Глава 24

Опыт пробуждения рядом с Аароном на следующее утро не имел абсолютно никакого отношения к двум другим случаям, когда я открывала глаза и обнаруживала его лежащим в той же кровати.

Во-первых, мы были голыми. То, к чему я думала, что смогу быстро привыкнуть. Без усилий.

Затем была эта крошечная вещь, которая отделяла это утро от предыдущих. На самом деле это формальность. И это была сияющая улыбка на моем лице. Она была глупо широкой, и я боялась, что возможно спала с ней. Нелепо, я знаю. Но у кого было время смущаться, когда Аарон Блэкфорд был прямо там, весь большой, голый и готовый быть съеденным?

Только не я.

И не тогда, когда что-то определенно не крошечное пульсировало у моего бедра.

Аарон хмыкнул, двигаясь и толкая эту пульсирующую часть своего тела в меня.

Ах, привет, новая любимая конечность.

— Доброе утро, — прохрипел он. Его голос был хриплым со сна, он умолял меня прижаться к нему.

— Ммм, — удалось мне ответить.

Это было ужасно грубо с моей стороны, но я была занята более важными делами. Как будто изучаю каждый дюйм его груди своими руками. Или пресс, который возвышался над его животом. И эта узкая дорожка темных волос. Да, с этим мне тоже нужно было хорошо ознакомиться.

— Твои родители скоро заедут за нами, — сказал он мне почти задыхаясь.

— Ага, — я была в курсе. — Но один час – это шестьдесят минут, и если нам удастся собрать чемоданы за пять и принять душ за… три? Таким образом, у нас остается целых пятьдесят две минуты, — время, которое я планировала потратить на изучение тела Аарона. — За такое количество минут можно сделать многое. Все дело в управлении временем.

Мои пальцы продолжали свой путь вниз, вниз, вниз. Наконец-то сомкнувшись вокруг его длины. Аарон прижался бедрами к моей ладони.

— Детка, — слово прозвучало сдавленно. Но я продолжала водить ладонью по его твердости вверх и вниз. — Ты хочешь убить меня?

Он продолжал спрашивать меня об этом, как будто у меня был ответ.

— Нет? – прохрипела я, полностью потеряв концентрацию. — Да?

Его бедра снова уперлись в мою руку.

— Что это был за вопрос?

Аарон застонал, и его рука легла мне на поясницу, притягивая меня к себе — сильно — заставляя меня оседлать его бедро. Бессознательно, инстинктивно я прижалась к нему, ища освобождения. Точно так же, как Аарон делал это в моей руке.

В тот момент я начала подумывать о возможности забыть о своем чемодане, моих родителях, наших обратных рейсах, работе, жизни и вообще обо всем, что находится за пределами этой кровати. Все, что не было Аароном. Мне просто было все равно.

И следующее, что я осознала, мы были в воздухе. Хорошо, я была.

Держа мое тело на руках, Аарон несколькими длинными шагами преодолел расстояние до ванной комнаты в номере. Он включил душ, не опуская меня на пол.

— Я ненавижу приносить плохие новости, но пятидесяти двух минут недостаточно для того, что я хочу с тобой сделать. Так что нам придется работать в многозадачном режиме, — объяснил он, подставляя меня под струю горячей воды. Его глаза блуждали вверх и вниз по моему телу, голод затмевал голубизну в них.

— Управление временем и многозадачность, — сказала я ему, наблюдая, как он заходит в душ вместе со мной. — У вас впечатляющее резюме, мистер Блэкфорд.

Его руки легли мне на бедра. Требовательная хватка его пальцев. Отчаянная.

— И я не уклоняюсь от вызова. Пожалуйста, добавь это туда тоже, — его тело прижимало мое к холодным и гладким плиткам. — Мне просто придется заставить тебя кончить с моим языком, пока мы будем принимать душ.

Мое новое любимое слово слетело, путешествуя по его нижней губе.

Чертовски горячо, мать твою.

— И, может быть, еще раз, пока мы будем собираться. Все это менее чем за пятьдесят две минуты. Но я почти уверен, что справлюсь.

О боже. И он сделал это еще.

***

Несмотря ни на что, мы успели вовремя.

Оказалось, что мягкие навыки Аарона действительно впечатляли.

Мои родители отвезли нас в аэропорт, имея более чем достаточно дополнительного времени, чтобы позавтракать в терминале перед посадкой.

Оказавшись в самолете, Аарон обнял меня за плечи, и я прижалась прямо к нему. Моя голова покоилась на изгибе его шеи, его восхитительный аромат окутывал меня и заставлял множество счастливых вздохов слетать с моих губ. Ощущение этого нового чувства нормальности, которое родилось между нами, успокоило меня настолько, что я потеряла сознание еще до взлета.

Только когда мы коснулись американской земли, в моей голове зазвучал знакомый сигнал тревоги. Разговор. Если бы я была умна, я бы использовала то большое количество времени, которое мы провели в одном и том же пространстве, чтобы завести его. Нам нужно было провести черту, определить и обозначить то, что было между нами. Чтобы… решить, что с этим делать. Потому что, хотя обычно я не испытывала такого давления, Аарон был не просто кем-то. Он не был мужчиной, с которым я начала встречаться случайно, или с которым у меня была ночь потрясающего, умопомрачительного секса. Он был Аароном. Мой Аарон. Мой коллега по работе. Скоро, мой босс. И это кричало о том, чтобы подойти к этому по-другому. Все, что он хотел, чтобы это было. Все, что мы хотели, чтобы это получилось.

Но для этого нам нужно было поговорить.

Его рука остановилась на моей пояснице, его большой палец очертил круг на моей футболке. Я посмотрела на него, обнаружив, что он уже смотрит на меня. Черт, эти его глаза быстро становились моей любимой вещью в мире. Даже больше, чем пирожные с тройным шоколадом.

Мы только что пересекли зал прибытия, так что оказались в середине терминала. На территории Нью-Йорка. Всего в нескольких футах от того, что ждало нас за пределами аэропорта. Что бы это ни было.

— Лина, — тихо сказал он.

Судя по тому, как он произнес мое имя, по весу, с которым он это произнес, я знала, что он собирается сказать мне что-то важное. Но это простое слово — мое имя, не Каталина, а Лина — из его уст произвело на меня впечатление. И в моей груди, и в моей голове.

— Мне нравится это слышать. Мое имя, — мое признание слетело с моих губ тихо, как будто это должно было быть просто мыслью. — Ты недостаточно часто называешь меня Линой.

Аарон долго смотрел мне в глаза, не говоря ни слова. Не принимая во внимание мой мимолетный комментарий. Только когда я подумала, что он вообще ничего не собирается говорить — что мы выйдем из аэропорта в тишине и продолжим наши веселые пути, — он сказал: — Пойдем со мной домой. Ко мне домой.

Застигнутая врасплох, я моргнула. В ошеломленной тишине я подумала о том, что мне ничего так не хотелось, как проводить с ним больше времени. Потеряться в нем еще немного, прежде чем вернуться к реальной жизни. Прежде чем мы должны были поговорить, проведя тот разговор, который закрепил бы — или нет — все, что изменилось между нами.

Разговор, которого я с каждой минутой боялась все больше и больше.

Я хотела совершить прыжок. Отчаянно. Но мой опыт говорил мне об обратном, предупреждая, чтобы я не совершала одну и ту же ошибку дважды.

И в глубине души я знала, что оправиться от этого — от потери Аарона или, возможно, от многих лет тяжелой работы под грязными и несправедливыми обвинениями, если история повторится, — будет нелегко. Это было бы самое трудное, что мне пришлось бы сделать в своей жизни. Я уже знала это.

Пока все это крутилось у меня в голове, я наблюдала, как что-то очень похожее на трепет, страх, пляшет в чертах лица Аарона.

— Пойдем со мной, Лина.

Мои веки на мгновение закрылись.

— Я накормлю тебя, прослежу, чтобы мы не уснули, чтобы смена часовых поясов не длилась до конца недели. Завтра, рано утром, мы поедем к тебе домой, чтобы ты могла взять все, что тебе нужно, а затем мы отправимся на работу, — он сделал паузу. — Вместе.

Это звучало как сон.

Совсем как он. Он должен был быть таким, если думал, что должен убедить меня пойти с ним куда угодно. Я так сильно этого хотела. Я бы последовала за ним куда угодно, если бы он попросил. Но…

Но… всегда было какое-то «но», не так ли?

— Аарон, — выдохнула я, — я буду с тобой честна.

Я была обязана ему – и себе, и нам – по крайней мере.

— Я… боюсь. До ужаса. Тебя повысят в должности. До моего босса. И это все изменит.

Я вдохнула через нос, отводя взгляд к его груди. В его глазах было слишком много. Они отвлекали меня, лишали рассудка.

— Мы больше не в Испании. Это реальная жизнь. И это, — я махнула рукой между нами, — все усложнит.

Или, возможно, все было наоборот — его повышение на должность выше меня усложнило бы все, что бы это ни было.

Он схватил мою руку и прижал ее к своей груди. Такой теплый и твердый, такой полный всего, чего я хотела, но боялась дотянуться.

— Мы поговорим об этом. Позже, как только мы приведем себя в порядок и я устрою тебя поудобнее и расслаблю, — его другая рука легла мне на подбородок, откидывая мою голову назад, чтобы он мог заглянуть мне в глаза. — А завтра мы поговорим с отделом кадров. Мы спросим Шарон, если это даст тебе хоть какое-то спокойствие.

Почему? Почему, мир? Почему он должен был быть таким заботливым? Таким чертовски идеальным?

— Но прежде чем сделать это, ты должна дать нам шанс, — настала его очередь прерывисто вздохнуть, сорвавшись с его губ. — Ты мне доверяешь?

Моя рука, которая все еще лежала на его груди, прямо над сердцем, сжала ткань его рубашки. Не в силах сделать ничего другого, кроме как держаться за него.

— Отвези меня домой, Аарон Блэкфорд.

***

Уставившись на экран своего телефона, я в сотый раз размышляла, следует ли мне ответить на сообщение правдой.

Она сейчас взбесится. Она собирается надрать мне задницу так сильно, что отправит меня обратно в Испанию.

Оторвав взгляд от экрана и посмотрев на свое отражение в зеркале — зеркале в ванной Аарона, — мне не понравилось то, что я увидела. Это не имело ничего общего с мешками под моими глазами или беспорядочным узлом, который, вероятно, превратился в хаотичный где-то за Атлантическим океаном. Что меня беспокоило, так это не то, на что я могла указать пальцем или исправить с помощью душа, нескольких часов сна и расчески.

Отвернувшись, я облокотилась на край впечатляющей и соблазнительной ванны. Достаточно большой, чтобы вместить двух Ааронов, как и все остальное в его квартире. Просторной и роскошной, очень чистой и со вкусом подобранной. Это так идеально ему подходило.

Я снова уставилась на свой телефон, чтобы перечитать ее сообщение.

Рози: Ты вернулась? Насколько все было плохо? Расскажи мне все за чашечкой кофе. Или двух? Может быть, трех? Сколько потребуется чтобы рассказать?

Как только я наконец набралась смелости ответить, на экране заплясали три точки.

Рози: Я могу зайти к тебе домой, принести тебе кофеин. Через час? Тридцать минут? Сейчас?

Я могла представить, как моя подруга хлопает на меня ресницами. Рози никогда так усердно не готовила меня к рассказу.

Лина: Я не у себя дома.

Рози: Все еще в аэропорту? Я могу зайти позже. Просто скажи время.

Сделав глубокий вдох, я напечатала свой ответ.

Лина: Я не думаю, что вернусь к себе сегодня вечером.

Эти три точки вернулись к жизни на экране. Она печатала, печатала и печатала. В течение глупо большого количества времени. Я нахмурилась, глядя на свой телефон, собираясь с духом.

Рози: Я ТАК И ЗНАЛА.

Сдавленный звук поднялся к моему горлу. Это все, что она печатала?

Рози: ИТАК? Выкладывай. Напиши это, чтобы я могла сказать тебе, что я это предвидела.

Я усмехнулась себе под нос. Неужели я была настолько слепа?

Лина: …

Рози: СКАЖИ ЭТО. СКАЖИ ЭТО ВСЛУХ. Скажи. Это.

Лина: Остынь, Эдвард Каллен.

Рози: Каталина, если ты не начнешь говорить, я разозлюсь. И я никогда этого не делаю. Ты все еще не знаешь, как выглядит разъяренная Рози.

Лина: У Аарона. Я в квартире Аарона.

Рози: Конечно, ты у него. Я хочу знать остальное.

Лина: Остальное?

Рози: Сокращенная версия — на данный момент.

Лина: Мы вроде как поцеловались. Вроде как спали вместе. 

Рози: ВРОДЕ ТОГО? ТИПА ТОГО? Что это вообще значит? 

Лина: *эмодзи с закатыванием глаз* Мы сделали это. Целовались. Занимались сексом. 

Рози: И?

И многое, многое другое, — я собиралась напечатать. Но мои большие пальцы замерли над экраном. Тьфу. Затем они начали работать с головокружительной скоростью.

Лина: …и я в полном беспорядке. Мне страшно и кружится голова. Глупо счастлива тоже. И он так добр ко мне. Так хорошо, что это похоже на сон, от которого я собираюсь проснуться с холодным потом, прилипшим к моей коже. И ты знаешь, как сильно я ненавижу, когда это происходит. Помнишь, мне приснилось, что я вела себя непристойно с Джо Манганьелло, и пожарная сигнализация в моем здании сработала как раз в тот момент, когда он расстегивал пряжку ремня, и я была раздражена целый месяц? 

Лина: Это кажется на миллион миров лучше, чем тот сон. Галактически лучше.

Так оно и было, и я говорила не только о том, как мое тело, казалось, оживало под его прикосновениями. Черт возьми, это была самая маленькая часть всего этого.

Лина: Я не хочу просыпаться, Рози.

Рози: О, милая.

Я почти чувствовала объятия, которые последовали бы за этим.

Лина: В любом случае, я расскажу тебе все об этом завтра.

В любом случае, это был не тот разговор, который мы должны были вести по телефону.

Рози: Тебе лучше это сделать. Иначе я надеру тебе задницу.

В дверь постучали.

— Детка? — произнес глубокий голос с другой стороны. Это слово попало прямо в центр моей груди. — Я собираюсь начать думать, что ты прячешься от меня.

Боже, я так сильно облажалась.

Аарон продолжил: — Выходи, и пойдем что-нибудь поедим. Ты выбираешь.

Мой измученный сменой часовых поясов желудок заурчал при этой мысли.

— Даже рыбные тако?

— Особенно рыбные тако.

Проклятье. Он действительно хотел заполучить мое сердце.

— Хорошо, одну минуту! — сказала я, когда набирала еще одно сообщение Рози.

Лина: Мне пора. Мы едем за едой.

Рози: Хорошо. Но завтра мы с тобой поговорим.

Лина: Sí, señorita.

Рози: И, Лина?

Рози: Это не обязательно должен быть сон, от которого тебе нужно проснуться.

С этой мыслью — нет, с этой надеждой, потому что это было именно то, что я чувствовала, когда читала сообщение моей подруги, глупую надежду — я покинула свое роскошное и выложенное плиткой укрытие и отправилась на охоту за Аароном.

Я нашла его стоящим в своей гостиной, выглядывающим из окон в индустриальном стиле, выходящих на набережную.

Квартира Аарона находилась в Дамбо, районе Бруклина, с которым я была не так уж хорошо знакома, но начинала любить все больше и больше. Место было невероятным. Просторным и строгим, элегантным, но простым.

Подойдя к нему, я сама выглянула в массивные окна.

— Эти виды на Ист-Ривер захватывают дух.

— Мне очень повезло, что я могу позволить себе все это, — сказал он, и его голос звучал задумчиво. Больше, чем он обычно делал.

Повернувшись всем телом в его сторону, я прислонилась спиной к окну и посмотрела на него. Как я могла сказать ему, что этот вид — он — был так же прекрасен? Никто просто не говорил подобных вещей. Поэтому я ограничилась тем, что посмотрела и впитала все это.

Аарон уставился вдаль, солнечный свет проникал сквозь стекла окон и целовал его кожу. Его голубые глаза блестели на свету.

Но что-то было у него на уме. Я могла это сказать.

— Все в порядке? — я протянула руку и положила ладонь ему на плечо.

Только тогда он посмотрел на меня.

— Иди сюда, — быстрым движением он прижал меня к своей груди. Он сжал меня, раскачивая нас. —Лучше. Теперь все намного лучше.

Я не могла с ним не согласиться. Все, что связано с пребыванием в объятиях Аарона, было намного лучше, чем все, что этого не делало. Я позволила ему вырвать из меня счастливый вздох, и мне понравилось, как он замурлыкал, когда я сжала его в ответ.

Когда он наконец отпустил меня, его взгляд снова устремился в окно, но на этот раз он сделал это с легкой улыбкой на лице.

Детские шажки.

Мои глаза каким-то образом остановились на консоли в индустриальном стиле, которая идеально дополняла атмосферу окон — и остального места. Единственными предметами на его поверхности были фотография в рамке и что-то похожее на учебник.

Мне стало любопытно, кто был на этой фотографии, я подошла к ней и подняла ее. Женщина. Красивая голубоглазая женщина с волосами цвета воронова крыла и улыбкой, от которой мне стало немного легче дышать. На сердце у меня потеплело.

Я почувствовала, как его рука обняла меня за плечи, а затем он поцеловал меня в волосы.

Позволив своему телу упасть на него, я спросила: — Как звали твою маму?

— Доротея, — я почувствовала, как его голос грохочет у него в груди, прямо у моей спины. — Она постоянно жаловалась на это. Она заставляла всех называть ее Теей.

— Расскажи мне больше о ней, о своей семье.

Он выдохнул, и это коснулось моих волос с легким дуновением.

— Так звали ее бабушку. «Претенциозное старушечье имя», — говорила моя мама. Ее семья была очень богатой, но всегда несчастной, когда дело касалось их здоровья. Они называли это проклятием. Он сделал паузу, немного погрузившись в свои воспоминания. — Когда я был ребенком, моя мама была единственным оставшимся в живых членом семьи, поэтому я никогда не встречал своих бабушку и дедушку. И когда моя мама умерла, последним из аббатов стал я. Итак, я унаследовал все. Вот почему я могу позволить себе это место.

— Это имеет смысл, — пробормотала я. Я считала, что мне повезло работать в такой компании, как InTech. За то, что каждый месяц получаешь хорошую зарплату. Но это место принадлежало совершенно другому образу жизни. Тому, где квартиры-студии могли бы поместиться в ванных комнатах. — Значит, тебе на самом деле не нужно работать с девяти до пяти.

— Нет, но мне нравится то, что я делаю. Даже если кто-то может назвать меня киборгом-трудоголиком.

Я хихикнула.

— Упс, я это заслужила.

Я не думала, что кто-нибудь в офисе знает об этом. Аарон всегда был таким… замкнутым. Но тот факт, что ему не нужно было работать, и все же он работал усерднее, чем подавляющее большинство из нас, был похвально. Это заставило меня полюбить его…

Ого. Я покачала головой.

— Я всегда восхищалась тобой, ты знаешь? Как бы я ни раздражала тебя за то, что ты такой прагматичный и упрямый, я всегда, всегда восхищалась тобой.

— Я… — он замолчал, на мгновение показавшись растерянным. — Спасибо тебе, детка.

Мои губы скривились, когда я положила рамку обратно на консоль.

— Твоя мама была красивой. Я вижу, откуда у тебя такая внешность.

Аарон тихо усмехнулся.

— Ты думаешь, я красивый?

— Конечно. Ты больше, чем просто красивый. Не говори так шокировано. Ты знаешь, что это так.

— Да, но я никогда не думал, что тебя так сильно влечет ко мне. По крайней мере, в первые несколько месяцев.

Я фыркнула. Если бы он только знал. Затем я подумала о том, как он это сформулировал.

— Как ты догадался? Что изменилось после того времени, что заставило тебя понять, что я не была сделана из стали, мистер Забывчивый?

Его хватка на мне стала немного крепче, а затем он выдохнул.

— Помнишь тот коллоквиум, который InTech провел для старшеклассников через несколько месяцев после того, как я начал работать? Мы поняли, что стульев не хватает, когда дети начали заполнять комнату. Я видел, как ты ускользала, и каким-то образом я понял, куда ты направляешься.

Я вспомнила тот день. Придурок Джеральд неверно подсчитал количество сопровождающих.

— Складные стулья.

— Да, ты выскочила оттуда, чтобы принести складные стулья, которые мы держали на складе.

В тот день Аарон появился из ниоткуда, точно так же, как и всегда. Затем он набросился на меня с дерьмом о том, что я хочу сама нести стулья, и что это не моя работа.

— Итак, что же меня выдало? Это из-за того, как я чуть не ударила тебя стулом за то, что ты был властным ослом?

— Это было то, как ты вздрогнула, когда я подошел сзади, чтобы помочь тебе с одним, который был прикреплен к полке. Ну, прямо перед тем, как ты снова потянулась и упала на пол.

Ох. О да. Я хорошо помнила этот момент.

Я чувствовала его тело позади себя. Его руки обхватили меня, не касаясь, и я уставилась — и задрожала, и покраснела, и вся завелась — на то, как они изгибались под его рубашкой, когда он пытался распутать этот чертов стул. Это было похоже на пощечину, какой горячей и обеспокоенной она меня оставила.

— Это все выдало. Я просто знал, что румянец, разливающийся по твоей шее и щекам, не имеет ничего общего с тем, что ты назвала меня упрямым, бессердечным роботом.

— Неужели это… — я замолчала, беспокойство росло в моем животе. — Тебя когда-нибудь беспокоило то, как я тебя называла? Все, что я говорила, когда мы столкнулись лбами?

Мое сердце бешено колотилось, так как я боялась его ответа.

— Нет, — просто сказал он. — В тот момент я взял все, что ты была готова мне дать, Каталина.

Что-то дрогнуло у меня в груди.

— История, которую я рассказал твоей сестре о том, как мы встретились? Я всего лишь говорил правду.

Мои веки затрепетали, закрываясь, и я поблагодарила небеса, что в данный момент опираюсь на Аарона, что он прижимает меня к груди, потому что иначе я бы упала на пол.

— К тому времени, когда я понял, каким идиотом я был, оттолкнув тебя, ты уже ненавидела меня.

Я попыталась проглотить комок в горле.

— Я услышала, как ты разговаривал с Джеффом. Случайно, — этот узел не отпускал, крепко сжимая мое горло. — Ты сказал, что будешь работать с кем угодно, только не со мной. И мне показалось, что ты просто оттолкнул меня в сторону. Считал никчемным профессионалом, потому что я тебе не нравилась. Потому что я пересекла некую черту, о существовании которой и не подозревала. Я… как я могла смотреть на тебя и не думать об этом после такого? Я внесла тебя в черный список.

— И я это заслужил, — Аарон деликатно развернул меня, очень медленно соприкасаясь нашими грудями. Он посмотрел на меня сверху вниз. — Я имел в виду то, что сказал. Когда ты принесла этот приветственный подарок в мой офис, что-то разорвалось внутри меня. Ты… отвлекла меня. Ты украла мое внимание, Лина. Ничего подобного я никогда раньше не испытывал. Поэтому я запаниковал. Я не позволил этому случиться. Когда Джефф предложил мне тесно сотрудничать с тобой, я убедил его, что это была бы плохая идея. Я также убедил себя в этом.

— Но потом я узнал тебя, — Аарон пристально посмотрел на меня сверху вниз, что-то давило в его глазах, подталкивая меня — подталкивая нас – все ближе и ближе к эмоциям, которые занимали все больше и больше места в моей груди с каждой секундой, которую я проводила, глядя в его глаза. — Я наблюдал, как ты работаешь, смеешься, была такой яркой и доброй женщиной, какой ты есть. И трещина, которая открылась в тот первый день, расширилась. Она только продолжала расти. Заставляя меня осознать, каким дураком я был. К тому времени, когда я понял, что больше не хочу тебя отталкивать, что я не могу этого сделать, было уже слишком поздно. Итак, я взял все, что у тебя было для меня, даже если это была ненависть, антагонизм, твоя очевидная неприязнь, все, что угодно, если это давало мне несколько минут с тобой каждый день. Если это заставит тебя подумать обо мне, хотя бы ненадолго.

— Аарон… — я замолчала, все в моей груди, в моей голове, в моей памяти зашевелилось, превратившись в громкую и яростную грозу. — Все это время.

— Я знаю.

Я наблюдала, как его челюсть дернулась, черты лица стали невероятно жесткими.

— Ты позволил мне настроить тебя против себя. Все это время ты сидел там и позволял мне это делать, — мой голос дрожал от эмоций. С потерей времени, которое у нас могло бы быть. Но это также потрясло ложью, которая скрывалась в моих собственных словах.

Действительно ли я ненавидела его? В тот момент это казалось невозможным. Разве я не сделала то же самое и не убедила себя в этом, потому что он причинил мне боль?

— Почему? — вопрос слетел с моих губ шепотом, для него, но и для меня тоже.

— Потому что это было все, что ты хотела мне дать. И я предпочел бы, чтобы ты ненавидела меня, чем не имел тебя вообще.

Мое тело дрожало, оно содрогалось под тяжестью его слов. С правдой под тем, что поднимаются к моим губам.

Любовь. Это должна была быть любовь — шум, вызывающий хаос в моей груди. Осознание росло во мне так же быстро, как молния удариляла в землю.

— Я не ненавидела тебя, — выдохнула я. — Как бы мне этого ни хотелось, я не думаю, что когда-либо делала это. Мне просто было… больно. Возможно, потому, что я всегда хотела, чтобы я тебе нравилась, а ты заставил меня поверить, что это не так.

Что-то промелькнуло на лице Аарона. Пространство между нашими ртами потрескивало от электричества и эмоций, которых я никогда, никогда не испытывала раньше.

— Я хочу твое сердце, Каталина, — обе его руки поднялись к моим плечам, прошлись по моей шее и обхватили мое лицо. — Я хочу его для себя, точно так же, как я отдал тебе свое.

Оно твое, ты, прекрасный и слепой мужчина, — хотелось мне сказать ему. — Возьми его. Оно мне больше не нужно, мне хотелось закричать на него и на любого, кто будет слушать.

Но я этого не сделала. Я не думала, что можно окаменеть от чистой радости. Это никогда не казалось возможным. И все же я была там, стояла перед ним, как раз в тот момент, когда он вложил свое сердце в мои руки, и все, что я могла сделать, это смотреть на него с тысячью невысказанных слов, ожидающих на кончике моего языка.

Итак, я показала ему. Мои руки потянулись к его лицу, точно так же, как это делал он, и я поднесла его к своим губам. Я сказала ему поцелуем, что принадлежу ему. Отдалась ему этими губами, которые, казалось, не могли произнести ни слова.

Аарон поднял меня с пола и заключил в объятия с нежностью, благоговением, от которых у меня перехватило дыхание, именно так, как я себе представляла, он делал с моим сердцем. Мои ноги обвились вокруг его бедер, когда его губы раздвинули мои, его язык взял, управляя моим.

Широкими шагами он пересек открытое пространство своего лофта, неся меня в своих объятиях. Он положил меня на кухонную столешницу. Прохладный гранит ласкал ту часть задней части моих бедер, которая не была прикрыта шортами.

Рот Аарона скользнул вниз по моей шее, его зубы царапнули мою кожу, наконец, зацепились за вырез моей майки и потянули ее вниз, пока не обнажился лифчик. Он хмыкнул, и я почувствовала, как звук отразился от моей кожи.

Руки на моих бедрах грубо прижали меня к нему, оставив меня прямо на краю стойки. Боже, он был освобожден. Мой мужчина был голоден, когда он потянул за мой топ, быстро стянул его до талии, а затем расстегнул мои шорты, почти разорвав молнию. Ему было все равно, он, казалось, не понимал, что потерпел неудачу.

Я сделала это. Я разорвала его по швам.

Такая же настойчивость гудела и у меня под кожей, под кончиками пальцев, когда я потянула его за футболку. Быстрым движением он лег на меня. Теплая, обжигающая кожа его обнаженной груди прижалась к моей, его бедра прижались между моих ног, когда эти сильные руки прижали меня к нему, слили меня с ним.

Я захныкала, остатки моего рассудка покинули меня вместе со звуком.

Желая избавиться от остальной его одежды, я потянула его за джинсы. Отчаянно. Как только я выгнула спину, ища трение, от которого я страдала — нет, умирала, — Аарон толкнул в меня свою твердость, удовольствие пронзило мое тело, даже несмотря на барьер из наших штанов и нижнего белья.

Я чувствовала его горячим и толстым, когда он покачивался у моей промежности, и одно это заставляло мои веки трепетать, пальцы ног сжиматься, и мой мир взрывался. Он снова двинулся, создавая еще больше трений между нами, и я увидела, что кончу, если он сделает это еще раз.

— Еще раз, — сказала я ему, умоляя его.

Руки Аарона обхватили мою задницу, прижимая меня к нему. Затем толкнулся в меня сильнее, вырывая из меня цепочку стонов. Подталкивая меня ближе к краю.

— Боже, я даже не прикоснулся к тебе, детка, — прохрипел он мне в рот. Затем он взял мою нижнюю губу зубами, продолжая двигаться против меня. — Я еще даже не был внутри тебя.

Его руки взяли под контроль мое бесполезное тело, безжалостно прижимая меня к себе, и моя голова откинулась назад с молитвой на губах.

— Кончай, — проворчал он мне на ухо, наши бедра двигались друг против друга. Трахаясь друг с другом, все еще не сняв джинсы. — Кончай, чтобы я мог трахнуть тебя лучше.

Это… это… опрокинуло меня. Мой разум покинул мое тело, оставив меня позади, когда я погрузилась в чистое, безграничное ощущение. Даже имя Аарона не слетело с моих губ, даже если бы я хотела кричать его, пока мой голос не стал грубым. Я был истощена, опустошена. Невесомая.

Его руки обхватили меня за спину, и в мгновение ока я уже стояла на дрожащих ногах. Моя спина прижалась к его груди, сразу почувствовав, как он горит и пульсирует от желания. Ощущение — осознание того, что у меня есть сила сделать это с ним, — возвращающее меня к жизни.

В следующее мгновение он спустил мои шорты и нижнее белье с моих ног, помогая мне снять и отодвигая их в сторону.

Я почувствовала тепло его груди на своей спине, а затем его пальцы сомкнулись вокруг моих запястий.

— Руки на стойку, — потребовал он, направляя мои ладони к поверхности. Затем он расширил мою стойку коленом, как раз в тот момент, когда он провел поцелуями с открытым ртом по моему позвоночнику. Его руки схватили меня за бедра, одна из них скользнула по моей обнаженной спине. — Я должен отнести тебя в свою постель, — он помял мою задницу, а затем его ладонь переместилась на мое бедро. — Я должен уложить тебя там и трахнуть глубоко и медленно.

Всхлипывая, я толкнулась в его бедра. Он заворчал и попятился назад. Я слышала, как он расстегнул молнию на брюках. Затем я почувствовала его твердую длину у своей задницы. Он двигался вверх и вниз, и я могла сказать, что он только что вылез из джинсов, даже не потрудившись стянуть их или снять.

Безумие. Это сводило меня с ума, черт возьми.

— Ты знаешь, сколько раз я дрочил при мысли о тебе на четвереньках? На локтях? — он провел своим членом по моей заднице, заставляя меня стонать от желания. — Или склоняющейся на коленях после того, как ты стала такой болтливой со мной?

Еще один стон, на этот раз пропитанный агонией. Точно так же, как я была в образе воплощения его слов в жизнь.

— Ох, — прошептал он. Затем он понизил голос. — Похоже, тебе бы это понравилось так же сильно, как и мне.

Один из ящиков открылся и закрылся, а затем упаковка была разорвана.

— На этот раз я готов. У меня есть целая коробка. Она была там в течение нескольких месяцев.

— Аарон, — умоляла я его. Я хотела его сейчас, иначе превратилась бы в облако пыли. — Ты мне нужен. Я оглянулась через плечо, глаза горели. И увидела дикое выражение на его лице. — Сейчас, — настала моя очередь ворчать.

Тыльной стороной ладони он нежно погладил мою челюсть, а затем его ладонь легла мне на спину. Он толкнул меня на стойку.

— Держись за край, — прорычал он. — Я собираюсь взять тебя быстро и жестко, детка.

С глубоким толчком он оказался внутри меня. Я захныкала, чувствуя себя чудесно, небесно наполненной, и прежде чем я успела попросить большего, что он и обещал, Аарон вышел и снова вонзился в меня. Мы оба застонали.

Одна его рука обхватила меня и опустилась на стойку, другая сжала мои волосы. Я бы растворилась. Если я не кончу в ближайшее время, то исчезну под его весом, под волнами удовольствия, стекающими по моему животу.

— Еще, — удалось мне сказать.

И ритм его толчков усилился, вдавливая меня в гранитную поверхность, его стоны падали мне на шею.

Пальцы сжали мое бедро.

— Я могу дать тебе больше.

Эта рука оторвалась от моей кожи и упала обратно, сильно шлепнув меня по голой заднице. Стон, подобный ни одному другому стону, который когда-либо слетал с моих губ, вырвался из моего рта.

— Я могу отдать тебе все, что у меня есть, — еще один мягкий шлепок. Толкает меня вниз, вниз, вниз.

— Да, — захныкала я.

Верный своему слову, он дал мне все. Он неудержимо вонзил в меня свой член, звук его бедер, прижатых к моей заднице.

— Кончай со мной, — его грудь легла мне на спину, восхитительно заключив меня в клетку. Похоронив меня вместе с ним. Его пальцы теперь потирали мой клитор, сопровождая его толчки. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член, когда я кончаю.

Еще один неистовый, отчаянный толчок. Это было все, что нам обоим потребовалось, чтобы взорваться в блаженстве. Стоны одинаково мощные вырвались из наших уст, наши имена благословляли ими губы друг друга.

Руки Аарона обхватили меня за талию, удерживая меня больше, чем прижимая к себе. Затем он поднял нас вверх, выскользнув из меня. Я повернулась в его объятиях и положила подбородок ему на грудь, и он поцеловал меня в лоб, потом в губы и еще в нос.

— По ощущениям и вкусу, ты как будто моя.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я твоя.

Всего два слова, два простых слова, которые так часто использовались в непринужденной беседе, что они не должны были иметь большого значения. Но они сделали это. Эти два обычных слова, произнесенные в тот самый момент, имели значение. Я знала это, потому что лицо Аарона озарилось ими. Расплывшись в самой красивой улыбке на сегодняшний день. Сжигая последние остатки моей защиты. И когда я смотрела в его голубые глаза, я видела, как рушатся мои стены, как будто я не потратила все это время на их возведение.

— Я твоя, — повторила я, раздавливая руками последние остатки обломков.

Аарон снова поцеловал меня, запечатав эти два слова своими губами. Добавив еще несколько своих собственных.

— Я собираюсь доказать тебе, что это так.

***

На этот раз вместо того, чтобы взять с собой тако, мы съели их прямо на месте. Голод после секса сделал с нами все это.

— Серьезно, — сказала я, засовывая палец в рот и смакуя прилипший к нему соус. — Я просто говорю, что если вампиры собираются вернуться, то самое меньшее, что они могут сделать, это засверкать, — поймав взгляд Аарона на своих губах, я позволила своей руке зависнуть в воздухе и почувствовала, как легкий румянец покрывает мои щеки. — Ты слушаешь, Блэкфорд?

Его глаза метнулись вверх, а затем снова вниз.

— Да, вампиры. Сверкают.

Я нахмурилась.

— Что-то у меня во рту? — Бог знал, что с моим послужным списком я, вероятно, разговаривала с куском рыбы или кинзы, свисающим с моего рта.

Аарон наклонил голову, его рот коснулся уголка моих губ. Затем я почувствовала, как он высунул язык и вытер это пятно начисто.

— Больше нет.

Мои трусики, возможно, только что упали на пол, но, по крайней мере, мои губы были чистыми — и покалывающими.

— Спасибо, — пробормотала я. Желая, чтобы моя кровь снова начала циркулировать нормально. Я вытерла остатки липкого соуса с рук салфеткой. — Кстати, я все еще не могу поверить, что ты предпочел бы вампира оборотню.

Что-то еще, во что я также не могла поверить? Аарон провел со мной этот разговор, не моргнув глазом. И не только это, но он, казалось, знал довольно много о паранормальных существах. И у меня были вопросы.

Аарон забрал салфетку у меня из рук и бросил ее в мусорное ведро, стоявшее рядом с грузовиком с едой.

— Они бессмертны, — сказал он, как будто не было другого смысла говорить.

— Но ты больше… оборотень.

Верный моим обвинениям, эти голубые глаза сверкнули голодным блеском.

— Серьезно?

— Да. Во-первых, ты большой и горячий и…

— О, мне это уже нравится, — одна из его рук обвилась вокруг меня, притягивая к себе. — Пожалуйста, продолжай.

— Вытащи свой разум из сточной канавы, — я схватила его за руку, подняв ее в воздух перед нами. —Видишь? Они похожи на лапы. И когда я говорю «горячий», я имею в виду, с точки зрения температуры, например… — я замолчала. Думая только о горячих штуках фаллической формы. Dios, неужели весь секс убил так много клеток моего мозга? — Твоя кожа на ощупь горячая, да. Как… теплое, утяжеленное одеяло, — я повернулась, наблюдая, как он хмурится. — Я говорю это как комплимент. Я имею в виду это в том смысле, что я бы с удовольствием забралась под тебя и прижалась прямо сейчас.

Этот хмурый взгляд исчез.

— Я могу жить с этим, — его голова опустилась, и он поцеловал меня в макушку. — Что еще?

— Ты верный.

Он замычал в знак согласия.

— Также закрытый. Ты держишься особняком. И даже если люди думают, что ты холоден и недружелюбен, просто у тебя стоический подход к большинству вещей. Ты следишь за всем, чтобы предвидеть каждую мелочь, которая встретится на твоем пути, что, честно говоря, действительно впечатляет, но и очень раздражает, — я взглянула на него через плечо и обнаружила, что он как-то странно смотрит на меня. — Что?

— Ничего, — он покачал головой, избавляясь от того, что заставляло его выглядеть таким ошеломленным. Я наблюдал, как он успокаивается. — Ты кое-что забываешь.

Мои брови поползли вверх.

— И что же?

— Я кусаюсь, — сказал он, прежде чем коснуться зубами моего плеча. Затем он прикусил чувствительную кожу там, где мое плечо соприкасалось с шеей.

Хихикая, как сумасшедшая, я позволила своему телу зарыться в его объятия. Но как раз в тот момент, когда я это делала, кто-то краем глаза привлек мое внимание. Я не был уверена, но мне показалось, что это кто-то с работы. Один из парней из команды Джеральда, если этого взгляда на светлые волосы и стройные плечи было достаточно, чтобы отличить его.

Дурное предчувствие глубоко засело у меня в животе, убивая мой приступ беззаботного хихиканья.

Аарон, казалось, не заметил перемены во мне, а если и заметил, то ничего не сказал.

— Пойдем домой. Мне нужно поддерживать безупречную репутацию.

***

Верный своему слову, Аарон обвил меня своим телом на том гигантском и мечтательном диване, который стоял посреди его лофта. Вероятно, это была смесь усталости, смены часовых поясов и тепла, исходящего от его тела, но, как бы я ни пыталась бороться с этим, я потеряла сознание меньше чем через две минуты после возвращения в его квартиру.

Посмотрев вниз, я мельком увидела большую и здоровенную руку, скользнувшую по моему животу. Мы лежали на боку, и, судя по тишине вокруг нас, телевизор больше не был включен. Аарон, вероятно, выключил его, как только я задремала.

Длинные пальцы скользнули по моей груди спереди, достигнув нижней части груди. Двигаясь под ощущением, проходящим по моему телу, я глубже зарылась в него.

В моей шее раздалось ворчание.

— На улице темно.

Мой взгляд переместился на массивные окна, выходящие на набережную, как будто мне нужно было подтверждение того, что наступила ночь.

— Мы заснули, — сказала я, возвращая взгляд к этим пяти пальцам на животе, мои пальцы уже скрючились в предвкушении. — Я думала, ты хотел, чтобы мы вместе боролись с изменением часовых поясов, мистер.

— Я делал это, какое-то время, — Аарон усмехнулся, и я почувствовала этот звук у себя за спиной. Мои губы изогнулись, когда я мысленно представила его красивое улыбающееся лицо. — Но ты такая чертовски мягкая, свернувшаяся калачиком рядом со мной, — его рука скользнула вверх, а затем вниз, а затем притянул меня к себе. — Я ничего не мог с собой поделать. Ты заставила меня потерять перспективу.

Я повернулась в его объятиях, перекатившись так, чтобы видеть его лицо. Его рука легла мне на поясницу, смена положения заставила мой рот почти соприкоснуться с его шеей. Я посмотрела ему в глаза.

— Прошу прощения. Ты что, вешаешь это на меня?

— Никогда, — он снова притянул меня ближе, наши лица соприкасались.

Мои глаза закрылись, и удовлетворенный вздох сорвался с моих губ.

— Ты не мог бы отнести меня в постель, Аарон Блэкфорд?

Он так и не произнес своего ответа. Вместо этого он поднялся с дивана, держа меня на руках. Обхватив его ногами за талию, я хихикнула от внезапного энтузиазма. Широкими и быстрыми шагами он пронес меня через свою квартиру, миновал мраморный кухонный остров, а затем направился по широкому и незагроможденному коридору прямо в главную спальню. Его спальню. Выстрел чего-то знойного пробежал по моему телу. Я собиралась спать рядом с Аароном — в его постели, завернутая в его мягкое и пышное постельное белье, моя голова покоилась на плюшевых подушках, где много раз покоилась его голова.

И как раз в тот момент, когда я была готова упасть на этот огромный матрас, который выглядел как сон, меня перенесли в ванную комнату.

Мои глаза впились в наше отражение в зеркале, не ожидая, как сильно мне понравится то, что я увижу. Я, сцепившая руки у него за шеей. Я, в его объятиях. Я, с раскрасневшимися щеками и ошеломленным выражением на лице, потому что это он держал меня. Я, счастливая.

Аарон попытался поставить меня на черно-белый кафельный пол.

— Не-а, — я покачала головой, крепче прижимаясь к его шее и обнимая его ногами за талию. — Мне здесь нравится.

— Да? — его голос был полон юмора, но также и чего-то густого и глянцевого.

Я крепче сжала его в объятиях.

— Настолько сильно?

— Да, — призналась я ему в шею. — Я думаю, что с этого момента ты сможешь носить меня повсюду. Ходить в одиночку больше не поможет.

Его ладони переместили меня вокруг него, перемещая меня в сторону. Он поцеловал меня в висок.

— И я думаю, что смогу привыкнуть к этому очень быстро, — он потянулся к моей косметичке, открыл ее и достал мою зубную щетку. Передав ее мне с легкой улыбкой, он затем повторил процесс со своей собственной зубной щеткой. — Сначала зубы, потом постель.

Кивнув, мы сделали именно это. Мы почистили зубы, глядя друг на друга в зеркало, и все это время я висела у него на боку, как цепкая и нуждающаяся обезьянка-паук. Не то чтобы меня это волновало. Я бы делала это каждую следующую ночь. Как только мы закончили, он отнес меня в постель.

— Аарон, — прошептала я после того, как он укрыл меня своим легким одеялом. Мы лежали лицом друг к другу, мои руки были под моей щекой, и только наши ноги соприкасались. — Я рада, что ты поехал со мной в Испанию, — я услышала, как он прерывисто вздохнул, когда мои собственные слова просочились внутрь, хотя на самом деле они не отдавали должного тому, что я на самом деле чувствовала. — Не потому, что наш план сработал. Я действительно счастлива, что ты был там со мной. Я… более чем счастлива. Я не думаю, что говорила тебе, поэтому я хотела, чтобы ты знал.

Его рука обхватила мою щеку, его большой палец провел по моей челюсти и губам.

— Ты тоже рад, Аарон? – спросила я его, накрывая его ладонь своей.

— Я не думаю, что смогу выразить словами, насколько сильно, — он поднес мою руку к своему рту и провел губами по тыльной стороне ее. — И это не только потому, что мне каким-то образом удалось доставить тебя именно туда, где ты сейчас находишься.

— Прямо в твою постель? — я придвинулась ближе, мои бедра теперь касались его.

Он еще сильнее потянул меня за руку, побуждая придвинуться еще ближе.

— Да. Но и здесь, со мной тоже. Именно там, где я всегда хотел тебя видеть.

Я напевала, искры счастья вспыхивали в моей груди.

— Они полюбили тебя, ты знаешь? — я просунула голову в пространство между нижней стороной его челюсти и ключицей. — Я имею в виду, я не могу поверить, что собираюсь это сказать, но это довольно трудно не сказать.

Я поцеловала его в кожу, удивляясь, как я сама не поняла этого давным-давно. Какой… верный, заботливый и мягкий, он скрывался за всем этим хмурым видом. Хотя, может быть, так оно и было. Может быть, это объяснило бы, почему мне было так больно из-за того, что он оттолкнул меня в сторону. Из-за того, что он не хотел иметь со мной ничего общего. Из-за того, что он не впустил меня. Я покачала головой. Это не имело значения. Не сейчас.

— Моя мама никогда так высоко не отзывалась о ком-то. Изабель сказала мне, что она не затыкается о тебе: «Аарон так хорошо говорит по-испански. Аарон такой высокий и красивый. У Аарона самые голубые глаза, которые я когда-либо видела. Ты видела, как Аарон улыбался нашей Лине? Он проделал весь этот путь из Америки, чтобы встретиться с нами». И она была не единственной. Я боялась, что Abuela попытается украсть тебя у меня, клянусь. Она была так… очарована, в какой-то момент это стало немного неловко, — Я слегка рассмеялся при этом воспоминании. — Ты думаешь, мне придется драться с собственной бабушкой из-за тебя?

Ожидая, что он усмехнется, я была потрясена, когда вместо этого он глубоко вздохнул.

Я посмотрела на него, не в силах разглядеть что-либо в темноте.

— Эй, что случилось?

— Все в порядке, детка, — в его голосе звучали какие-то эмоции, которые я не совсем понимала.

Я потянула за ткань его футболки, побуждая его рассказать мне.

Он снова вздохнул.

— Просто дело в том, что … У меня никогда такого не было. Никогда. Твоя семья такая…

— Беспорядочная? Громкая? Все время переступают границы дозволенного?

— Они такие, но в лучшем смысле этого слова, — он сделал паузу, его рука легла мне на затылок. Длинные пальцы пригладили мои волосы. — Ближе всего к этому я был, когда нас было трое, и каким-то образом я забыл, на что это было похоже.

У меня защемило в груди, когда я это услышала, я подвинулась еще ближе к нему, желая, чтобы я могла забрать у него всю эту боль. Жаль, что я не могу вдохнуть в него немного тепла.

— Твоя семья любит тебя, и это своего рода связь, которую ты не можешь навязать. Это такая любовь, которую больше нигде не найдешь. Это может быть ошеломляющим, но это только потому, что это всегда честно. И быть частью этого, пусть даже всего на несколько дней, означало… мир. Больше, чем ты когда-либо могла себе представить, — его губы коснулись моих волос с яростью, которой раньше не было. — Я не притворялся, Каталина. Ни на минуту. Для меня все это было реально. Вот почему это так много значило.

— Аарон, — выдохнула я, на самом деле не зная, что сказать. Как объяснить восстание внутри меня.

— Итак, это я, тот, кто рад. Тот, кто, блядь, рад, что ты взяла меня, а не кого-то другого с собой. Я тот, кто благодарен.

Я сглотнула, изо всех сил стараясь отодвинуть нефильтрованную радость, угрожающую затопить мой организм и лишить меня следующего вдоха.

— Ты никогда не должен благодарить меня за что-то подобное, Аарон. Никогда.

Его подбородок опустился мне на макушку, и я почувствовала его выдох на своих волосах.

— Я знаю, детка. Я знаю.

Глава 25

— Боже мой, ты выглядишь так, будто только что вернулась с секс-марафона.

— Рози, — прошипела я, шлепнув ее по руке.

Ее щеки покраснели, и обе руки подскочили ко рту.

В обеденное время мы находились на этаже коворкинга в здании, поэтому более чем несколько столиков были заняты группами людей, наслаждающихся перерывом. Нам повезло, что мы выхватили один, который находился рядом с окнами от пола до потолка.

Моя подруга огляделась, ее руки освободили губы.

— Черт, мне так жаль, — прошептала она.

— Все в порядке, — я хихикнула. Она выглядела такой взволнованной, это было даже мило. — Не нужно извиняться.

— Просто ты выглядишь такой сияющей и взъерошенной, — она старалась говорить тихо.

— Ты можешь перестать шептать, Рози.

— Хорошо, — снова прошептала она. Я закатила глаза, и она прочистила горло. — Значит, вы, ребята, не держите это в секрете или что-то в этом роде, верно?

— Я… думаю, мы пытаемся это выяснить, — я покачала головой. — Но есть разница между тем, чтобы не держать это в секрете и сообщать всем, что я только что переспала.

— Ты права. Извини, — немного румянца вернулось на ее щеки. — Это твои волосы, серьезно. Это выглядит… — ее рука взволнованно завертелась в воздухе.

— Сегодня действительно ветрено, хорошо? — я провела руками по своим каштановым локонам, пытаясь их укротить. Я понизила голос. — Это не значит, что мы постоянно занимаемся этим, как животные.

Хотя мы вроде как были ими. Мы сделали именно это сегодня утром. Как только прозвенел будильник. Мы оба были одинаково ненасытны и жадны друг с другом в тот момент, когда открыли глаза на переплетение рук и ног.

Только думая о его руках и…

— О боже мой, — громко прошептала Рози.

Я снова сосредоточился на ней и обнаружила, что ее зеленые глаза расширились.

— Ты думаешь об этом прямо сейчас, не так ли?

Я не стал отрицать этого, она знала меня достаточно хорошо, чтобы поймать на лжи.

— В офисе? — она ахнула. — Сейчас только полдень.

— Нет, — выдохнула я в ответ, хотя искра зажгла что-то внизу моего живота при мысли о сексе в офисе. Черт, неужели я помешана на сексе? — Вернувшись к нему домой, — я пожала плечами, распаковывая булочку, которую мы захватили по дороге на работу. Было странно думать о нас с Аароном как «о нас», которые взяли обед и вместе отправились на работу. Нет, трепет в моем животе не говорил о том, что это странно. Там было написано другое. Легкомыслие, с бабочками в животе.

Она долго изучала мое лицо, заставляя меня нахмуриться. Затем ее губы приподнялись, расплываясь в солнечной улыбке.

— Ух ты. У тебя это плохо получается.

Может быть, и так, — подумала я, вгрызаясь в свою булочку.

— Итак, что я пропустила, Розалин?

— Не-а, — она открыла металлический контейнер, в котором лежал рисовый салат, посыпанный зеленью. — Нет времени говорить о моей скучной жизни или работе. Все то же самое. Начинай говорить прямо сейчас, черт возьми, подруга, — она вонзила вилку в еду, немного чересчур сильно. —Я хочу знать все подробности. И не оставляй в стороне дрянные и падающие в обморок.

Мой рот открылся в жалобе.

— Опять же, нет. Даже не смей говорить мне, что нет нескольких моментов, достойных фильма, потому что я разорву с тобой дружбу.

Плюхнув своей булочкой на стол, я драматично вздохнула.

— Выкладывай все начистоту, Каталина Мартин.

— Черт, с каких это пор ты такая властная? — я спросила ее прямо перед тем, как она указала на меня вилкой, в то время как она стреляла в меня кинжалами или двумя глазами. — Хорошо, хорошо, — я подняла руки в воздух, сделала глубокий вдох, а затем начала перечислять все, что произошло между мной и Аароном. Держа имя нашего будущего босса в секрете, на всякий случай.

Как только моя подруга была полностью захвачена — и если ее дерьмовая ухмылка что-то говорила, она была более чем удовлетворена тем, что услышала, — я схватила свою булочку и продолжила свой обед.

— Блядь, Лина, — сказала она с улыбкой от уха до уха.

Я вздрогнула.

— Розалин, ты только что выругалась, — я моргнула, — улыбаясь, как чеширский кот?

— Блядь, да, я сказала это, ты, чертова идиотка.

Челюсть отвисла, я наблюдала, как она оглядывается, поднимает несколько вещей, которые у нас лежали на столе, и кладет их обратно, где они были, с неубежденным выражением на лице.

— Какого черта ты делаешь? — мое горло сжалось, пытаясь проглотить свою булочку.

— Ищу что-нибудь, что я могла бы бросить тебе в голову, — беспечно ответила она. Но эта ухмылка все еще была там.

Это сердитая Рози? Это было тревожно.

— Может быть, если бы я это сделала, я бы вбила немного здравого смысла в твою твердую голову. Хотя, судя по тому, что ты мне рассказываешь, ты не только упряма, но и чертовски слепа. Так что, на самом деле, я здесь в растерянности. Я просто хочу ударить тебя и посмотреть, что произойдет.

Мой рот захлопнулся.

— Ударить меня? Вот в чем заключается твоя преданность, так называемый друг?

Она смерила меня взглядом, который сразу же отрезвил меня.

— Лина.

Когда я выдохнула, мои плечи опустились от поражения.

— Я знаю, хорошо? Я заслужила немного этого наказания, — я знала, какой чертовски глупой была. Какой слепой и упрямой. Я знала, что она была права. Но я также начинала понимать, что я чувствовала к Аарону и насколько это было велико и страшно. — Рози, я думаю… нет. Я знаю, что я…

— О нет, — оборвала она мои слова.

И в то же время в поле моего зрения появилась голова.

— Привет, Рози, Лина. Как у вас дела, дамы?

На данный момент, уже не слишком хорошо, — я хотела сказать ему.

— Привет, Джеральд, — пробормотала я вместо этого.

Никто из нас не потрудился ответить на его вопрос.

Не то чтобы его это волновало, по-видимому, потому что он остался на месте как вкопанный.

— Итак, как прошел отпуск, Лина?

Отпуск. Это даже не был отпуск — я только взяла три выходных, ради всего святого, — но не было смысла поправлять его.

Повернувшись на стуле и повернувшись к нему лицом, как я надеялась, без гримасы, я приготовилась к нескольким мучительным минутам светской беседы.

— Замечательно, спасибо.

Он понимающе кивнул мне, а затем откровенно ухмыльнулся. Я нахмурилась.

— Завтра большой день с Днем открытых дверей, да? — он оперся рукой о наш стол, пуговицы на его рубашке боролись с изменением положения.

Почему он должен был запихивать себя в одежду на два размера меньше? Кто-то должен сказать ему. Он не заслуживал такой любезности, но и мир не заслуживал такого зрелища.

— Ты уже выбрала наряд и все такое? Я знаю, что вы, девочки, не торопитесь, принимая решение.

Мои зубы заскрежетали от явного усилия не перевернуть стол и не оттолкнуть его.

— Да, — ответила я сквозь зубы. — А теперь, если ты не возражаешь, у нас был об…

— У тебя были проблемы с тем, чтобы собрать все воедино? – спросил Джеральд, не обращая внимания на мое отмахивание.

Мне показалось, что я слышала, как Рози пробормотала что-то очень похожее на «придурок» себе под нос.

Черт, она сегодня в бешенстве.

— Немного. Но теперь все улажено, — сказала я ему с нейтральным выражением лица.

— Держу пари, тебе удалось найти какую-то помощь.

Это последнее слово — помощь — то, как он его произнес, сопровождаемое подергиванием бровей, звучало так, как будто оно значило гораздо больше, чем предполагалось.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, и на его место медленно пришло ощущение холода.

— Да, я так и есть.

Я не думала скрывать, что Аарон помог мне; в этом не было смысла, но, конечно, это произошло до Испании. Так вот, между нами что-то было. Что-то новое, чудесное и такое хрупкое.

— Да, я просто держу пари, — небрежно прокомментировал Джеральд. — Я думаю, это так же просто, как похлопать ресницами и вежливо попросить, верно?

Холод — ледяной, ледяной холод — начал просачиваться по всему моему телу. Я вздрогнула.

— Девушкам, которые вежливо просят, все дается легко.

Мой позвоночник напрягся. Вежливо.

— Прошу прощения?

Джеральд засмеялся, махнув рукой.

— О, я просто болтаю, милая.

— Лина, — мой голос был ледяным, но как могло быть иначе? Холод проник внутрь, пробрался в мои кости. Не позволяй ему добраться до тебя, говорила я себе, умоляла себя. — Не милая. Меня зовут Лина, — я видела, как он закатил глаза. И это не давало мне покоя. Это чертовски разозлило меня, как никогда раньше. — Я всегда была очень вежлива с тобой, Джеральд, — мой тон теперь сочился такой яростью, что я почти не могла слышать окаменевший страх под ней. Угрожая выйти наружу. — Итак, я собираюсь попросить тебя покинуть наш столик, — я не хотела слышать, что бы он ни хотел сказать. Если бы я это сделала, все задрожало бы, задрожало так сильно, что сломалось бы. — У меня нет времени на тебя и твое сексистское дерьмо.

Его хихиканье разнеслось по всей комнате, и головы повернулись в нашу сторону.

— О, милая.

— Джеральд, пожалуйста, уходи, — Рози встала со стула, но он не услышал ее голоса.

Нет, человек, который носил маску, вот-вот сорвется с поводка, никого не слушая.

— Так, так, так, — губы Джеральда скривились в мрачной насмешке. — Посмотрите ка на это, — он повысил голос. — Устроилась поудобнее с боссом и думает, что она может ходить повсюду, отчитывая людей. Обзываешь меня глупыми названиями.

Весь мой мир остановился. Он просто перестал вращаться. Весь этот ледяной гнев растаял на полу. Страх взревел, как зверь, выпущенный из клетки после вечности в плену.

В моих ушах раздался резкий писк. Мое зрение затуманилось. Воспоминания из прошлого, которое, как я думала, остались позади, нахлынули на меня с силой грузовика.

Шлюха. Шлюха. Ты проебала свой путь в колледже. Отсосала у кого-то член, чтобы получить такие оценки.

Я сделала это снова, не так ли? Наткнулась на тот же гребаный камень. Хотя на этот раз я не просто поцарапала колени. На этот раз я пошла ко дну со всем, что у меня было. И я не думала, что смогу встать, отмахнуться от этого и двигаться дальше. Не в этот раз.

Моя карьера. Все эти годы я надрывала задницу в области, которая была не совсем легкой для женщины. Все, чего я достигла. Все подожжено мерзким человеком, который превратил прекрасную вещь — которую я только что нашла — в отвратительную грязь и использовал ее против меня.

Теплое прикосновение руки к моей руке. Нежное. Слишком мягкое. Знакомое в некотором смысле, что было противоречиво, потому что мне казалось, что у меня не было достаточно времени, чтобы запомнить его. Чтобы вытатуировать его на своей коже, чтобы я не забыла.

— Что происходит, Лина? — глубокий голос, который говорил прямо в мое сердце, пробился сквозь хаос в моей голове.

Мой взгляд блуждал по сторонам, находя пары глаз на других парах глаз, уставившихся на нас. Поглощая все это, как будто смотришь на крушение поезда. Как болезненно. Как это печально.

— Каталина? — я услышала, как Аарон сказал с растущей настойчивостью.

Я, наконец, сосредоточилась на нем, улыбка хотела вырваться из меня, но угасла, прежде чем смогла.

— Ничего, — выдохнула я, качая головой. Желая увести его отсюда. Я не хотела, чтобы Аарон был где-то рядом с этим. Я не хотела, чтобы яд Джеральда коснулся его, пролился на него. — Ничего не происходит.

Что-то в его лице кричало мне, чтобы я прикоснулась к нему, обхватила его подбородок и утешила мягкими поцелуями. Но я ничего этого не сделала. Я просто смотрела, как он повернулся к моей подруге.

— Рози, — сказал Аарон, и это прозвучало так… неправильно. Так не похоже на Аарона. — Скажи мне, что происходит.

Я посмотрела на свою подругу, молча умоляя ее не говорить ни слова. Он был бы в ярости, а я достаточно хорошо знала Аарона, чтобы быть уверенной, что он что-нибудь предпримет. Он сделает все, что угодно.

Но Рози покачала головой.

— Джеральд знает.

Аарону не нужно было ничего большего, чтобы догадаться, что только что произошло, потому что его профиль превратился в гранит.

— Не то чтобы вы двое пытались это скрыть, — Джеральд снова рассмеялся, как будто все это было для него большой шуткой. — Пол видел вас двоих вчера, но, эй, я понимаю. В этом нет ничего особенного, чувак.

Все смотрели, восхищенные разворачивающейся драмой. И, Боже, я была такой… усталой и измученной. Я хотела перемотать жизнь назад и вернуться в любую точку до этого.

— Хочешь небольшой совет? Не сри там, где ешь, Блэкфорд. Слухи распространяются. Особенно если ты спишь с кем попало из сотрудников. Но это хорошо для тебя, и, для нее, я не виню ее. Я вижу привлекательность в том, чтобы поладить с боссом.

Тишина. Густая, напряженная тишина поглотила нас.

Затем голос Аарона прорезал его насквозь. Острый, как бритва.

— Ты хочешь сохранить свою работу?

О нет.

Слова Аарона предназначались Джеральду, но они вонзились мне прямо в грудь.

— Аарон, нет, — я шагнула вперед, моя рука легла на его руку.

— О, моя ошибка, Блэкфорд, — Джеральд постучал пальцем по голове. — Будущий босс, ты еще им не являешься. Так что, я думаю, что привилегии на увольнение пока вне твоей досягаемости.

Аарон стряхнул мою руку и шагнул в сторону Джеральда, прямо к нему.

— Я задал тебе вопрос, — еще один медленный, тяжелый шаг, и он попал в лицо другому мужчине. —Ты хочешь сохранить свою работу, Джеральд? Потому что я могу покончить с тобой. Твои друзья по гольфу там, наверху, ничего не смогут сделать, как и твои приспешники в отделе кадров.

Джеральд замолчал, насмешка сошла с его лица.

Разочарование от того, что я была такой беспомощной, такой беспомощной из-за того, как все вышло из-под контроля, вызвало знакомое давление в глубине моих глаз.

Я ненавижу это. Я ненавижу это всей своей гребаной душой. Почему люди находят удовольствие в том, чтобы унижать других? Почему? Почему так происходит?

Усмешка Аарона, то, как его тело было невероятно напряжено, сказали мне, что он вот-вот потеряет самообладание.

— Аарон, остановись, — мой голос дрогнул. Я не могла плакать. Я бы этого не сделала. Не прямо здесь, когда половина людей в компании пялится на тебя.

Но Аарон не сдвинулся с места. Он оставался мраморной статуей, ожидая ответа Джеральда, как будто у него была целая жизнь, чтобы сделать это.

— Аарон, пожалуйста, — я заставила свой голос стать жестче. Но он был ошеломлен. Неподвижный. — Ты делаешь все только хуже.

Было ли это правдой? Я не была уверена, но это было то, что слетело с моих губ. Это было то, что, казалось, прошло и поразило его, как физический удар, заставив его вздрогнуть.

Я смотрела, как он медленно поворачивается, и он — мужчина, в котором я нуждалась и которого хотела в своей жизни, — повернулся ко мне лицом, в его глазах была боль.

Это разбило мне сердце, но как иначе?

Мне следовало бы знать лучше. Я презирала себя за то, что поставила нас обоих в такое положение, когда не понаслышке знала, что может произойти. И это происходило.

Не в силах больше выносить ни секунды этого — себя, боль в глазах Аарона, всего — я повернулась и пошла прочь. Я увидела, как выхожу из комнаты и иду по длинному коридору. Я продолжала идти, поворачивая и спускаясь по лестнице без направления. Я действовала автоматически, и съеживание было моим дефолтом.

— Каталина, перестань убегать, — в голосе Аарона звучало чистое, нефильтрованное отчаяние, и это вызывало у меня отвращение.

Я презирала себя еще больше за то, что надела на него еще одну уродливую вещь.

— Поговори со мной.

Я продолжала идти, не желая поворачиваться и не зная, где мы находимся в здании. Где-то в пустом коридоре.

— Каталина, ты не могла бы перестать, блять, убегать? Пожалуйста.

Мои ноги внезапно остановились, глаза закрылись. Я услышала — почувствовала, потому что так это работало сейчас. Я чувствовала тепло его тела, жаждала его — Аарон обошел меня, и когда я снова открыла их, меня приветствовал злой, несчастный человек.

— Не делай этого. Ты меня слышишь? — его голос не дрогнул. — Даже не думай об этом. Я не позволю тебе уйти.

Боже, он знал меня так чертовски хорошо. Лучше, чем я сама, потому что его слова только укрепили то, что бурлило во мне в последние несколько минут.

Но я была в ярости, так зла на весь мир и на себя.

— Тебе легко говорить, — огрызнулась я. Несправедливо. Но яд Джеральда разъедал мою кожу. Очерняя все на своем пути. — В любом случае, это я шлюха, верно? Ты отмахнешься от этого и пойдешь дальше.

Он моргнул, его черты исказились от ярости и боли.

— Мне легко говорить? Я отмахнусь от этого? — прошипел он. — Ты думаешь, мне было легко не разбить ему лицо на месте? Может быть, достаточно испоганить ему рот, чтобы он не мог произнести ни слова в течение нескольких недель? Не для того, чтобы прикончить его на хрен за то, что он никчемная свинья?

Я верила, что Аарон сделал бы это. Я знала, что он бы так и сделал. И это… рассеяло мой гнев, уступив место только тоске. Как я могла когда-либо испытывать к нему что-то, кроме обожания?

— Я не позволю тебе сделать ничего из этого, — прошептала я. — Он не стоит тех неприятностей, в которые ты можешь попасть.

— Но это так. Ты стоишь всех этих хлопот. Ты стоишь того, чтобы пройти через гребаный огонь. Разве ты этого не видишь? — он резко выдохнул через нос, его рука коснулась моей щеки, заставляя меня инстинктивно опереться на его прикосновение. — Какое бы дерьмо Даниель ни вбил тебе в голову о том, что ты не стоишь того, чтобы за тебя бороться, это неправильно. Любовь стоит того, чтобы за нее бороться. И я не он, Лина. Это не прошлое.

Я покачала головой, но его ладонь крепче прижалась к моему лицу.

— Когда на пути попадается камень и ты падаешь, я падаю вместе с тобой. Мы вместе прокладываем себе путь наверх.

— Это не так просто, Аарон, — я хотела бы, чтобы это было так. Я так сильно хотела, чтобы мир был таким чертовски легким. — Это просто идеалистические, красивые слова. В конце концов, ты не можешь защитить меня от всего, держать за руку и увольнять любого, кто не уважает меня.

— Может быть, я не могу. Но это не значит, что я не собираюсь пытаться. Когда кто-то плохо обращается с тобой, и у меня есть власть что-то с этим сделать, я собираюсь высказаться. Я не собираюсь ждать в стороне и смотреть, как ты принимаешь удар на себя, — его грудь вздымалась, двигаясь вверх и вниз почти яростно. — Просто я знаю, что ты будешь сражаться зубами и когтями против любого, кто попытается причинить мне боль. Мы защищаем и исцеляем друг друга. Вот как это должно быть.

— Мы говорим не только о жизни. Это моя карьера. И твоя тоже, Аарон.

— Это так, и я бы никогда не сделал ничего, чтобы поставить это под угрозу.

— Но как насчет всех остальных? Они могли бы. Посмотри, что случилось с Джеральдом, — я боролась с внезапным желанием прижаться к его груди и сломаться. — Что будет дальше? Каждый раз, когда я чего-то добьюсь, я буду бояться, что кто-то ткнет в меня пальцем и обвинит в том, что я пробила свой путь через постель.

Его челюсти сжались, ярость снова просочилась в его черты.

— Все не должно быть так. Джеральд – это не все остальные, Лина.

Я закрыла глаза, не в силах справиться с комком в горле.

Аарон продолжил: — Я не преуменьшаю твои страхи, детка. Клянусь, это не так. Но мы не можем сдаваться при первых признаках невзгод. Мы не можем позволить, чтобы все остальные значили больше, чем мы. Не без того, чтобы дать нам честный шанс.

Но что, если у нас даже не будет шанса попробовать? Мне хотелось кричать.

— Мне нужно, чтобы ты верила в нас, в меня. Ты можешь это сделать?

— Я доверяю тебе, Аарон, — я покачала головой и отступила за пределы его досягаемости. — Но это просто… слишком сложно. Я не думаю, что смогу это сделать. Пройти через это еще раз, — мое сердце никогда бы не восстановилось, если бы это не сработало. Если бы Аарон сбежал с корабля, как Даниель.

Еще больше боли отразилось в его голубых глазах.

— Тогда ты этого не сделаешь, — прошептал он прерывающимся голосом. — Если ты это имеешь в виду, то ты мне не доверяешь.

Тишина давила на нас. Плечи Аарона в конце концов опустились.

— Я люблю тебя, Лина.

Трещина прорезала мое бедное, избитое сердце от того, как неправильно прозвучали эти четыре слова. Какими лишенными счастья и полными печали они были, когда не должны были быть.

— Как это возможно, что мне кажется, будто ты разбиваешь мне сердце, а я еще даже не овладел тобой?

Моя душа разбилась вдребезги. Я разбилась на сто миллионов осколков.

— Я не могу заставить тебя доверять мне так, как мне это нужно. Всем своим гребаным сердцем, — он изучал мое лицо, в этих голубых глазах не было обычного света. Размышления только причиняли боль. — Я не могу заставить тебя броситься в мои объятия вместо того, чтобы бежать в противоположном направлении. Я просто… не могу заставить тебя любить меня настолько, чтобы дать нам шанс.

В моей груди открылась дыра, мои колени почти подогнулись, когда земля под ногами наклонилась не в ту сторону.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, наши сердца сжимались в кулаках по всем неправильным причинам. Все это казалось нереальным. Как жестокий кошмар, от которого я могу проснуться в любую минуту.

Но этого так и не произошло. В какой-то момент мне показалось, что я услышала, как зазвонил его телефон, и я наблюдала, как он игнорировал его, пока он не зазвонил снова. И еще раз. Затем мне показалось, что он вытащил его из кармана и уставился на экран. Но я не был уверена.

Моя голова продолжала повторять: «Доверяй ему, доверяй ему, доверяй ему», из-за чего мне было трудно понять что-либо еще, кроме этого.

Я была поймана в ловушку собственным разумом. Засосало в вакуум, где я не улавливала ни времени, ни пространства. Хотя кое-что я все-таки запомнила. И это была спина Аарона, удаляющаяся от меня. Его ноги ведут его по пустому коридору, и он не оглядывается.

Ни разу.