмыкнул, снова открывая глаза и находя мои.

— Я мог бы кончить только с твоим вкусом. С тобой в моих объятиях.

Такой первобытный, такой простой, такой горячий.

Я не могла даже начать формулировать ответ, двигаться. Он, должно быть, увидел это, потому что одна его рука легла мне под ноги, а другая обхватила меня за спину. Подняв меня с пола, он отнес меня к кровати и положил поверх бархатистого белья.

Аарон стоял сбоку от кровати, его пальцы порхали по пуговицам рубашки.

Расстегнув одну из них, его грудь выглядывала из ткани. У меня руки чесались прикоснуться к нему. Это было то, что прорвалось сквозь мою поглощенность. Я бы не позволила ему забрать это у меня. Я хотела иметь привилегию раздеть его. Переползая через кровать, когда мой взгляд остановился на следующей пуговице, я направилась к нему. Выпрямляясь на коленях, когда я подошла к нему.

— Я хочу сделать это, — мои руки заменили его, получая бесконечное удовольствие от каждой маленькой пуговки, которая расстегивалась под моими пальцами. Один за другим я прошлась по его торсу. Чувствуя, как грудь Аарона колышется вверх и вниз, как тяжело он вдыхает и выдыхает. Когда я закончила, я сняла с него рубашку, бросив ее на пол.

Если я думала, что его грудь была безупречна в тот день, когда я увидела ее в первый раз, то сейчас — со всем остальным, со всеми сильными эмоциями, бурлящими под моей кожей, — это было просто божественно. Мои ладони приземлились на натянутую кожу, и меня катапультировало прямо в небеса.

Мои пальцы запомнили каждую выпуклость и ямочку, каждый дюйм кожи, которая, казалось, была высечена из камня. Упругий, гладкий, великолепный.

Весь он для меня.

Проведя ногтями по его груди, я добралась до его живота. Аарон вздрогнул от моего прикосновения. Не удовлетворенная, я скользнула пальцами дальше вниз, следуя за тонкой линией темных волос. Очарованный, мой взгляд пожирал каждое мое движение. Боже, за всю жизнь у меня не хватило бы времени, чтобы устать от этого зрелища. О нем под моими руками.

Дотянувшись до пуговицы его брюк, я подняла глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как у Аарона отвисла челюсть, а голубые глаза остекленели. Мои пальцы скользнули ниже, чувствуя его плотный и горячий член сквозь темную ткань его костюма. Он хмыкнул, упираясь бедрами в мои руки.

Мои колени задрожали под моим весом, голова закружилась, когда я провела по нему ладонью.

Голова Аарона опустилась, его губы коснулись моего виска, оставляя там поцелуй. Его руки поднялись и легли поверх моих. Повозившись вместе с пуговицей, мы расстегнули ее. Следующей была молния, и я…

Замешкалась. Замерла.

Даже если мне казалось, что я взорвусь, если не расстегну молнию, я колебалась. Мои пальцы задрожали от этой мысли.

Мы сделаем это. И черт возьми… это похоже на нечто большее, чем секс. Кажется, что это намного больше.

— Что случилось, детка? — прошептал Аарон у моего виска.

Подняв глаза, я вгляделась в его лицо. Как я могла сказать ему, что вся моя бравада каким-то образом умерла? Что мои руки дрожали от желания, но я поняла, что на самом деле не знаю, что делаю? Что мы делали?

Аарон выдохнул, его челюсть сжалась от решимости. Что-то щелкнуло в его глазах.

Он взял обе мои руки в свои и положил их себе на грудь.

— Мое сердце тоже бьется со скоростью миллион миль в час. Ты чувствуешь это?

Я кивнула головой, часть моего страха рассеялась.

Затем он прижал мои руки к своей твердой длине.

— Ты чувствуешь и это тоже, Лина? Ты чувствуешь, какой у меня твердый член в штанах? — он подчеркнул оба своих вопроса, упершись бедрами в мои ладони.

Я выдохнула через нос от пульсирующего контакта.

— Да. Это все из-за тебя. Это ты делаешь мой член таким твердым. И это ты заставляешь мое сердце хотеть вырваться из груди одним коротким прикосновением или простым взглядом. Но бояться тут нечего. Мы в этом вместе, помнишь?

Его слова подпитывали что-то внутри меня, высвобождая потребность из-под моей внезапной неуверенности. Моих сомнений. Моих страхов.

Я наклонила голову, целуя его выше сердца.

— Так и есть.

Затем моя рука скользнула по ткани его брюк, поглаживая его по длине. Очень медленно.

Аарон застонал, и я почувствовала, как его губы снова коснулись моего виска. Он ободряюще поцеловал меня там.

— Возьми меня.

Я подчинилась. Я была в его власти. Я бы сделала все, что угодно, если бы он попросил. Итак, я расстегнула молнию на его брюках, нацелившись на выпуклость, заключенную в его боксерах. Следуя его требованию, я спустила с него брюки и нижнее белье. Ровно настолько, чтобы его длина высвободилась. Мои пальцы обхватили его, нанося ему один-единственный удар.

Из тела Аарона вырвался сдавленный звук.

— Господи, это так приятно.

Поглаживая его еще раз, я наслаждалась ощущением его члена между пальцами, гладкого и твердого, пульсирующего под моими прикосновениями. Мне было интересно, каково это будет под моим языком. Следуя своему поспешному импульсу, я наклонилась, услышав, как Аарон ахнул от моей внезапной перемены положения. Я прижалась губами к его члену, обводя его ртом и соприкасаясь языком.

Господи. Вся кровь в моем теле собралась в моем центре, моя потребность пульсировала и пронзала все мои чувства.

Взяв меня за волосы, Аарон осторожно потянул.

— Детка, — он снова потянул меня за волосы. На этот раз его бедра откинулись назад, ровно настолько, чтобы я остановилась. — Я хочу этого — я хочу — но я не собираюсь кончать тебе в рот сегодня вечером.

Положив руки мне на плечи, он поднял меня. Безумно быстрым движением он уложил меня на спину. В другом он избавился от штанов и боксеров.

Аарон голый.

Все в нем было прочным и восхитительным. Большой. Мощный. Идеальный.

И все это для меня.

От этой мысли у меня перехватило дыхание.

Голодные голубые глаза, в которых я бы с радостью потерялась, скользили вверх и вниз по моему телу, когда я лежала на кровати. Точно так же, как я хотела выучить наизусть линии, очерчивающие его согнутые руки и грудь, запомнить ту выступающую толщину, которая заставляла меня облизывать губы, запомнить те мощные бедра, которые всегда сводили меня с ума. Я хотела вытатуировать все это в своем сознании. Хранить его вечно.

Аарон подошел к своей косметичке, которая лежала на маленьком комоде перед кроватью, и схватил презерватив.

Подойдя к кровати, он позволил презервативу упасть поверх одеяла, прямо рядом со мной. Я следила за всеми его движениями, зачарованная, не в силах пошевелиться.

Глядя на меня сверху вниз с горящей интенсивностью, Аарон поднес руку к своей длине и взял свою твердость. Один жесткий толчок.

— Я не знаю, как я собираюсь делать это медленно, — прохрипел он, делая еще один грубый и жесткий толчок своим членом кулаком.

— Тогда не надо, — взмолилась я, поглощая изображение передо мной. Останавливая себя, чтобы не наброситься на него. — Не делай этого медленно. Я хочу всего тебя. Вокруг меня. Внутри меня. Повсюду.

Прежде чем мои собственные слова дошли до сознания, Аарон оказался на мне сверху, его рот пожирал мой. Пожирающий меня. Его бедра между моих раздвинутых ног, которые я обхватила вокруг его талии. Его пульсирующая толщина прижалась ко мне.

— Это нужно снять. Сейчас, — прошептал Аарон мне на ухо, пока его пальцы возились с тонкой тканью моих трусиков.

Следующее, что я помню, они были на полу, и Аарон снова устроился между моих бедер, между нами ничего не было. Именно там, где он был мне нужен. Где, казалось, ему и место. Он опустился на колени, открывая мне вид на свое большое и твердое тело.

Ритм моего дыхания участился. Моя кровь закружилась.

Потянувшись за презервативом, он разорвал упаковку и скатал ее по всей длине, не сводя с меня глаз.

— Ты самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел, лежащее прямо здесь. Вся моя, — его взгляд смягчился, проникнув в мое сердце и вытащив что-то, оставив маленькую дырочку позади. Ту, которую я не была уверена, что когда-нибудь смогу заполнить снова.

Аарон наклонился, его губы опустились где-то рядом с моим бедром, задевая кожу до самого места соединения моих бедер. Он поцеловал ее там. Потом еще раз. И еще. Он хмыкнул, а затем опустился ниже, как будто не мог ничего с собой поделать, его язык погрузился в мой центр.

Контакт был коротким, но он заставил мои чувства взлететь, из меня вырвался стон.

Удовольствие вырвалось из этой точки. Распространяясь, как электричество, разрывая каждое нервное окончание в моем теле.

Реакция Аарона была мгновенной, все его тело ожило, засуетилось. Его губы прошлись по моему телу, оставляя за собой дорожку обжигающих поцелуев. Покрывая нежными поцелуями мою челюсть, шею и плечи. И когда его вес, наконец, опустился на меня, я смогла дотянуться до его лица руками. Поднеся его к своим губам, я поцеловала его. Медленно, но внимательно. Оставив нас обоих задыхающимися.

— Аарон, — прошептала я между тяжелыми вдохами, — это реально? — я не могла в это поверить; это было похоже на сон. Как будто я могу проснуться в любой момент.

Аарон посмотрел мне в глаза, вероятно, заглядывая в какое-то место глубоко внутри меня. То, к которому у меня самой не было доступа. Но взамен он сам предоставил мне этот доступ. Все, что мы чувствовали, все, что было похоронено и отвергнуто, всплыло на поверхность. Обнаженные. Мы были лишены всех претензий друг к другу.

— Это настолько реально, насколько это возможно. Как и все, что когда-либо будет — он коснулся поцелуем уголка моих губ.

Его слова, неприкрытая открытость в голубизне его взгляда, жар его тела, то, как оно обволакивало меня… все это заставило мое сердце разорваться. Заставило каждую клеточку моего тела яростно задрожать и разлететься на миллион осколков.

Аарон, должно быть, чувствовал то же самое, потому что наши тела появились из тумана и пришли в неистовство. Его пальцы и язык очертили контуры моего тела. Губы, шея, ключицы, груди. Все горело под губами Аарона. Его бедра покачивались напротив моей сердцевины, толкая его длину между моих ног, кончик скользил вниз с каждым движением его тела, пока не достиг моего входа.

Когда он оторвал рот от моей обожженной кожи, его взгляд вернулся к моим глазам. Спрашивая разрешения без слов.

— Да. Да, — я сопроводила свой ответ толчком бедер в него. — Пожалуйста, — выдохнула я, снова надавливая. Чувствуя, как его член скользнул внутрь меня всего на чуть-чуть. Недостаточно.

Поцеловав меня в ключицу, Аарон, наконец, прижался ко мне. Один медленный и глубокий толчок, полностью заполняющий меня и отправляющий мою голову, мое тело, мою душу в совершенно новую галактику.

— Боже, — всхлипнула я, блаженно переполненная.

Ворчание Аарона упало мне на висок.

— О чёрт, детка, — его бедра покачнулись, отступая и скользя обратно с большей силой, вызывая у меня крик удовольствия. Его рот уткнулся мне в шею. — Этот звук, Каталина, — он снова вонзился в меня. — Это будет мой конец.

За ним последовал еще один толчок.

Мои руки взлетели к его волосам, потянув их пальцами, побуждая его потерять остатки сдержанности.

И он сделал это. С очередным ворчанием Аарон толкнулся в меня сильнее, толкая все мое тело вверх. Я застонала, уверенная, что утону в волнах удовольствия, сотрясающих мое тело.

— Держись за спинку кровати, — прорычал Аарон, беря меня за запястья и поднимая их сам.

Я повиновалась, сжимая кулаки вокруг спинки, надеясь, что они будут сопротивляться нашей атаке.

— Мне это нужно, — захныкала я. — Нужно больше.

Аарон прижался ко мне, когда оперся о спинку кровати. Его темп выдавал все остатки контроля.

— Я нужен тебе, — проворчал он, входя в меня еще быстрее.

Моя спина выгнулась в ответ.

— Тебе не нужно это, — он с силой вошел в меня. Затем он сделал это снова. Сильнее. — Тебе нужен я.

Боже, неужели он не знал — разве это не было болезненно очевидно — что я знала?

Еще один резкий толчок.

— Скажи это.

— Да, — простонала я, мое тело теряло всю свою силу под волнами удовольствия. — Ты, Аарон. Ты мне нужен.

Это последнее слово сломало тонкую хватку здравомыслия, за которую оно, казалось, держалось. И его толчки потеряли всякое чувство ритма. Они входили сильнее, быстрее, глубже. Все это сразу. Аарон самозабвенно прижался ко мне. Наша плоть соприкоснулась, в то время как я продолжала держаться за изголовье кровати и смотрела, как его тело движется надо мной. Его член входил и выходил из меня, мышцы его пресса напрягались. Его округлые плечи ссутулились. Все это подталкивало меня все ближе и ближе к краю.

— Я хочу почувствовать, как ты высасываешь меня, детка, — сказал Аарон, прежде чем завладеть моим ртом. Одна из его рук взлетела к моей груди, закрывая мой розовый пик. — Кончи для меня, — потребовал он хриплым голосом. — Кончай на мой член.

Его слова, его дикий ритм, его тело, прижимающее меня — все это заставило мои веки затрепетать и закрыться. Мое тело горело. Вспыхивал с каждым толчком.

Отчаянная мольба сорвалась с моих губ.

— Аарон.

— Посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня.

Он поднял меня, прижимая меня к своей груди. Он двигал мной, погружаясь в меня снизу, приподнимая и прижимая меня к себе. Обхватив его руками за шею, я почувствовала, как кайф оживает. Я потянула его за волосы. Сильно.

Аарон завел обе мои руки за спину, одной рукой удерживая мои запястья. Моя спина выгнулась.

— Посмотри на себя, в моей власти, — он ускорил ритм моих бедер, насаживая меня на свой член. — Именно там, где я хотел тебя все это время.

После одного глубокого и сильного толчка челюсть Аарона сжалась, в то же время другая его рука протянулась между нами, его пальцы приземлились над тем местом, где мы были соединены. Кружа, трясь. И прежде чем я успела что-то с этим сделать, меня отправили в полет. Как раз в то самое время, когда я почувствовала, как Аарон пульсирует внутри меня от своего освобождения.

Мое имя вызвало у него звериное рычание. Чистое, неподдельное блаженство потрясло меня, когда движение его бедер продолжалось, его толчки становились все медленнее, доводя нас обоих до кульминации. Его руки крепче обняли меня, его лицо уткнулось в мою шею, очертания наших тел расплывались, пока его бедра не остановились.

Мы оставались прямо там, подвешенные во времени. Биение наших сердец о кожу друг друга и успокаивающий ритм его пульса под моими прикосновениями.

В конце концов, Аарон вышел из меня и положил нас на бок, его руки все еще обнимали меня. Он прижал меня к своей груди, и я знала, что была разрушена для любых других объятий. Ничто другое не могло сравниться с этим.

Он коснулся поцелуем моих волос. Затем прижался к моему виску, оставляя его губы там на долгое мгновение.

— Это было слишком?

Я уткнулась лицом ему в грудь и прижалась губами к его сердцу.

— Нет, нисколько, — и я не шутила. — Мне… Мне, — я замолчала, мой голос превратился в шепот. — Мне понравилось, как ты потерял контроль. Мне это очень понравилось.

— Осторожнее, — я почувствовала его руку на своих волосах, его ладонь скользнула по взъерошенным локонам. — Если ты станешь еще более совершенной, я поверю, что ты создана специально для меня.

Мои губы изогнулись в легкомысленной улыбке при этой мысли, и мне пришлось прижаться губами к его груди, чтобы не сказать, что у меня на уме. Удержи меня. Это меньшее, что ты можешь сделать.

Через несколько минут Аарон переменился. Мои руки крепче обхватили его за шею.

— Мне нужно позаботиться о презервативе, детка.

Он попытался оттолкнуться, но я отказалась его отпускать. Его смешок прозвучал легко и солнечно, как удар в грудь. Это отвлекло меня достаточно, чтобы он выскользнул.

Я захныкала, разочарованная и замерзшая. Я догадывалась, что была жадной женщиной, когда дело доходило до объятий.

Или, возможно, так было, когда дело касалось его.

— Я вернусь, прежде чем ты моргнешь, обещаю.

К счастью для него, так оно и было. И зрелище, которым он одарил меня, когда прогуливался, безупречно обнаженный, по комнате, помогло его делу. Вернувшись на кровать, он обнял меня, прижимая к себе. Он натянул на нас легкое одеяло и напевал с глубоким, страстным удовлетворением.

Ага, подумала я. Тоже самое.

— Видишь? — сказал он мне в волосы. — Даже минута не прошла.

Я вздохнула ему в грудь.

— Я жалкая, понятно? — я призналась, не стыдясь. — И я говорю не о том, что просто нуждаюсь в объятиях. Я нуждающаяся обезьянка-паук, — я высказала свою точку зрения, закинув ногу на его ногу и положив руку ему на грудь, переплетая наши тела так, что, как я догадывалась, это было далеко не мило.

Каким-то образом, даже уткнувшись лицом в его шею, я знала, что он улыбается. Затем в его груди заурчало, подтверждая, что он делал это не просто так.

— Ты смеешься над моим несчастьем?

— Я бы не посмел. Просто наслаждаюсь тем, что ты такая жадная со мной, обезьянка-паук, — его ладонь скользнула вниз по моей спине, остановившись на ягодицах. Он сжал ее. — Но если ты не будешь хорошо себя вести, нам никогда не удастся заснуть сегодня ночью. И как бы это ни было ужасно, у меня был только этот презерватив.

Моя хватка на нем немного ослабла: —Ты… ожидал, что это произойдет? – спросила я, думая о том, как он положил презерватив в свой багаж. Порыв предвкушения поднялся у меня под кожей.

— Нет, — тихо ответил он. Его пальцы пробираются вверх по моей спине. — Но я не собираюсь лгать тебе; большая часть меня надеялась, что так и будет, и, возможно, именно поэтому я оставил его внутри. Он все равно пролежал там целую вечность, так что я подумал, что это не повредит.

— Я рада, что ты это сделал, — честно сказала я ему, и его рука остановилась на моем затылке. Его пальцы скользнули внутрь, запутавшись в моих волосах. — Очень жаль, что ты не подумал добавить еще.

Звук, вырвавшийся из горла Аарона, дал мне жизнь.

— О, да?

Вместо ответа на то, что, как я надеялась, было риторическим вопросом — потому что как я могла не оплакивать потерю такого умопомрачительного секса, как этот? — в моей голове возник другой вопрос.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — рискнула я, откидываясь назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

Голова Аарона тоже откинулась назад, встретившись со мной взглядом.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

— Как, черт возьми, ты так хорошо говоришь по-испански?

Его губы застенчиво приподнялись.

— Серьезно, — продолжила я, допытываясь у него ответа. — Я понятия не имела, что ты хоть слово скажешь по-испански. Ты никогда не говорил мне, что у тебя это так хорошо получается, — я видела, как его глаза заискрились от комплимента. Мне понравилось это. Так же сильно, как мне нравилось заставлять его улыбаться. — Подумать только, что ты, мог понять все имена, которыми я тебя называла.

Он вздохнул, его щеки слегка порозовели.

— Я действительно не знал его.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказала, что все должно было пройти абсолютно идеально.

Я вгляделась в его лицо, пытаясь понять, что за этим кроется.

— Значит, ты просто… что? Прошел ускоренный курс перед полетом сюда?

Это была шутка, но Аарон пожал плечами.

Понимание медленно приходило.

— Боже мой, ты выучил его, — сказала я себе под нос. Для меня. Он сделал это для меня.

— Не то чтобы я никогда раньше не учил испанский. Я учил его в школе, — он снова потянулся к моим волосам, рассеянно играя прядью, накручивая ее на указательный палец. — А теперь есть приложение для чего угодно. Я выучил достаточно, чтобы произвести хорошее впечатление. Мне еще предстоит пройти долгий путь.

Должно быть, что-то было написано на моем лице — что-то, я надеялась, не было обожанием, которое я испытывала к нему в тот самый момент, — потому что глаза Аарона, казалось, странно заинтересовались изучением меня.

Затем он притянул меня еще ближе к своей груди, крепко прижал к себе и поцеловал в плечо. Я растаяла в этом прикосновении его губ, как масло, оставшееся под солнцем.

— Бьюсь об заклад, я все еще упускаю весь интересный словарный запас, — добавил он задумчиво. Он еще раз поцеловал меня в плечо. — Самые лучшие слова.

— Ох, — мои губы скривились, заинтересовавшись направлением, в котором шел разговор. — Ты хочешь, чтобы я научила тебя всем грязным словечкам?

Я посмотрела на него и пошевелила бровями. Аарон одарил меня кривой улыбкой, от которой мои трусики упали бы на пол, если бы они лежали у меня на бедрах.

— Что ж, тебе повезло, я замечательный учитель.

— И я очень преданный ученик, — он подмигнул. И это чертово подмигивание нарушило биение моего сердца. — Хотя время от времени я могу немного отвлекаться.

— Я понимаю, — я приложила указательный палец к его груди, наблюдая, как глаза Аарона быстро опускаются, прежде чем вернуться к моему лицу. — Может быть, вам нужна правильная мотивация, чтобы сосредоточить свое внимание на этом предмете.

Я провела этим пальцем вверх, путешествуя по его груди, а затем вверх по шее, следуя линии его челюсти, пока не достигла его губ. Они расстались с неглубоким вздохом.

— Это… — я приподнялась и нежно поцеловала его в губы. — Это слово из шести букв по-испански. Labios. Tus labios. Твои губы.

Единственным ответом, который он мне дал, было снова взять мой рот в свой. Как будто единственный способ выучить это слово – попробовать его на вкус.

— А это, — сказала я, прежде чем раздвинуть его губы и сделать поцелуй глубже, наши языки танцевали вместе, — еще одно слово из шести букв. Lengua — язык.

— Я думаю, что мне это действительно нравится, — голова Аарона низко опустилась, его новое любимое слово достигло моей груди. — А это? Как ты это называешь? – спросил он, касаясь губами вершины.

Смешок, который вскоре превратился в стон, сорвался с моих губ прежде, чем я смогла ответить.

— Это слово из пяти букв. Pezón. Сосок.

Аарон напевал, пока его губы путешествовали по моей груди, оставляя на своем пути мягкие поцелуи.

— Итак, мы поработали над словами из шести и пяти букв, — он еще раз поцеловал меня в кожу. —Просто ради того, чтобы придерживаться твоего метода, мы должны перейти к словам из четырех букв. Не могла бы ты научить меня одному из них? — желание Аарона коснулось моей кожи.

Слово из четырех букв. Это не должно было быть сложно. В моем родном языке, наверное, были тысячи слов из четырех букв. Но мой разум был коварной штукой, и он предал меня. И единственное слово, которое я смогла придумать, было очень конкретным. То, которое, несмотря на то, что было не слишком длинным, было достаточно сильное, чтобы изменить ситуацию. Чтобы изменить жизнь людей. Двигать горы и начинать войны.

Это было громкое слово, которое я пообещала себе никому не давать, не будучи уверенной, что я имею в виду каждую молекулу в своем теле. Не будучи уверенной, что я в безопасности.

Мое молчание, казалось, дало Аарону прекрасную возможность продолжить исследовать мою кожу. Его рот заставляет мое сердце бешено колотиться в груди.

— Я не знаю, — рассеянно пробормотала я. Испуганная и также возбужденная.

Еще больше поцелуев коснулось моей кожи, заставляя меня бороться, чтобы отдышаться.

— Все в порядке, — сказал он так, как будто действительно это имел в виду. — Мы можем нарушать правила. Это волшебство в том, чтобы быть нами, теми, кто их создает.

Он остро завладел моим ртом, на блаженный миг отвлекая меня от мыслей. И когда мы вынырнули, чтобы глотнуть воздуха, его голова опустилась еще раз, запечатлев поцелуй с открытым ртом над моим сердцем.

— Corazón, — сказал он тихо, так тихо, что это слово просочилось в мою кровь, смешиваясь с моей собственной, так что оно никогда не сможет уйти. — Сердце. Это твое сердце. Семь букв.

Глядя в его глаза долгое мгновение, я поклялась, что вижу в них все, что он не высказывал. Я сделаю его своим. И все, что я не была достаточно храбра, чтобы сказать. Возьми его.

Когда Аарон наконец заговорил, это прозвучало как обещание.

— Я заслужу свое слово из четырех букв.

И у меня не было ни малейшего сомнения в том, что он это сделает. Но какой ценой?