Глава 4

— Mamá, — сказала я в сотый раз. — Mamá, escúchame, por favor (Мама, послушай меня, пожалуйста).

На самом деле не имело бы значения, даже если бы я попросила ее выслушать меня еще тысячу раз. Это не было чем-то, в чем моя мать преуспевала, и уж тем более никогда не практиковалась. Умение слушать было зарезервировано для тех, чьи голосовые связки делали перерывы.

Долгий и громкий вздох сорвался с моих губ, когда голос моей матери донесся от моего телефона до моего уха тяжелыми всплесками испанского.

— Madre (мама), — повторила я.

— …так что, если ты решишь выбрать другое платье — ты знаешь, о каком я говорю? — спросила моя мама по-испански, на самом деле, не давая мне возможности ответить. — То, которое легкое и шелковое и ниспадает до твоих лодыжек. Ну, как твоя мать, я должна сказать тебе, что оно тебе не идет. Прости, Лина, но ты невысокая, а покрой платья делает тебя еще короче. И зеленый тоже не твой цвет. Я не думаю, что madrina (подружка невесты) на свадьбе должна носить этот цвет.

— Я знаю, мама. Но я уже сказала тебе…

— Ты будешь выглядеть как… лягушка, но на каблуках.

Ну и дела, спасибо, мама.

Я усмехнулась и покачала головой. — Это не имеет значения, потому что на мне будет красное платье.

В трубке раздался вздох. — О как. Почему ты не сказала мне об этом раньше? Ты позволила мне полчаса рассуждать о других вариантах.

— Я сказала тебе, как только это всплыло. Ты просто…

— Ну, должно быть, я позволила себе увлечься, cariño (милая).

Я открыла рот, чтобы подтвердить это, но она не дала мне шанса.

— Идеально, — перебила она. — Это красивое платье, Лина. Оно стильное и кокетливое.

Кокетливое? Что это должно было означать?

— Твоя грудь появится на банкете раньше тебя.

Ох… ох. Так вот что она имела в виду.

— Но цвет действительно подходит твоей коже, форме тела и лицу. Не то что платье лягушки.

— Спасибо, — пробормотала я. — Я не думаю, что когда-нибудь снова надену зеленое.

— Хорошо, — сказала она слишком быстро, чтобы воспринять это как добросердечный комментарий. — Итак, что этот твой парень собирается надеть? Вы собираетесь соответствовать друг другу? У папы есть галстук того же нежно-голубого оттенка, что и у меня платье.

Тихий стон вырвался из моего рта. — Мама, ты же знаешь, что Иза ненавидит это. Она специально сказала нам, чтобы мы не совпадали.

Моя сестра была очень настойчива — никакой одинаковой одежды для пар. Мне даже пришлось бороться с ней из-за того, что она не добавила этот пункт к приглашениям. Мне стоило много энергии и терпения убедить ее, что она не хочет быть такой невестой.

— Ну, учитывая, что я родила невесту и что я уже купила этот галстук для папы, я думаю, что твоей сестре придется сделать исключение.

Предоставить ей быть упрямой. Я тоже была упряма, моя сестра, возможно была даже ещё больше, но наша мама? Эта женщина придумала термин «упрямая», как только открыла глаза в день своего рождения.

— Я думаю, ей придется, — призналась я себе под нос.

Потянувшись за ежедневником, я нацарапала в своем списке дел, чтобы позвонить Изе и предупредить ее.

— У меня есть онлайн-ваучер, которым, я думаю, ты можешь воспользоваться, — прокомментировала мама, пока я открывала свой ноутбук и рассеянно проверяла свой почтовый ящик. — Хотя, возможно, он не работает за пределами Испании. Но так и должно быть, не так ли? Ты моя дочь, и ты должна иметь возможность пользоваться моими ваучерами, независимо от того, в каком уголке мира ты находишься. Разве не для этого нужен интернет?

Зайдя на электронную почту, я нажала на уведомление, которое оповещало меня о новых событиях, которые я получила.

— Да, конечно.

Быстрый просмотр содержимого описания подсказал мне, что мне, вероятно, следовало подождать, пока моя мама повесит трубку, прежде чем открывать его.

— Да, конечно, интернет для этого нужен? Или да, конечно, ты воспользуешься моим ваучером?

Я откинулся на спинку сиденья, читая прилагаемую информацию.

— Лина?

О чем мы вообще говорим?

— Да, мама.

— Ну, тебе придется самой проверить ваучер. Ты же знаешь, что я не очень хорошо разбираюсь в этом интернете.

— Конечно, — сказала я, все еще не зная, на что соглашаюсь.

— Если только у него уже нет галстука?

Него.

Все мое внимание вернулось к разговору.

— Верно? – настаивала она, когда я не ответила. — Твой новый парень.

Маленькие капельки пота выступили у меня на лбу от перспективы обсуждения этого вопроса.

Он.

Парень, которого у меня не было, но моя семья верила, что он у меня есть.

Потому что я им сказала.

Солгала им.

Внезапно мои губы были волшебным образом сшиты вместе. Я ждала, когда моя мама сменит тему разговора тем хаотичным и быстрым способом, которым она всегда делала, в то время как мой разум был охвачен паническим безумием.

В любом случае, что я должна сказать? Нет, мама. У него не может быть галстука, потому что его даже не существует. Видите ли, я его выдумала. Все в попытке выглядеть немного менее жалкой и одинокой.

Возможно, я могла бы повесить трубку. Или притвориться занятой и завершить разговор. Но это наполнило бы меня угрызениями совести, и, честно говоря, я не думала, что смогу взять на себя еще и это. Кроме того, моя мама не была глупой.

Она бы поняла, что что-то случилось.

Это была женщина, из чьего чрева я вышла.

Прошло еще несколько секунд, а из моего рта ничего не вылетело, и я не могла поверить, что, наверное, впервые за все время матриарх Мартин молча ждала моего ответа.

Черт.

Прошло еще несколько секунд.

Черт, черт, черт.

Признайся, сказал тихий голос в моей голове. Но я покачала головой, сосредоточившись на одной из маленьких капелек пота, стекающих по моей липкой спине.

— Лина? – наконец произнесла она неуверенным голосом. Взволнованным. – Что-то случилось?

Я была ужасным, лживым человеком, который, несомненно, вложил ту заботу, которую я слышала в ее голосе.

— Нет… — прочистив горло, я проигнорировала тяжесть, которая была очень похожа на стыд, поселившийся в моем животе. — Я в порядке.

Я услышала, как она вздохнула. Это был один из тех вздохов, которые врезались в тебя. Заставляющий чувствовать себя плохо из-за самой себя. Как будто я могла видеть, как она смотрит на меня глазами, полными поражения и легкой печали, качая головой. Я ненавидела это.

— Лина, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, если что-то случится.

Мое чувство вины усилилось, скрутив мой желудок. Я чувствовала себя ужасно. И также глупо. Но что я вообще могла сделать, кроме как продолжать лгать или признаваться?

— Вы, ребята, расстались? Знаешь, это имело бы смысл, потому что ты никогда раньше о нем не говорила. По крайней мере, до недавнего времени, — наступила пауза, во время которой я слышала, как мое сердце стучит в ушах. — Знаешь, твоя кузина Чаро вчера кое-что сказала.

Конечно, Чаро знала. Все, что знала мама, знали и остальные члены семьи.

— Итак, она сказала, что, — продолжила она, когда я ничего не сказал, - у вас нет фотографий на Facebook.

Я закрыла глаза.

— Никто ничего не публикует на Facebook, мама, — сказала я ей слабым голосом, продолжая бороться с собой.

— А Prinstanam? Чем бы вы, молодые люди, сейчас ни пользовались. Там тоже нет фотографий.

Я могла представить, как Чаро просматривает все мои социальные профили, ища этого воображаемого мужчину и потирая руки, когда ничего не находит.

— Чаро сказала, что если это не официальный Prinstanam, то это несерьезно.

Мое сердце забилось громче в груди. — Это называется Instagram.

— Хорошо, — она снова вздохнула. — Но если ты порвала с ним или если он порвал с тобой — мне все равно, кто это сделал, — ты можешь поговорить с нами об этом. С папой и со мной. Я знаю, как сильно ты боролась с этими свиданиями с тех пор… ну, знаешь, с Даниеля.

Это последнее замечание было ножом в грудь. Это превратило это тяжелое ощущение во что-то уродливое и болезненное. Что-то, что заставило меня задуматься о причине, по которой я солгала, почему я боролась — как выразилась моя мать – и почему я оказалась в таком затруднительном положении.

— Ты никогда никого не приводила домой за все эти годы, что тебя не было. Никогда не говорила о мужчине, с которым встречалась. И никогда не говорила об этом до того, как ты сказала нам, что встречаешься с ним и что приведешь его на свадьбу. Так что, если ты снова одна…

Очень знакомая и очень острая боль пронзила мою грудь при ее словах.

— Все в порядке.

Так ли это?

Если бы все действительно было в порядке, я могла бы рассказать маме. У меня был шанс покончить с этим лживым цирком, похоронить все эти сожаления где-нибудь глубоко. Я могла бы сказать ей, что да, у меня больше не было отношений, и, следовательно, я не приведу своего — несуществующего — парня домой. Что я приду на свадьбу одна. И что все было в порядке.

Она сама это сказала. И, возможно, она была права. Мне просто нужно было поверить, что это так.

Сделав глубокий вдох, я почувствовала прилив мужества и решилась.

Я расскажу всю правду.

Вариант посещения свадьбы в одиночку не был забавным. Жалостливые взгляды и шепот о прошлом, о котором я не хотела думать, определенно были бы отстойными. И это было еще мягко сказано. Но у меня не было выбора.

В моем сознании всплыло хмурое лицо Аарона. Неожиданно. Определенно неожиданно.

Нет. Я его прогнала.

Он даже не упоминал об этом снова с понедельника. Прошло уже четыре дня. Не то чтобы, если бы он это сделал, это бы что-то изменило. Я была сама по себе. Но у меня не было причин полагать, что он говорил серьезно.

И это было нормально. Мама так сказала.

Я открыла рот, чтобы последовать своему решению взрослого человека и перестать вести себя как патологическая лгунья, но, конечно, удача была не на моей стороне. Потому что следующие слова моей матери немедленно убили все, что я собирался сказать.

— Ты знаешь, — то, как звучал ее голос, должно было подсказать мне, что должно было произойти, — каждый человек индивидуален. У всех нас есть свой собственный темп, чтобы восстановить нашу жизнь после того, как мы прошли через что-то подобное. Некоторым людям нужно больше времени, чем другим. И если ты еще не восстановилась, тогда тебе нечего стыдиться. Даниель помолвлен, а ты нет. Но это не важно. Ты можешь прийти на свадьбу одна, Лина.

При этой мысли мой желудок упал к ногам.

— Я не говорю, что Даниелю нужно было сначала наладить свою жизнь, потому что, ну, он спрыгнул с той лодки невредимым.

И разве это не было чертовой правдой? Что-то, что, в довершение всего, сделало бы все еще хуже. Он счастливо продолжал свою жизнь, в то время как я … Я… застряла. И все там будут знать. Каждый человек, присутствующий на этой свадьбе, знал бы об этом.

Словно прочитав мои мысли, мама произнесла мои мысли: — Все знают, cariño (милая). И все понимают. Ты через многое прошла.

Все понимают?

Нет, она ошибалась. Все думали, что поняли. Но на самом деле никто не понимал. Они не понимали, что все эти pobrecita, poor little Linas (бедная маленькая Лина), сопровождаемые всеми этими жалкими взглядами и кивками, как будто они понимали, почему я была изранена и не могла найти кого-то другого, были причинами, по которым я солгала своей семье. Почему мне хотелось вылезти из кожи вон при мысли о том, что я появлюсь одна, когда Даниель — моя первая любовь, мой бывший, брат жениха и шафер — будет там со своей невестой, только укрепит их предположения обо мне.

Одинока и также одинока после бегства из страны, с разбитым сердцем.

Застрявшая.

Я забыла о нем. Я действительно забыла. Но, блин, все, что случилось … испортило мне настроение. Теперь я поняла это — не потому, что меня внезапно осенило, что я была одинока в течение многих лет, а потому, что я солгала — и что было еще хуже, я только что решила не возвращаться к своей лжи.

— Все понимают. Ты через многое прошла.

Многое было очень мягким словом, чтобы выразить это.

Нет. Я не могла. Я бы не стала этого делать. Я не могла быть такой Линой перед всей моей семьей, перед всем этим чертовым городом. Даниэль.

— Лина… — моя мама произнесла мое имя так, как могла только она. — Ты все еще там?

— Конечно, — мой голос звучал дрожащим и тяжелым от всего, что я чувствовала, и я ненавидела это. Я выдохнула через нос, выпрямляясь в кресле. — Ничего не случилось с моим парнем, — солгала я. Ложь, ложь и еще раз ложь. Лина Мартин, патологическая лгунья, обманщица. — И я приведу его, как и обещала, — я выдавила из себя смешок, но это прозвучало совсем не так. — Если бы ты просто дала мне выговориться, прежде чем делать глупые выводы и читать мне проповеди, я могла бы тебе сказать.

Из динамика телефона ничего не донеслось. Только тишина.

Моя мать не была глупой. И я не думала, что какая-нибудь мама была такой. И если бы я хоть на секунду поверила, что вышла из шторма, то, вероятно, ошиблась.

— Хорошо, — сказала она странно тихо. — Значит, вы все еще вместе?

— Да, — снова солгала я.

— И он придет на свадьбу с тобой? В Испанию?

— Именно так.

Пауза, заставившая меня осознать, что мои руки вспотели так сильно, что телефон выскользнул бы, если бы я не сжимала его так крепко, как сейчас.

— Ты говорила, что он тоже в Нью-Йорке?

— Ага.

Она промурлыкала, а затем добавила: — Американец?

— Вырос и родился.

— Еще раз, как его зовут?

У меня перехватило дыхание где-то в горле. Дерьмо. Я ведь не назвала им имени, не так ли? Я не думала, что это так, но …

Мой разум очень быстро перебрал все возможные варианты. Отчаянно. Мне нужно было имя. Какая легкая, управляемая вещь. Имя.

Простое имя.

Имя человека, которого не существовало, или мне все еще предстояло найти.

— Лина… ты здесь? – позвала моя мама. Она рассмеялась, как-то нервно. — Ты забыла, как зовут твоего парня?

— Какие глупости, — сказала я ей, услышав в своем голосе страдание. — Я…

Тень привлекла мое внимание, отвлекая меня. Мой взгляд метнулся к двери моего кабинета, и именно так он втиснулся в мою жизнь год и восемь месяцев назад — в ужасающе неподходящее время — Аарон Блэкфорд переступил порог и оказался в эпицентре бури.

— Лина? — мне показалось, я слышала, как это сказала моя мама.

В два шага он оказался передо мной, перед моим столом, уронив стопку бумаг на его поверхность.

Что он делает?

Мы не посещали офисы друг друга. Мы никогда не нуждались, не хотели и не беспокоились об этом.

Его ледяно-голубой взгляд упал на меня. За этим последовал хмурый взгляд, как будто он задавался вопросом, почему я выгляжу как женщина, в настоящее время переживающая опасный для жизни кризис. Именно это я и выглядела. Быть пойманной на лжи было гораздо хуже, чем лгать. Всего через пару секунд выражение его лица сменилось возмущением. Я видела осуждение в его глазах.

Из всех людей, которые могли сейчас войти в мой кабинет, это должен был быть он.

Почему, Господи? Почему?

— Аарон, — услышала я свой собственный страдальческий голос.

Я смутно осознавала, когда моя мать каким-то образом повторила его имя: — Аарон?

— Sí (да), — пробормотала я, встретившись с ним взглядом. Чего, черт возьми, он хочет?

— Хорошо, — сказала мама.

Хорошо?

Мои глаза расширились. — ¿Qué? (что?)

Аарон, который уловил испанские слова, сложил два и два с легкостью, которая не должна была меня удивлять.

— Личный звонок во время работы? — спросил он, качая головой.

Моя мама, которая все еще была на линии, спросила по-испански: — Это он, голос, который я слышу? Это Аарон, с которым ты встречаешься?

Все мое тело сковало. Широко раскрыв глаза и разинув рот, я уставилась на него, пока слова моей матери резонировали в моем явно пустом черепе, что, черт возьми, я сделала?

— Лина? – настаивала она.

Аарон нахмурился еще сильнее, он смиренно вздохнул, стоя прямо возле меня. Не двигаясь.

Почему он не уходит?

— Да, — ответила я, не понимая, что она воспримет это слово как подтверждение. Но она воспримет это; я знала, что она сделает именно это, не так ли? — Нет, — добавила я, пытаясь отступить.

Но затем Аарон цыкнул и снова покачал головой, и то, что собиралось сорваться с моих губ, рассыпалось.

— Я…

О Боже, почему в моем кабинете так тепло?

— No sé, Mamá (я не знаю, мама)

Аарон одними губами произнес: — Твоя мама?

— ¿Cómo que no sabes? (Что значит, ты не знаешь?) — раздалось в то же время.

— Я… я… — я замолчала, не совсем понимая, с кем говорю. С хмурым мужчиной или моей мамой. Мне казалось, что я лечу на автопилоте, в то время как мой самолет приближался к земле с головокружительной скоростью, и я ничего не могла сделать, чтобы предотвратить его крушение. Ни один из моих пультов управления не реагировал.

— Ay, mija (Ах, дочка), — сказала моя мама со смехом. — Что это значит? Да или нет? Это Аарон?

Мне хотелось закричать.

Внезапно у меня возникло сильное желание заплакать или открыть окно и выкинуть телефон на встречу безжалостному движению Нью-Йорка. Мне также хотелось что-нибудь сломать. Голыми руками. В то время как я топала ногами от разочарования. Все сразу. Я хотела сделать все эти вещи.

Голубые глаза Аарона наполнились любопытством. Он наклонил голову, наблюдая за мной, пока я изо всех сил пыталась хотя бы сделать приличный вдох.

Я прикрыла телефон другой рукой и обратилась к мужчине передо мной сломленным, побежденным голосом: — Чего ты хочешь?

Он махнул рукой перед собой.

— Нет, пожалуйста, не позволяй мне — или работе — вставать между тобой и твоим личным звонком, — он скрестил руки на своей дурацкой широкой груди и поднес кулак к подбородку. — Я просто подожду здесь, пока ты не закончишь.

Если бы дым мог физически покинуть мои уши, черное облако поднялось бы и закружилось над моей головой.

Моя мама, которая все еще была на линии, сказала: — Ты кажешься занятой, так что я тебя отпущу.

Я не сводила глаз с Аарона, и, прежде чем я смогла даже осмыслить ее слова, она добавила: —Подожди, пока Abuela (бабушка) не услышит о том, что ты встречаешься с кем-то с работы. Знаешь, что она скажет?

Мой тупой мозг, должно быть, все еще летел на автопилоте, потому что он не сбился с ритма.

— Uno no come donde caga (Ты не ешь там, где гадишь).

Губы Аарона слегка скривились.

— Eso es (именно), — я услышала, как моя мама хихикнула. — Я позволю тебе вернуться к работе. Ты расскажешь нам об этом мужчине, с которым встречаешься, когда вы двое приедете на свадьбу, хорошо?

Нет, я хотела сказать ей. Что я сделаю, так это умру, задохнувшись в собственной паутине лжи.

— Конечно, мама, — сказала я вместо этого. — Я люблю тебя. Скажи папе, что я тоже его люблю.

— Я тоже тебя люблю, cielo (дорогая), — сказала моя мама перед тем, как повесить трубку.

Наполнив легкие столь необходимым воздухом, я впилась взглядом в человека, который только что десятикратно усложнил мою жизнь, и уронила телефон на стол, как будто он обжег мне ладонь.

— Итак, твоя мама.

Я кивнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Так было лучше. Бог знал, что выйдет из моего предательского рта.

— Дома все хорошо?

Вздохнув, я снова кивнула.

— Что это значит? — он спросил меня с неподдельным любопытством. — То, что ты сказала по-испански в конце.

У меня все еще кружилась голова от этого ужасного, катастрофического телефонного звонка. С тем, что я сделала, и с тем, как сильно я все испортила. У меня не было времени играть в Google Translate с Аароном, который, вдобавок ко всему, был последним человеком, с которым я хотела общаться в данный момент.

Господи, как ему это удалось? Он появился, в течение нескольких минут.

Я покачала головой.

— Почему тебя это вообще волнует? – огрызнулась я.

Я видела, как он вздрогнул. Совсем немного, но я была почти уверен, что он это сделал.

Сразу же почувствовав себя идиоткой, я поднесла руки к лицу, пытаясь успокоиться.

— Прости, — прошептала я. — Я немного… напряжена. Чего ты хочешь, Аарон? — спросила я его, смягчая голос и устремляя взгляд куда-то на свой стол. Куда угодно, только не на него. Я не хотела встречаться с ним лицом к лицу и давать ему шанс увидеть меня такой… неуверенной. Мне была ненавистна мысль о том, что он увидит меня на самом дне. Если бы это не было совершенно неуместно, я бы упала на пол, заползла под свой стол и спряталась от него.

Учитывая, что я отказалась смотреть на него, я могла заметить только разницу в его тоне, когда он сказал: — Я распечатал еще несколько документов, которые ты можешь использовать для одного из рабочих совещаний, которые мы предусмотрели, — его голос был почти нежным. Для кого-то вроде Аарона это было так. — Я оставил их у тебя на столе.

Ох.

Мой взгляд скользнул по деревянной поверхности, нашел их, и я почувствовала себя еще большей идиоткой.

Эта эмоция бурлила у меня внутри, превращаясь во что-то слишком близкое к беспомощности, чтобы я могла чувствовать себя лучше.

— Спасибо, — пробормотала я, массируя виски пальцами и закрывая глаза. — Ты мог бы просто отправить их по электронной почте.

Возможно, таким образом всего этого можно было бы избежать.

— Ты выделяешь все вручную.

Так и было. Когда что-то требовало моего полного сосредоточения, мне нужно было распечатать это на бумаге, а затем просмотреть с маркером в руке. Но как… О черт. Не имело значения, что Аарон каким-то образом заметил это. Вероятно, он знал это, потому что это была пустая трата бумаги или в другом случае вредно для окружающей среды. И это не изменило того, что я все еще была идиоткой за то, что так огрызнулась на него.

— Ты прав, я так делаю. Это было… — я замолчала, не отрывая взгляда от стола. — Это было мило с твоей стороны. Я просмотрю их в выходные.

Все еще не поднимая головы, чтобы посмотреть на него, я потянулась за тонкой стопкой и положила ее перед собой.

Прошло долгое мгновение, в течение которого никто из нас не произнес ни слова.

Я могла сказать, что он все еще стоял там, весь такой статный, не двигаясь и просто глядя на меня сверху вниз. Но он ничего не сказал, не давая мне повода поднять глаза. Поэтому я не отрывала глаз от бумаг, которые он так красиво распечатал для меня.

Этот долгий момент, казалось, растянулся в мучительно неловкое время, но прямо перед тем, как я собиралась проиграть странную битву и поднять глаза, я почувствовала, что он уходит. Затем я подождала целую минуту, пока не убедился, что он давно ушел. И … выплеснула все наружу.

Моя голова упала на стол с глухим стуком. Нет, не на стол. Моя голова упала на стопку бумаг, которые принес мне Аарон — очень мило — прямо перед тем, как я сморозила глупость и каким-то образом сказала маме, что моего выдуманного парня зовут Аарон.

Из меня вырвался стон. Это звучало безобразно и жалко.

В точности как я себя чувствовала.

Я мягко стукнулась головой о поверхность своего стола.

— Estúpida (Дура). Бах. — Idiota. Tonta. Boba. Y mentirosa (Идиотка. Дурочка. Глупая. И лгунья). Бах, бах, бах.

Это было хуже всего. Я была не только идиоткой, но и лживой идиоткой.

Осознание этого вытолкнуло из меня еще один стон.

— Ого, — донеслось от двери. Это был голос Рози.

Хорошо. Мне нужен был кто-то, кому я доверяла, чтобы вытащить меня из этого безумия, в которое я вляпался, и зарегистрировать меня в ближайшем психиатрическом учреждении. Мне нельзя было доверять… взрослому должным образом.

— Все в порядке, Лина?

Нет.

Ничего из того, что я только что сделала, не было в порядке.

***

— Подожди, подожди, подожди, подожди, — Рози просунула руку между нами, делая универсальный знак придержать лошадей. — Что ты сказала своей маме?

Проглотив остаток панини с пастрами, я бросила на нее взгляд. — You gnow whatf I saifd (Ты знаешь что я сказала), — сказала я ей, не заботясь о том, что мой рот все еще был полон.

— Я просто хочу еще раз услышать последнюю часть, — Рози откинулась на спинку стула, ее изумрудные глаза расширились от шока. — Знаешь что? Как насчет того, чтобы снова начать с самого начала? Должно быть, я что-то упускаю, потому что все это звучит немного чересчур, даже для тебя.

Прищурив на нее глаза, я одарила ее фальшивой зубастой улыбкой, которая, я была уверена, демонстрировала часть содержимого моего обеда.

Мне было все равно, что кто-нибудь в коворкинге на пятнадцатом этаже, где мы обедали, мог меня видеть. В это время на этом этаже все равно оставалось не так уж много людей. Предоставьте компании в Нью-Йорке выделять столько места — и денег, потому что декор был прямо из глубинки – для коворкинга и совместного пространства для группы трудоголиков, которые не использовали его за пределами своего обеденного перерыва. Сейчас было занято не более пары столиков справа от меня — конечно, те, что были ближе всего к впечатляющим окнам от пола до потолка.

— Не смотри на меня так, — надулась моя подруга напротив меня. — И, пожалуйста, я люблю тебя, но ты не очень приятно выглядишь. Я вижу немного… салата, свисающего у тебя изо рта.

Я закатила глаза, пережевывая и, наконец, вытирая свой рот.

Вопреки тому, на что я надеялась, еда никак не улучшила моего настроения. Этот колотящийся комок беспокойства все еще просил, чтобы его накормили.

— Мне следовало заказать второй панини.

В любой другой день я бы так и сделала. Но свадьба должна была состояться в кратчайшие сроки, и я пытался следить за тем, что я ела.

— Да, и ты должна была сделать еще что-то? Например, рассказать мне обо всем этом раньше, — ее голос был мягким, как и все, что было у Рози, но вес, стоящий за этими словами, все равно покалывал мою кожу. —И начать с того момента, как ты решила завести себе парня.

Я это заслужила. Я знала, что Рози надерет мне задницу, как только узнает, что я скрыла от нее все.

— Мне жаль, — я протянула руку через стол, беря ее за руку. — Мне так жаль, Розалин Грэм. Я не должна была скрывать это от тебя.

— Нет, тебе вообще не следовало этого делать, — она еще больше надулась.

— В свою защиту, я собиралась сказать тебе в понедельник, но нас прервал сама знаешь кто, — я бы не стала произносить его имя вслух, так как он часто появлялся из воздуха, когда я это делала. Я сжала ее руку. — Чтобы загладить свою вину, я попрошу свою abuela (бабушку) зажечь несколько свечей одному из ее святых, чтобы ты была вознаграждена множеством детей.

Рози вздохнула, притворяясь, что на мгновение задумалась об этом.

— Хорошо, я принимаю твои извинения, — она сжала ее в ответ. — Но вместо детей, я бы, наверное, предпочла, чтобы меня представили одному из твоих кузенов.

Я отшатнулась, на моем лице отразился шок. — Одному из моих кого?

Когда я увидела, как на ее щеках появился легкий румянец, мое удивление только возросло, когда она сказала: — Тот, который занимается серфингом и у которого есть бельгийская овчарка? Он такой душка.

— Душка? — ни одного из моих диких кузенов никогда нельзя было назвать душками.

Щеки Рози окрасились в более темный оттенок красного.

Как, черт возьми, могло такое быть чтобы моя подруга была знакома с одним из членов клана Мартин? Если не …

— Лукас? – пробормотала я, сразу вспомнив, что показала ей несколько его историй в Instagram. Но все это было из-за Тако, его собаки. Не из-за него. — Лукас, тот, который бритый наголо?

Моя подруга небрежно кивнула, пожимая плечами.

— Ты слишком хороша для Лукаса, — прошипела я. — Но я позволю тебе принять участие в похищении его собаки. Тако тоже слишком хороша для него.

— Тако, — Рози хихикнула. — Такое очаровательное имя.

— Рози, нет, — я убрала руку и потянулась за бутылкой воды. — Нет.

— Нет, что? — ее улыбка все еще была на месте. Цепляясь за ее губы, когда она думала о моем кузене, я предположила, что таким образом…

— Нет. Фу. Блин, женщина. Он варвар, дикарь. У него нет манер. Перестань мечтать о моем кузене, — я сделала глоток свежей воды. — Прекрати, или я буду вынуждена рассказать тебе несколько страшных историй из нашего детства, и в процессе я, вероятно, испорчу для тебя образец мужчины.

Плечи моей подруги опустились.

— Если ты должна… В любом случае, это не помогло бы моему делу. Я не думаю, что мне нужна дополнительная помощь для этого, — она сделала паузу, печально вздохнув. Заставляя меня хотеть снова протянуть руку и сказать ей, что ее принц в конце концов появится. Ей просто нужно было перестать подбирать только придурков. В том числе и моих родственников.

— Но перед этим мы действительно можем поговорить о твоей страшной истории.

О, это.

— Я уже все тебе об этом рассказала, — мой взгляд упал на мои руки, когда я играла с этикеткой на бутылке. — Я дала тебе краткое описание. С того момента, как я выпалила родителям, что встречаюсь с мужчиной, которого не существует, до того момента, как я каким-то образом заставила маму поверить, что его зовут Аарон, из-за некоего голубоглазого придурка, который появился из воздуха, — я поцарапала сильнее, полностью оторвав этикетку от пластиковой поверхности. — Что еще ты хочешь знать?

— Хорошо, таковы факты. Но что у тебя на уме?

— Прямо сейчас? — спросила я, на что она кивнула. — Что мы должны были взять десерт.

— Лина… — Рози положила обе руки на стол и оперлась на них. — Ты знаешь, о чем я спрашиваю, — она резко взглянула на меня, терпеливо, но без улыбки. — Что ты собираешься со всем этим делать?

Откуда, черт возьми, я знаю?

Пожав плечами, я позволила своему взгляду блуждать по коворкингу, рассматривая обшарпанные старые столы и свисающие папоротники, украшающие красную кирпичную стену слева от меня.

— Игнорировать это, пока мой самолет не коснется испанской земли, и мне не придется объяснять, почему мой парень не со мной?

— Милая, ты уверена, что этого хочешь?

— Нет, — я покачала головой. — Да.

Поднеся обе руки к вискам, я попыталась помассировать, чтобы избавиться от начинающейся головной боли. — Я не знаю.

Рози, казалось, долго обдумывала это. — Что, если ты действительно рассмотришь его для этого?

Мои руки опустились с висков на деревянную поверхность, а желудок опустился к ногам.

— Рассмотреть кого?

Я точно знала, кто это. Я просто не могла поверить, что она вообще это предложила.

Она ублажила меня, ответив: — Аарон.

— О, любимый сын Люцифера? Я не понимаю, как я могу рассматривать его в чем-либо.

Наблюдая за тем, как Рози сцепила руки на столе, словно готовясь к деловым переговорам, я прищурилась, глядя на нее.

— Я не думаю, что Аарон такой уж плохой, — у нее хватило наглости это сказать.

Все, что я ей дала - это очень драматический вздох. Моя подруга закатила глаза, не купившись на мою чушь.

— Хорошо, значит, он … немного скучный, и воспринимает все слишком серьезно, — отметила она, как будто использование слова «немного» могло бы сделать его лучше. — Но у него есть свои хорошие черты характера.

— Хорошие черты характера? — я фыркнула. — Например, что? Его интерьер из нержавеющей стали?

Шутка не удалась. Фу, значит это было серьезное дело.

— Разве на самом деле было бы плохо поговорить с ним о его предложении? Ведь, между прочим, он сам себя предложил.

Да, так и было. И я все еще не понимала, зачем он это сделал.

— Ты знаешь, что я о нем думаю, Рози, — сказала я ей с серьезным выражением лица. — Ты знаешь, что произошло. Что он сказал.

Моя подруга вздохнула. — Это было очень давно, Лина.

— Да давно, — призналась я, отводя взгляд. — Но это не значит, что я забыла. Это не значит, что только потому, что это произошло несколько месяцев назад, теперь это каким-то образом списано со счетов.

— Это случилось больше года назад.

— Двадцать месяцев, — поправила я ее слишком быстро, чтобы скрыть, что каким-то образом вела счет. — Это ближе к двум годам, — пробормотала я, глядя на скомканный лист бумаги, в который был завернут мой обед.

— Вот и я о том же, Лина, — мягко заметила Рози. — Я видела, как ты давала второй, третий и даже четвертый шанс людям, которые напортачили гораздо больше. Некоторые даже неоднократно.

Она была права, но я была дочерью своей матери и поэтому упрямилась, как мул.

— Это не одно и то же.

— Почему же?

— Потому что.

Ее зеленые глаза стали жестче. Она не собиралась отпускать этот разговор. Она собиралась заставить меня сказать это. Мы собирались поговорить об этом.

Отлично.

— Как насчет того, что он сказал нашему боссу, что предпочел бы работать с кем угодно в InTech? На второй день его работы, — я почувствовала, как кровь ударила мне в лицо при воспоминании об этом. — Сосредоточься на с кем угодно. Даже с Джеральдом, черт побери.

Я не слышала, чтобы Аарон упоминал Джеральда в частности, но я была уверен, что слышала все остальное.

Кто угодно, только не она, Джефф. Только не она. Я не думаю, что смогу это вынести. Способна ли она вообще взяться за этот проект? Она выглядит молодой и неопытной.

Аарон сказал об этом нашему боссу по телефону. Я случайно проходила мимо его кабинета. Я случайно подслушала и не забыла. Все это запечатлелось в моей памяти.

— Он знал меня два дня, Рози. Два, – я показала указательным и средним пальцами. — И он был новеньким. Он пришел сюда и дискредитировал меня перед нашим боссом, косвенно выгнал меня из проекта и поставил под сомнение мой профессионализм, и за что? Потому что я ему не понравилась после двух минут нашего разговора? Потому что я выглядела молодо? Потому что я улыбаюсь и смеюсь, и я не киборг? Я много работала. Я надрывала задницу, чтобы попасть туда где я сейчас. Ты знаешь, что могут сделать подобные комментарии, — я почувствовала, как мой голос начал повышаться. То же самое относилось и к давлению моей крови, которая теперь пульсировала в висках.

Сделав усилие, чтобы успокоиться, я судорожно вздохнула.

Рози кивнула, глядя на меня с пониманием, которое мог бы понять только хороший друг. Но во взгляде было еще что-то. И у меня сложилось впечатление, что мне не понравится то, что она скажет дальше.

— Я понимаю. Клянусь тебе, — она улыбнулась.

Окей, это хорошо. Мне нужно было, чтобы она была на моей стороне. И я знала, что так оно и было.

Я наблюдала, как она обошла стол и села рядом со мной. Затем она повернулась и посмотрела на меня.

Ой-ой. Это было уже не так хорошо.

Рози положила руку мне на спину и продолжила: — Мне неприятно напоминать тебе об этом, но ты даже не хотела участвовать в проекте «GreenSolar». Помнишь, как сильно ты жаловалась на того клиента?

Конечно же мне попался лучший друг, у которого была поразительная фотографическая память. Конечно, она помнила, что я была рада, что меня перевели в другой проект.

— И, — продолжила она, — как ты очень хорошо подметила, Аарон не знал тебя.

Именно. Он не потрудился сделать это до того, как решил навесить на меня ярлык помехи и наговорить дерьма обо мне нашему боссу.

Я скрестила руки на груди. — К чему ты клонишь, Розалин?

— Я хочу сказать, что, конечно, он судил о тебе зная всего пару дней, — она похлопала меня по спине. — Но ты можешь вести себя немного… неформально. Иногда спокойно. Иногда спонтанно. Иногда шумно.

Мой насмешливый смех был слышен до самой Испании. — Прошу прощения? — Я громко ахнула. Проклятье.

— Я люблю тебя, милая, — тепло улыбнулась моя подруга. — Но это правда.

Я открыла рот, но она не дала мне возможности заговорить.

— Ты одна из самых трудолюбивых работников здесь, и ты великолепно справляешься со своей работой, в тоже время тебе удается создавать легкую и веселую рабочую атмосферу. Вот почему ты лидер команды.

— Хорошо, это направление мне нравится гораздо больше, — пробормотал я. — Продолжай.

— Но у Аарона не было возможности узнать это.

Мои глаза расширились.

— Ты его защищаешь? Должна ли я напомнить тебе, что мы — как друзья — должны ненавидеть недругов и заклятых врагов друг друга? Тебе нужно, чтобы я распечатала для тебя копию кодекса лучшего друга?

— Лина, — ее голова повернулась, выглядя расстроенной, — побудь серьезной хотя бы на минуту.

Я тут же протрезвела, обмякнув в кресле. — Хорошо, хорошо. Извини. Продолжай.

— Я просто думаю, что тебе было больно — это понятно — и это беспокоило тебя достаточно долго, чтобы просто списать его со счетов.

Да, я также была возмущена и обижена. Что я презирала, так это людей, которые выносили суждения, основанные на поверхностных впечатлениях. И это было именно то, что сделал Аарон. Особенно после того, как я сделала все возможное и попыталась приветствовать его в отделе с самыми лучшими и теплыми намерениями. Я не могла поверить, что появилась в его кабинете с дурацким приветственным подарком — кружкой с забавной цитатой о том, как быть инженером. По сей день я не знала, что на меня нашло. Я не делала этого ни для кого другого. И что сделал Аарон? Он только посмотрел на это с отвращением и уставился на меня, как будто у меня выросла вторая голова, когда я шутила, как тотальная тупица.

Поэтому, подслушать, как он говорит такие вещи обо мне не более чем через два дня после этого … это просто заставило меня почувствовать себя ничтожной и еще более жалкой. Как будто меня оттолкнули в сторону после того, как я не соответствовала настоящим взрослым.

— Я приму твое молчание как подтверждение того, что я сказала, — сказала мне Рози, сжимая мое плечо. — Тебе было больно, и это нормально, милая. Но достаточно ли этого, чтобы ненавидеть его вечно?

Я хотела сказать «да», но в тот момент я уже не была в этом уверена. Поэтому я прибегнула к кое-чему другому.

— Он же не пытался быть моим другом. Все это время он был постоянной занозой в моей заднице.

Конечно за исключением того спасительного домашнего батончика мюсли. И тех бумаг, которые он распечатал для меня, когда в этом не было необходимости. И, может быть, за то, что он задержался допоздна, работая со мной над Днем открытых дверей в прошлую среду.

Ладно, ладно, за исключением тех трех случаев, он был постоянной занозой в моей заднице.

— Ты тоже была занозой, — возразила она. — Вы двое одинаково плохи. На самом деле, это даже мило, как вы двое искали предлоги, чтобы подставить друг другу подножку и…

— О, черт возьми, нет, — оборвала я ее, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы полностью посмотреть ей в лицо. — Позволь мне остановить тебя прямо здесь, прежде чем ты начнешь говорить странную фигню о том, как это выглядит и всем прочем.

У моей подруги хватило наглости хихикнуть.

Я уставилась на нее, разинув рот. — Я тебя больше не знаю.

Она пришла в себя, пригвоздив меня взглядом.

— Ты забывчива, милая.

— Нет. И тебе, похоже, нужно напоминание, о том, как обстоят дела, — я указала в воздух указательным пальцем. — С тех пор как я подслушала, как он говорил эти ужасные и предвзятые вещи обо мне, нашему боссу, его имя было в моем черном списке. И ты знаешь, как серьезно я к этому отношусь. Это дерьмо не изменится, — я ударила по ладони другой рукой, чтобы прояснить ситуацию. — Простила ли я Зейна Малика?

Рози покачала головой, хихикая.

— О, Господь знает, что нет.

— Вот именно. Точно так же, как я не забыла, что Дэвид Бениофф и Д.Б. Вайс сделали с нами 19 мая 2019 года, — я помахала указательным пальцем между нами. — Разве Дейнерис Бурерожденная из Дома Таргариенов, Первая из Ее Имени, не заслуживала лучшего? — я сделала паузу, просто чтобы дать ей просочиться внутрь. — Не так ли, Рози?

— Хорошо, я собираюсь принять твою сторону в этом вопросе, — призналась она. — Но…

— Никаких «но», — остановила я ее, подняв руку в воздух. — Аарон Блэкфорд в моем черном списке, и он останется там. Точка.

Я наблюдала, как моя подруга воспринимает мои слова, обдумывая то, что я только что сказала. Или, скорее, страстно заявила — неважно.

Рози со вздохом выдохнула.

— Я просто хочу лучшего для тебя, — она одарила меня одной из тех грустных улыбок, которые заставили меня подумать, что она может быть разочарована во мне.

— Я знаю, — как обниматель, которым я была, я бросилась к ней, обняв и крепко сжав ее. Честно говоря, скорее всего, не она нуждалась в этом больше всего. Все это высасывало из меня жизнь. — Но это не Аарон Блэкфорд, — сжимая еще раз, я позволяю себе насладиться объятиями, мои веки закрываются на секунду или две.

К моему большому разочарованию, когда мои глаза снова открылись, они увидели большую и высокую фигуру, которая могла быть только одним человеком.

— Черт возьми, Рози, — прошептала я, все еще обнимая ее, глядя в глаза приближающемуся мужчине. — Мы снова вызвали его.

Я наблюдала, как Аарон Блэкфорд быстрыми шагами сокращает дистанцию. Его длинные ноги остановились прямо перед нами. Мы все еще обнимались, поэтому я посмотрела на него через плечо Рози.

Аарон смотрел на наши объятия, выглядя при этом потрясенным и зачарованным. Я не могла быть уверена, потому что он проделал хорошую работу, скрывая все, что он думал, за этим печально известным хмурым взглядом.

— Что? Кого мы вызвали? — я услышала, как Рози сказала, когда мы высвободили руки друг из друга под внимательным взглядом Аарона. — Ой. Его, — прошептала в ответ моя подруга.

Аарон определенно слышал это, но никак не отреагировал. Он ограничился тем, что встал перед нами.

— Привет, Блэкфорд, — я выдавила из себя натянутую улыбку. — Странно видеть тебя здесь.

— Каталина, — ответил он. — Рози, — он посмотрел на часы, а затем снова на нас — или, скорее, на меня — приподняв одну бровь. — Я вижу, у вас еще обеденный перерыв.

— Прибыла полиция перерыва, — пробормотала я себе под нос. Другая его бровь присоединилась к той, что почти касалась линии волос. — Если ты здесь, чтобы поделиться своими уроками о том, как стать работающим роботом, то у меня нет времени.

— Хорошо, — просто ответил он. Затем он повернулся к моей подруге. — Но я к Рози, для которой у меня есть сообщение.

Я нахмурилась, чувствуя, как что-то сжимается у меня в животе.

— О? – эхом отозвалась моя подруга.

— Гектор ищет тебя, Рози. По поводу проекта, провалившемся из-за того, что кто-то по имени Ломатель рук закатил истерику, — объяснил он. — Я никогда не видел Гектора таким взвинченным.

Моя подруга вскочила.

— Оливер «Ломатель рук»? Это один из наших клиентов. Он… он так сильно пожимает руки, что ты буквально чувствуешь, как твои кости скрежещут друг о друга, — она покачала головой. — Сейчас это не важно. Вот дерьмо, — она взяла несколько вещей, которые у нее были — корпоративный значок, ключи от офиса и бумажник. — О нет, нет, нет.

Паническое выражение появилось на ее лице.

— Это означает, что конференц-звонок окончен. Я уже должна была быть этажом ниже, но из-за всей этой неразберихи с Линой и…

Я ущипнула ее за руку, останавливая, пока она не сказала слишком много.

Аарон оживился — если его слегка прищуренные глаза можно было считать оживлением.

Рози продолжила: — Насчет кота Лины…

Я снова ущипнула ее. У меня не было кошки, и она это знала.

— Соседский кот? — Рози смотрела куда угодно, только не на Аарона или меня, ее щеки порозовели. — Ее сосед Брайан, да. Да, именно так. Кот Брайана. Мистер… Кот, — Она покачала головой.

Глаза Аарона сузились еще больше, а затем перескочили на меня. Он изучал мое лицо, пока моя подруга, заикаясь, произносила свою очередную ложь.

— Лина заботится о мистере Коте на этой неделе, потому что бабушка Брайана больна, и его нет в городе. Ты же знаешь, как Лина любит помогать.

Я медленно кивнула головой, как будто в тарабарщине Рози был какой-то смысл.

— У тебя нет аллергии на кошек? – спросил Аарон, шокировав меня до чертиков.

— Да, — я моргнула. — Как ты… — я прочистила горло. Мне все равно.

Я покачала головой. — Это безволосая кошка.

Его руки скользнули в карманы брюк, потребовалось время, чтобы оценить это.

— Безволосая кошка.

— Как в «Друзьях», — сказала я, стараясь говорить как можно небрежнее. — Кошка Рейчел. Сфинкс, —я наблюдала за лицом Аарона, и ни малейшего признака того, что он понял, о чем я говорю. — Ты живешь в Нью-Йорке, и ты американец, но ты еще не смотрел «Друзей»?

Молчание.

— Никогда? Ох, забудь.

Аарон молчал, и я притворилась, что он не поймал нас на откровенной лжи.

— Ладно, фух, — сказала моя подруга, одаривая нас широкой и зубастой улыбкой. Той, фальшивой. — Мне действительно нужно поговорить с Гектором.

Она посмотрела на меня извиняющимся взглядом. Я тоже встала, боясь, что меня оставят, чтобы рассказать больше о мистере Коте.

— Спасибо, Аарон, что пришел за мной. Это было очень, — она быстро взглянула на меня, — очень любезно с твоей стороны.

Я закатила глаза.

Рози мягко толкнула меня локтем. — Не так ли, Лина?

Она, наверное, думала, что поступает умно. Она не была.

— Очень любезно, — сказала я резким тоном.

— Да. Я поговорю с тобой позже, — Рози бросилась к лестнице, оставив нас позади.

Неловкое молчание окружило нас с Аароном.

Он прочистил горло.

— Каталина…

— Что такое, Рози? — я прервала его, притворившись, что моя подруга зовет меня. Трус, подумала я. Но после всего, что произошло сегодня, и после того, как мне пришлось заново пережить наше тяжелое знакомство во время моего разговора с Рози, последнее, что я хотела сделать, это поговорить с Аароном. — О, ты говоришь, что придерживаешь для меня дверь лифта? — я бросилась вслед за своей подругой, не обращая внимания на то, как губы Аарона сжались в ровную линию, когда я оставила его позади. — Я сейчас буду там!

Затем я обернулась в последний раз, быстро оглянувшись через плечо.

— Извини, Блэкфорд, мне нужно идти. Может быть, ты сможешь отправить мне электронное письмо? Хорошо? Ладно, пока.

Когда я повернулась к нему спиной, в поле зрения появилась Рози. Она несколько раз нажимала на кнопку вызова лифта.

— Розалин Грэм! – крикнула я ей вслед, желая, чтобы моя голова не поворачивалась и не смотрела на пару голубых глаз, которые, я была уверена, сверлили дыры в моей спине.

Глава 5

Вы знали, что Вселенная не очень-то вас любит, если после изнурительной недели, увенчавшейся катастрофической пятницей, дождь начинает лить как из ведра, как только вы вышли из офиса.

— Me cago en la leche (черт побери), — выругалась я себе под нос, глядя сквозь стекло массивной входной двери InTech и разглядывая темные облака, заполняющие небо, с которого почти яростно лил дождь.

Вытащив свой телефон, я проверила приложение «Погода» и обнаружила, что летняя гроза, вероятно, будет висеть над Манхэттеном еще пару часов.

Идеально, просто идеально.

Было уже больше восьми вечера, так что оставаться в офисе, чтобы переждать дождь, было не вариантом. Мне нужна была моя кровать. Нет, что мне действительно было нужно, так это банка «Pringles» и мороженое «Ben & Jerry’s». Но это было не то рандеву, которое у меня было бы сегодня. Вместо этого я, вероятно, обманула бы свой желудок остатками овощей, которые были у меня в холодильнике.

Где-то поблизости прогремел гром, возвращая меня в отвратительное настоящее.

Ливень усилился, теперь порывы ветра перекидывали падающую воду с одной стороны на другую.

Все еще находясь в безопасности вестибюля InTech, я достала из сумки легкий кардиган, который носила в холодном здании, и накрыла им голову в надежде, что он каким-то образом послужит барьером между дождем и мной. К счастью, сумка, которую я захватила в то утро, пусть и не самая красивая, была водонепроницаемой.

Посмотрев вниз на свои красивые и совершенно новые замшевые мокасины, которые, в отличие от моей сумки, были великолепны и, к сожалению, не устойчивы к воде, я в последний раз попыталась запомнить, как они выглядят в первозданном виде.

— Прощайте, мокасины за триста долларов, — сказала я им со вздохом.

И с этими словами я толкнула стеклянную дверь и вышла в темный и влажный вечер, натянув кардиган на голову.

Мне потребовалось около пяти секунд под дождем, чтобы понять, что к тому времени, как я доберусь до пункта С, я буду полностью и абсолютно промокшей.

Фантастика, подумала я, быстро шагая под безжалостным ливнем. В любом случае, меня разделяет всего сорок пять минут езды до той части Бруклина, в которой я живу. Время, которое я бы провела, промокнув до костей.

Когда я завернула за угол здания, где-то надо мной прогремел еще один гром, дождь усилился и сделал мой шаг медленнее и неуклюже, в то время как еще больше воды обрушилось на мой бесполезный зонтик от кардигана.

Порыв ветра с мокрым шлепком приклеил половину моих волос к щеке.

Пытаясь локтем убрать мокрые пряди с лица, я продолжала прыгать вокруг, быстро понимая, насколько это была плохая идея.

Моя правая нога поскользнулась на луже, скользнув вперед, в то время как другая нога осталась приросшей к тротуару. Мои руки, все еще держащие кардиган, закружились в воздухе, когда я попыталась удержать равновесие.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Вселенная. Я закрыла глаза, не желая быть свидетельницей своей собственной судьбы. Пожалуйста, вселенная, не дай этой ужасной неделе так закончиться.

Моя нога продвинулась еще на дюйм, когда я задержала дыхание, прежде чем чудесным образом остановиться.

Я открыла глаза. Мои ноги были близки к тому, чтобы сделать шпагат, но я все еще стояла.

Прежде чем я смогла полностью выпрямиться и продолжить свой путь под дождем, я заметила машину, остановившуюся на небольшом расстоянии передо мной.

Я знала кое-кого, у кого была машина такого же темно-синего цвета.

Продолжай идти, Каталина, сказала я себе, возобновляя свои неуклюжие прыжки.

Краем глаза я наблюдала, как опускается пассажирское окно.

Не подходя ближе к автомобилю, который, как я подозревала, принадлежал кому-то, с кем я была не в настроении общаться, я повернулась и сосредоточилась на очертаниях водителя, все еще держа над собой глупый и мокрый кусок одежды.

Черт возьми, черт возьми.

Аарон сидел внутри. Его тело наклонилось к пассажирской двери, и хотя я видела, как шевелятся его губы, я не могла разобрать, что он говорит, из-за шума уличного движения, ветра и дождя, бьющего по тротуару с характерной силой шторма.

— Что? — крикнула я в его сторону, не двигаясь ни на дюйм.

Аарон махнул рукой, вероятно, показывая, чтобы я подошла ближе. Я стояла на месте, щуря на него глаза, мокрая, как утопленная крыса. Он агрессивно замахал на меня рукой.

О, черт возьми, нет.

Я наблюдала, как его хмурое выражение сменилось на другое, когда он произнес пару слов, которые были очень похожи на «невероятно» и «упряма».

— Я тебя не слышу! — я выла под дождем, все еще прикованная к месту.

Его губы двигались вокруг того, что, как я предположила, было чем-то вроде fuck’s sake «черт возьми». Если только он не говорил мне, как сильно хочет молочный коктейль (игра слов fuck’s sake / milkshake). На что, судя по его хмурому взгляду, я бы не поставила никаких денег.

Закатив глаза, я подошла ближе. Очень медленно. Почти до смешного, просто чтобы я снова не поскользнулась и не заскользила по тротуару. Не перед ним, а перед всеми людьми в Нью-Йорке.

— Садись в машину, Каталина, — я слышала раздражение Аарона, звучащее в его голосе, даже сквозь яростный и безжалостный дождь.

Как я и подозревала, он не хотел молочный коктейль.

— Каталина, — сказал он, и его голубой пронзительный взгляд снова упал на меня, — садись.

— Просто Лина, — После почти двух лет, он использовал исключительно мое полное имя, я знала, что поправлять его бесполезно. Но я была расстроена. Раздражена. Уставшая. Также промокшая. И я ненавидела свое полное имя. Папа, будучи помешанным на истории, назвал обеих своих дочерей в честь двух выдающихся испанских монархов, Изабель и Каталины. Мое имя было из тех, которое никогда не возвращалось в моду в моей стране. — И зачем?

Его губы приоткрылись в недоумении.

— Зачем? – повторил он мои слова. Затем он покачал головой и выдохнул через нос. — Для импровизированной поездки в Диснейленд. Для чего же еще?

В течение долгого времени я заглядывала в машину Аарона Блэкфорда с выражением, как я знала, искреннего замешательства.

— Каталина, — я наблюдала, как его лицо сменилось с раздражения на что-то, граничащее с покорностью, — Я отвезу тебя домой, — он протянул руку и открыл ближайшую ко мне дверь, как будто это была заключенная сделка, — прежде чем ты подхватишь пневмонию или чуть не сломаешь шею. Снова.

Снова.

Последнюю часть он добавил очень медленно.

Кровь прилила к моим щекам.

— О, спасибо, — процедила я сквозь зубы. Я попыталась подавить смущение и нацепила на лицо фальшивую улыбку. — Но в этом нет необходимости, — я стояла перед открытой дверью, мои мокрые волосы снова прилипли к лицу. Наконец я сбросила дурацкий кардиган и начала выжимать из него воду. — Я могу дойти сама. Это просто дождь. Если я продержалась так долго, не сломав себе шею, я думаю, что сегодня тоже смогу добраться домой самостоятельно. К тому же, я никуда не тороплюсь.

Кроме того, я избегаю тебя с тех пор, как ты вышел из моего офиса сегодня утром.

Пока я бесполезно выкручивала воду со своего кардигана, я наблюдала, как его брови нахмурились, возвращая прежнее выражение, когда он обдумывал мои слова.

— А как насчет кота?

— Какой кот?

Он наклонил голову. — Мистер Кот.

Вода, должно быть, просачивалась сквозь мой череп, потому что мне потребовалась лишняя секунда, чтобы понять, о чем он говорил.

— Бесшерстная кошка твоего соседа, на которую у тебя нет аллергии, — медленно сказал он, когда мои глаза расширились. — Райана.

Я отвела глаза. — Брайан. Моего соседа зовут Брайан.

— Не важно.

Проигнорировав это последнее замечание, я не могла не заметить вереницу машин, выстроившихся позади машины Аарона.

— Садись в машину. Давай.

— В этом нет необходимости, правда, — Сзади скопилась еще одна машина. — Мистер Кэт еще немного проживет без меня.

Рот Аарона открылся, но прежде чем он успел что-то сказать, громкий звук сирены напугал меня, заставив слегка подпрыгнуть и чуть не врезаться в открытую дверь машины.

— Por el amor de Dios! (Ради всего Святого) — я взвизгнула.

Повернув голову с колотящимся в горле сердцем, я обнаружила, что это одно из печально известных желтых такси Нью-Йорка. После нескольких лет жизни и работы в городе я усвоила свой урок, когда дело касалось злых водителей. Или злых ньюйоркцев в целом. Они дадут вам знать, что они чувствовали именно тогда, когда они это чувствовали.

В доказательство моей точки зрения в нашу сторону был брошен шлейф ужасно звучащих слов.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Аарон выругался себе под нос. Он выглядел таким же разъяренным, как и таксист.

Еще один нервирующий гудящий звук – на этот раз намного, намного, намного дольше — раздался в моих ушах, заставив меня снова подпрыгнуть.

— Каталина, сейчас же, — тон Аарона был суровым.

Я моргала на него слишком долго, немного ошеломленная всем, что происходило вокруг меня.

— Пожалуйста.

И прежде чем я успела осмыслить это слово, которое вырвалось у него, мимо нас проехало желтое пятно, одарив нас яростным «Придурки!».

Эти два слова — «пожалуйста» от Аарона и «придурки» от водителя — подтолкнули мои ноги в безопасное место машины Аарона. С впечатляющей скоростью я обнаружила, что позволяю своему телу упасть на кожаное сиденье с влажным стуком и захлопнуть дверь.

Тишина мгновенно поглотила нас, единственными звуками были приглушенный стук дождя по корпусу машины Аарона и глухой рев двигателя, который двигал нас вперед в хаос, который знаменовался движением Нью-Йорка.

— Спасибо, — прохрипела я, чувствуя себя крайне неловко, когда застегивала ремень.

Аарон не сводил глаз с дороги.

— Спасибо, — ответил он, произнося это с сарказмом, — за то, что не заставила меня выйти и отнести тебя внутрь машины.

Зрелище того, что он только что сказал, застало меня совершенно врасплох. Мои глаза расширились, а затем быстро сузились, глядя на него.

— И как, черт возьми, тебе могло показаться, что это хорошая идея?

— Я и сам задавался этим вопросом, поверь мне.

Этот ответ не имел никакого смысла. И по какой-то причине это заставило мои щеки вспыхнуть. Снова.

Отвернув от него голову и сосредоточившись на почти беззаконном потоке движущихся впереди нас машин, я неловко поерзала на своем сиденье. Затем я резко остановилась, заметив, что моя промокшая одежда издает странные хлюпающие звуки на коже.

— Это… — я вздрогнула, когда скользнула к краю, натягивая ремень безопасности вместе со мной. Последовали новые звуки. — Это очень хорошая машина, — я прочистила горло. — Это от освежителя воздуха пахнет свежестью и кожей? — я знала, что это нет. Салон был в идеальном состоянии.

— Нет.

Двигая своей задницей дальше до самого края сидения с еще одним хлюпающим звуком, я прочистила горло. Выпрямив спину, я открыла рот, но ничего не сказала, не тогда, когда мои мысли были сосредоточены на том факте, что моя промокшая одежда, вероятно, портила самую дорогую ткань под ними.

Это была плохая идея. Мне не следовало садиться в его машину. Я должна была идти пешком.

— Каталина, — услышала я Аарона слева от себя, — ты когда-нибудь раньше была внутри движущегося транспортного средства?

Мои брови нахмурились.

— Что? Конечно. Почему ты спрашиваешь? – спросила я со своего места на краю кресла второго пассажирского сидения. Мои колени касались приборной панели.

Он скользнул по мне взглядом, его глаза оценивали мою позу.

Ох.

— Ну, просто чтобы ты знал, — быстро добавила я, — я всегда так сижу. Я люблю наблюдать за всем с близкого расстояния, — я притворилась, что поглощена движением. — Я обожаааааю час пик. Это так…

Мы внезапно остановились, и моя голова и все тело подались вперед. Так резко, что мои глаза инстинктивно закрылись. Я уже мог ощутить аромат ПВХ, который покрывал изысканные линии приборной панели. И элегантные детали из дерева тоже.

Хотя этого так и не произошло. Что-то остановило меня на полпути.

— Господи, - услышала я, как кто-то пробормотал.

Один глаз открылся, осматривая грузовик доставки, пересекающий дорогу перед нами. Затем мой второй глаз тоже открылся, и мой взгляд скользнул вниз, находя объяснение тому, почему мое лицо не было вытатуировано на полированной поверхности приборной панели Аарона.

Рука. Большая, все пять пальцев растопырены на моей ключице и… ну, груди.

Не успела я моргнуть, как меня оттолкнули назад, и это движение сопровождалось множеством скрипов. Прямо до тех пор, пока вся моя спина не оказалась вплотную к спинке сиденья.

— Оставайся в таком положении, — раздался приказ слева от меня, в то время как его пальцы продолжали согревать мою кожу через промокшую блузку. — Если ты беспокоишься о сидении, то это просто вода. Она высохнет.

Слова Аарона не были обнадеживающими. Они не могли быть такими, когда он звучал так же сердито, как несколько минут назад. Если не чуть больше.

Он убрал руку, это движение было быстрым и жестким.

Я сглотнула, хватаясь за ремень безопасности, который теперь лежал там, где была его ладонь.

— Я не хочу его испортить

— Ты не испортишь его.

— Хорошо, — сказала я, украдкой бросив на него быстрый взгляд.

Его пристальный взгляд был устремлен на дорогу, метая кинжалы в того, кто был ответственен за это маленькое происшествие.

— Спасибо.

Затем мы снова двинулись в путь. В машине воцарилась тишина, в то время как внимание Аарона оставалось прикованным к дороге, мое внимание воспользовалось возможностью рассеяться.

Я удивилась сама себе, думая о словах Рози.

«Я не думаю, что Аарон такой уж плохой», — сказала она сегодня утром.

Но почему эта мысль не проскальзывала у меня до сих пор? Звуча так громко и ясно в моей голове? Не похоже, чтобы мистер Радость был здесь милее, чем обычно.

Хотя он вроде как только что спас меня от дождя. И от хорошего удара по голове.

Тихо вздохнув, я прокляла себя за то, что собиралась сделать.

— Кстати, спасибо, что распечатал для меня эти бумаги, — тихо сказала я, борясь с желанием немедленно забрать их обратно. Но я этого не сделала. Я могла быть дипломатичной. По крайней мере, прямо сейчас. — Это было очень мило с твоей стороны, Аарон.

Эта последняя часть заставила меня поморщиться, признание показалось мне забавным на языке.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, разглядывая его жесткий профиль. Я наблюдала, как напряженная линия его челюсти немного расслабилась.

— Всегда пожалуйста, Каталина.

Он не отрывал взгляда от дороги.

Ух ты. Посмотрите на нас. Это было… очень вежливо.

Прежде чем я смогла вникнуть в это еще глубже, дрожь пробежала по моей спине, заставив меня содрогнуться. Я обхватила себя за талию в надежде согреться внутри мокрой катастрофы, которым была моя одежда.

Рука Аарона метнулась к консоли, меняя настройку температуры и включая обогрев моего сиденья. Я сразу же почувствовала, как приятный горячий воздух коснулся моих лодыжек и рук, мои ноги постепенно согревались.

— Лучше?

— Намного. Спасибо тебе, — я посмотрела на него с легкой улыбкой.

Он повернул голову и скептически посмотрел мне в лицо.

Это было почти так, как если бы он ждал, что я что-то добавлю.

Я закатила глаза.

— Не позволяй всем этим благодарностям вскружить тебе в голову, Блэкфорд.

— Я бы не посмел, — он убрал одну руку с руля. И я клянусь, что в его голосе был намек на юмор. — Просто интересно, должен ли я наслаждаться этим или мне следует спросить, все ли с тобой в порядке.

— Это хороший вопрос, но я не думаю, что смогу на него ответить, — я пожала плечами, борясь с резким ответом, готовым сорваться с языка. Я вздохнула. — Честно? Я промокла до костей, проголодалась и устала. Так что на твоем месте я бы наслаждался этим.

— Настолько плохой день? — его крошечная щепотка юмора исчезла.

Почувствовав начало новой дрожи, я зарылась в нагретую ткань сиденья.

— Больше смахивает на плохую неделю.

Аарон что-то промычал в ответ. Это был глубокий звук, немного похожий на грохот.

— Возможно, тебя это не удивит, но на этой неделе я была близка к тому, чтобы убить несколько человек, — призналась я, принимая перемирие, которое я навязала, как зеленый свет для того, чтобы выпустить пар. — И ты даже не в верхней части списка.

Очень легкое и очень приглушенное фырканье вырвалось у него. Перемирие и все такое, я полагаю, мне было позволено признать, что мне это понравилось. Это заставило мои губы изогнуться в улыбке.

— Я… — он замолчал, что-то обдумывая. — Я даже не знаю, как к этому отнестись. Должен ли я быть обижен или благодарен?

— Ты можешь быть и тем и другим, Блэкфорд. К тому же, до конца дня еще есть время. Ты все еще можешь претендовать на свое законное место как человек номер один, который пробуждает мою самую кровожадную сторону.

Мы остановились на светофоре. Голова Аарона медленно повернулась, и я была застигнута врасплох тем, насколько легким было его выражение. Его океанские глаза были ясными, а лицо более расслабленным, чем я когда-либо видела. Мы смотрели друг на друга две или три долгих секунды. Еще одна дрожь пробежала по моему затылку.

Я винила во всем мокрую одежду.

Не теряя ни секунды и как будто у него были глаза сбоку головы, он повернулся к дороге, когда светофор сменился на зеленый.

— С этого момента мне понадобятся указания.

Озадаченная последствиями его просьбы, моя голова повернулась в другую сторону. Я окинула взглядом планировку широкого проспекта, по которому мы ехали.

— О, — пробормотала я. — Мы находимся в Бруклине.

Я была так… рассеяна, что забыла сказать Аарону, где я живу. Хотя он не слишком сбился с пути. Или вообще не сбился.

— Ты живешь в этой части города, верно? Северный Центральный Бруклин?

— Да, — выпалила я. — Бедстайл (район в Бруклине), — я подтвердила это кивком головы. — Я просто … как ты узнал?

— Ты жалуешься.

Что? Я моргнула, услышав его объяснение.

Он продолжил: — Сюда или мне повернуть?

Прочистив горло, я запнулась на своих словах.

— Да, оставайся на Гумбольдт-стрит, и я дам тебе знать, когда повернуть.

— Хорошо.

Я вцепилась в ремень безопасности, внезапно почувствовав жар.

— Значит, я жалуюсь? — пробормотала я.

— Насчет поездок на работу, — спокойно ответил Аарон. Я открыла рот, но он продолжил: — Ты упоминала, что тебе требуется сорок пять минут, чтобы добраться до той части Бруклина, в которой ты живешь, — он задумчиво помолчал. — Ты разглагольствуешь об этом почти каждый день.

Мои губы плотно сжались. Я действительно жаловалась, но не ему. Я в значительной степени высказывала это всем остальным. Да, половину времени Аарон был где-то поблизости, но я никогда не думала, что его интересует то, что я говорила, если это не касалось работы. Тем более если бы это касалось меня.

Он шокировал меня, спросив: — Кто же тогда возглавил твой список, кроме меня? Список с людьми, которых ты, возможно, хотела убить на этой неделе.

— Хм… — я замолчала, удивленная тем, что он был достаточно заинтересован, чтобы спросить это.

— Я хочу знать своих конкурентов, — сказал он, заставляя мою голову повернуться в его сторону. —Так будет честно.

Это была шутка? Боже мой, так оно и было, не так ли?

Изучая его профиль, я почувствовала, что осторожно улыбаюсь.

— Дай мне подумать, — я могла бы сыграть в эту игру. — Хорошо, итак, Джефф, — я загнула палец — моя кузина Чаро — второй палец — и Джеральд. Да, определенно и он тоже.

Я уронила руки на колени.

— Эй, посмотри на это, ты даже не попал в тройку лучших, Блэкфорд. Поздравляю.

Честно говоря, я и сама была искренне удивлена.

Я наблюдала, как он нахмурил брови.

— В чем проблема с твоей кузиной?

— О, ничего, — я помахала рукой в воздухе, думая о том, что сказала мама. Что этот подражатель Шерлока Холмса сказала о том, что не нашла фотографических свидетельств моего выдуманного парня. — Просто маленькая семейная драма.

Аарон, казалось, обдумывал это долгое мгновение, в течение которого мы ехали в тишине. Я использовала это время, чтобы выглянуть в пассажирское окно, наблюдая за размытыми улицами Бруклина сквозь капли, стекающие по стеклу.

— Джеральд – мудак, — донеслось от мужчины на водительском сиденье.

Широко раскрыв глаза, я посмотрела на него. Его профиль был жестким, серьезным. И я не думала, что когда-либо слышала, как Аарон ругается.

— Однажды он получит то, что заслуживает. Я потрясен, что этого еще не произошло, если честно. Если бы это зависело от меня… — он отрицательно покачал головой.

— Если бы это зависело от тебя, что? Что бы ты сделал? — я увидела, как на его челюсти дернулся мускул. Он не ответил, поэтому я отвела взгляд, позволяя ему снова упасть на проезжающий транспорт. Этот разговор был бессмысленным. И у меня все равно было слишком мало энергии, чтобы пытаться это сделать. — Все в порядке. Это не первая моя стычка с ним.

— Что это значит? — в голосе Аарона прозвучали странные нотки.

Стараясь не обращать на это внимания, я ответила так честно, как только могла, не вдаваясь в подробности. Мне не нужна была жалость или сострадание Аарона.

— Он не был приятным и милым с тех пор, как меня повысили до руководителя группы, — я пожала плечами, сцепив руки на коленях. — Похоже, он не может понять, почему кто-то вроде меня занимает такое же положение, как и он.

— Кто-то вроде тебя?

— Да, — я тяжело выдохнула через рот, мое дыхание на пару секунд запотело в оконном стекле. —Женщина. Сначала я подумала, что это потому, что я была самым молодым руководителем группы, и он скептически относился ко мне. Это было бы справедливо. Затем мне также пришло в голову, что у него могут быть проблемы с тем, что я иностранка. Я знаю, что некоторые парни смеялись над моим акцентом. Однажды я подслушала, как Тим в насмешку назвал меня Софией Вергара. Что, честно говоря, я восприняла как комплимент. Обладание половиной таких изгибов или остроумия, как у этой женщины, не было худшей вещью в мире. Не то чтобы я была недовольна своим телом. У меня все в порядке с тем, чтобы … воспринимать себя такой, какой я есть.

Обычной. Простой. Там, откуда я родом все во мне было довольно стандартным. Карие глаза и каштановые волосы. Не высокая. Не худая, но и не толстая. Широкие бедра, но довольно маленький бюст. Существует миллион женщин, которые подходили бы под это описание. Итак, я была… среднестатистической. Ничего особенного.

— Но не повредило бы, сбросить пару фунтов ради свадьбы, но я не думаю, что все, что я делаю, работает.

С моей стороны раздался звук, заставивший меня осознать, что я не только переборщила, но и отвлеклась от обсуждаемой темы с Аароном, который даже не рассчитывал на светскую беседу.

— В любом случае, — я прочистила горло, — Джеральду не нравится, что я нахожусь там, где я есть, и это не имеет никакого отношения к тому, что я не американка или что я моложе его. Но так устроен мир, и он будет таким, пока не перестанет существовать.

За моими словами последовала еще большая тишина.

Я украдкой взглянула на него, любопытствуя, о чем он думал, что удерживало его от того, чтобы читать мне нотации или говорить, что я ною, или ему все равно. Но он снова выглядел злым. Снова. Его челюсть была сжата, а брови нахмурены.

Краем глаза я увидела перекресток, который указывал на мою улицу.

— О, сверни на следующем повороте направо, пожалуйста, — проинструктировала я Аарона, отводя от него взгляд. — Это в конце той улицы.

Аарон молча следовал моим указаниям, все еще выглядя так, будто его беспокоило что-то, что я сказала. К счастью, мой квартал появился в поле зрения прежде, чем у меня возникло искушение спросить.

— Вот здесь, — я указала пальцем. — Здание справа. То, с темно-красной входной дверью.

Аарон подъехал и поставил машину на свободное место, которое каким-то волшебным образом оказалось прямо перед моей дверью. Мой взгляд проследил за его правой рукой, когда он выключил двигатель.

Тишина окутала ограниченное пространство автомобиля.

С трудом сглотнув, я огляделась. Я попыталась сосредоточиться на характеристиках особняков этого района Бруклина, нескольких деревьях, разбросанных вдоль улицы, пиццерии на углу, где я обычно заказывала ужин, когда мне было лень. Или просто проголодалась. Я сосредоточилась на всем, кроме того, как тишина давила на меня, чем больше я ждала в машине.

Возясь с ремнем безопасности и чувствуя, как без всякой причины горят кончики ушей, я открыла рот.

— Хорошо, я собираюсь…

—Ты подумала о моем предложении? — сказал Аарон.

Мои пальцы замерли на ремне безопасности. Моя голова очень медленно поднялась, пока я не оказалась лицом к нему.

Впервые с тех пор, как я засунула внутрь свою промокшую задницу, я позволила себе по-настоящему взглянуть на Аарона. Изучая его всего. Его профиль был освещен тусклым светом, исходящим от нескольких фонарей, расположенных на моей улице. Буря каким-то образом утихла, но небо все еще было темным и сердитым, как будто это была всего лишь короткая пауза, и худшее было еще впереди.

Мы оказались в значительной степени в темноте, так что я не могла быть уверенной, были ли его глаза глубокого синего оттенка, который обычно говорил мне, что он серьезен и деловит — что, я надеялась, было не так — или того более светлого синего, который предшествовал битве. Единственное, что я могла заметить, это то, как его плечи казались напряженными. Немного шире, чем обычно. Они почти затмевали в остальном просторный салон автомобиля. Черт возьми, глядя на него сейчас, казалось, что все его тело именно в таком состоянии. Даже расстояние между его сиденьем и рулем было слишком большим, чтобы вместить его длинные ноги. Так много, что, держу пари, человек мог бы легко поместиться там.

К тому времени, как я поймала себя на мысли, что мне интересно, что бы он сказал, если бы я запрыгнула к нему на колени, чтобы проверить свою теорию, Аарон прочистил горло. Наверное, дважды.

— Каталина, — он снова привлек мое внимание к своему лицу.

— Ты… — я замолчала, немного потрясенная тем фактом, что мой разум перенес меня на колени Аарона. Какая нелепость. — Ты хочешь в туалет или что-то в этом роде?

Аарон нахмурился и поудобнее устроился в сидении, повернув его ко мне.

— Нет, — он странно посмотрел на меня. — Я, наверное, пожалею, что спросил об этом, но почему ты думаешь, что я хочу это?

— Ты припарковался на моей улице. Перед моим зданием. Я подумала, может быть, тебе нужно в уборную.

Я наблюдала, как его грудь вздулась от глубокого вдоха, а затем выпустила весь воздух.

— Нет, мне не нужно в туалет.

Его пристальный взгляд изучал меня, как будто он не мог понять, почему я была тут, в его машине. И в то же время я задавалась точно таким же вопросом.

Мои пальцы наконец справились с ремнем безопасности, отстегнув его, когда я почувствовала, как его глаза сверлят дыры в моем боку.

— Итак, каков твой ответ?

Все мое тело застыло. — Мой ответ?

— На мое предложение. Ты думала об этом? И пожалуйста, — черт возьми, снова это слово, — перестань притворяться, что ты не помнишь. Я знаю, что ты делаешь.

Мое сердце остановилось, упав на ужасающую секунду.

— Я не притворяюсь, — пробормотала я, делая именно то, чего он просил меня не делать.

Но в свою защиту скажу, что мне нужно было выиграть немного времени, чтобы разобраться в этом. Как… справиться с ситуацией. И что еще более важно, выяснить, почему.

Почему он предлагал? Почему он настаивал? Почему он проходит через все эти трудности? Почему он думал, что может быть тем, кто поможет мне? Почему его голос звучал так, будто он действительно это имел в виду? Почему? …

Просто почему?

Ожидая саркастического комментария, или как он закатит голубые глаза, когда я прикидываюсь дурочкой, или даже того, что он откажется от своих слов, потому что я нарочно была умпрямой, а у него никогда не хватало на это терпения, я собралась с духом. Но из всего, что я ожидала от него, он выбрал единственное, к чему я не была готова.

С его губ сорвался обреченный вздох.

Я моргнула.

— Свадьба твоей сестры. Я буду твоей парой, — сказал Аарон. Как будто он был бы готов повторяться так часто, как только мог, если бы я дала ему ответ.

Или как будто он предлагал что-то простое. Что-то, что позволило бы получить прямой ответ, не требующий особого обдумывания. Что-то вроде: «— Хочешь десерт, Лина? — Ну да, конечно. Я буду чизкейк, спасибо». Но предложение Аарона было совсем не простым и настолько далеким от чизкейка, насколько это вообще было возможно.

— Аарон, — я бросила на него взгляд, — ты же не серьезно.

— Что заставляет тебя думать, что я не серьезно?

Как насчет всего этого?

— Ну, во-первых, ты – это ты. А я – это я. И это мы, Аарон. Ты просто не можешь быть серьезен, — повторила я. Потому что он не мог быть таким.

— Я совершенно серьезен, Каталина.

Я моргнула. Снова. Затем я горько рассмеялся.

— Это что, шутка, Блэкфорд? Я знаю, что тебе трудно дается это, и позволь мне сказать тебе, что ты не должен ходить вокруг да около, шутить, не понимая по-настоящему, что смешно, а что нет. Так что я собираюсь помочь тебе здесь, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Это не смешно, Аарон.

Он нахмурился. — Я не шучу.

Я долго смотрела на него.

Нет, нет, он не мог не шутить. Он также не мог быть серьезным.

Поднеся руки к своим спутанным и мокрым волосам, я слишком резко откинула их назад. Я была готова убраться отсюда. И все же я оставалась прикованной к месту.

— У тебя были какие-нибудь другие варианты? Лучший вариант, чем я?

Оба его вопроса попали в цель, на которую, как я предположила, он нацелился, потому что я почувствовала, как мои плечи опустились в поражении.

— У тебя вообще есть какие-нибудь другие варианты?

Нет, нету. И тот факт, что он был так прямолинеен по этому поводу, тоже не казался таким уж замечательным. Мои щеки вспыхнули, и я промолчала.

— Я приму это как «нет», — сказал он. — У тебя никого нет.

И это было немного похоже на удар в живот.

Я очень старалась скрыть боль на своем лице — и у меня получилось. Потому что я не хотела, чтобы Аарон Блэкфорд увидел, какой жалкой и глупой я себя почувствовала из-за его слов.

Как я, должна была быть, одинока, когда моим единственным вариантом был коллега, которому я даже не очень нравилась с самого начала.

Но он не ошибся. И как бы ни было больно это признавать, в конце концов, у меня больше никого не было. Только Аарон Блэкфорд. Он — и только он — завершал мой список вариантов. В мире, где я бы подумала о том, чтобы взять его с собой в Испанию в качестве моего выдуманного парня, это было так.

Если не…

О боже мой. Черт возьми. Заметил ли он — понял ли — что произошло в моем кабинете? Что я случайно сказала маме, что моего парня зовут Аарон?

Нет. Я покачала головой. Не может быть. Невозможно.

— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — сказала я ему с такой искренностью, с какой, я была уверена, я когда-либо говорила с ним.

Он вздохнул, воздух почти мягко покинул его тело. — И я не понимаю, почему так трудно поверить, что я бы это сделал.

— Аарон, — горький смешок сорвался с моих губ, — мы не нравимся друг другу. И это нормально, потому что мы не можем быть… другими. Мы несовместимы. И если нам едва удается разделить пространство более чем на несколько минут, не ссорясь и не желая откусить друг другу головы, с какой стати ты поверил, что это была хорошая идея?

— Мы можем прекрасно поладить.

Я подавила еще один смешок. — Ладно, это было действительно забавно. Хорошая работа, Блэкфорд.

— Я не шучу, — он нахмурился. — И я твой единственный вариант, — парировал он.

Maldita sea (Чтоб тебя). В этом он все еще был прав.

Моя спина прислонилась к закрытой пассажирской двери, пока он продолжал наносить удары: — Ты хочешь присутствовать на этой свадьбе в одиночку? Потому что я тот, кто может это исправить.

Ух, он действительно верил, что я была такой отчаянной и беспомощной.

«Да» сказал голос в моей голове. Потому что я – и то, и другое.

Я покачала головой, отчаяние нарастало в моей груди и подталкивало меня рассмотреть эту сумасшедшую альтернативу, в которой был замешан он.

— Хорошо, — сказала я очень медленно. — Допустим, я лелею эту нелепую идею. Если я приму твое предложение и позволю тебе это сделать, что это даст тебе? — я скрестила руки на груди, заметив, как моя все еще мокрая одежда прилипла к коже. — Я знаю тебя, и я знаю, что ты ничего не делаешь просто так. У тебя должна быть мотивация. Причина. Цель. Ты должен хотеть чего-то взамен, иначе ты никогда бы мне не помог. Ты не такой человек. По крайней мере, не со мной.

Голова Аарона откинулась назад, почти незаметно, но я был уверена, что видела это. Он долго молчал, и я почти слышала, как вращаются колесики в его голове.

— Ты могла бы сделать то же самое для меня, — наконец сказал он.

То же самое?

— Тебе нужно быть более конкретным, Блэкфорд. Твоя сестра тоже выходит замуж? — я сделала паузу в раздумье. — У тебя вообще есть братья или сестры? Я не знаю, но, я думаю, это не имеет значения, имеешь ты или нет. Есть ли свадьба, на которую ты хочешь, чтобы я пошла в качестве твоей пары?

— Нет, — ответил он. И я не знала, говорил ли он о том, что имеет братьев и сестер или нет. Но затем он добавил: — Не для свадьбы, но ты могла бы быть моей парой.

Быть его парой?

Почему это звучало так… так… по-другому, когда он спрашивал меня? Почему это звучало так чертовски по-другому, когда Аарону нуждался в ком-нибудь другом, но точно не во мне?

— Я… — я остановила себя, чувствуя себя неловко по причине, которую я не понимала. — Тебе нужна девушка? Такому как, — я ткнула в него пальцем, — ты? Девушка, с которой ты будешь встречаться?

— Я не собираюсь появляться с шимпанзе, как ты предлагала. Так что, да, девушка, — он сделал паузу, и этот хмурый взгляд медленно обретал форму. — Ты.

Мои губы сомкнулись, а затем снова открылись, вероятно, делая меня похожей на рыбу.

— Значит, ты хочешь, чтобы я, — я указала на себя, — притворилась твоей девушкой?

— Я не говорил, что…

— У тебя что, нет девушки? — я перебила его, вопрос вырвался у меня сам собой.

— Нет.

Я видела, как его глаза на мгновение закрылись, а голова один раз покачнулась.

— Даже случайных отношений не было?

Он еще раз встряхнул меня.

— Интрижка?

Он вздохнул.

— Нет.

— Дай-ка я угадаю. На это нет времени? — я пожалела об этом, как только слова слетели с моих губ. Но, честно говоря, мне было любопытно. Так что, возможно, если бы он ответил, я бы не пожалела о своем вопросе полностью.

Он слегка пожал плечами, его спина слегка расслабилась. Как будто он смирился с тем, что ему придется дать мне ответ, иначе я буду настаивать на нем.

— У меня есть время, Каталина. На самом деле уйма времени.

Даже в темноте машины я видела, как его голубые, как океан, глаза пригвоздили меня к месту с честностью, к которой я не была готова.

— Я просто приберегаю это для того, кто этого стоит.

Ну, это было невероятно самодовольно. В некотором роде также тщеславно. И это как нестранно, вроде как… сексуально.

Ух. Я покачала головой. Нет. Единственное слово на букву «С», которое можно было ассоциировать с Аароном Блэкфордом, было… саркастично. Скрытно. Стойко. Может быть, даже надменно, угрюмо. Но не сексуально. Нет. (игра слов: Scornful. Secretive. Stoic. Maybe even sour. But not sexy.)

— Так вот почему у тебя нет свиданий? — мне удалось спросить его, чувствуя необходимость говорить равнодушно и холодно. — Потому что твои стандарты так же высоки, как небо?

Аарон не пропустил ни секунды. — Так вот почему тебе некого взять с собой на эту свадьбу?

— Я… — я хотела бы, чтобы это было причиной, а не простой глупостью и навязчивой ложью без инстинкта самосохранения. — Это сложно. У меня есть на то причины, — я уронила руки на колени, не отрывая взгляда от секции консоли передо мной.

— Тот, кто утверждает, что действует, не имея на то причины - лжет.

— И что же тогда толкает тебя на это? – спросила я его, все еще не сводя глаз с темного и гладкого материала, украшавшего салон машины. — Что подтолкнуло тебя попросить меня, из всех людей, притвориться твоей девушкой?

— Это долгая история.

Даже если бы я не смотрела на него, я услышала его выдох. Это звучало так же устало, как я себя чувствовала.

— Это социальное обязательство. Я не могу обещать тебе, что это будет весело, но это ради благого дела, — он сделал паузу на мгновение, в течение которого я молчала, и я ограничивалась тем, что вникала в скудные подробности, которые он мне сообщил. — Я расскажу тебе все — если ты согласишься, конечно.

Моя голова метнулась в его сторону, и я обнаружила, что голубые глаза Аарона уже смотрят на меня. Они были наполнены небольшим вызовом. И немного ожиданием.

Он дразнит меня. Предлагая мне представление о неизвестной — и предположительно несуществующей — личной жизни Аарона Блэкфорда. Он знал, что я захочу знать.

Хорошо сыграно, Блэкфорд.

— Почему я? — спросила я его. — Почему не кто-нибудь другой?

Его взгляд не дрогнул, когда он ответил: — Потому что, если все эти месяцы, что мы работали вместе, научили меня чему-то, так это тому, что ты единственная девушка, которую я знаю, которая достаточно сумасшедшая, чтобы сделать что-то подобное. Ты тоже можешь быть моим единственным вариантом.

Я бы не восприняла это как комплимент, потому что это не было комплиментом. Он только что назвал меня сумасшедшей. Но черт. Что-то в этом — в том, как он это сказал, в этом странном дне и в этом неожиданном повороте событий, в ходе которого я узнала, что ему тоже нужен кто-то, как и мне, - казалось, уговаривало меня.

— Ты ведь знаешь, что тебе придется лететь со мной в Испанию на целый уик-энд, верно?

Простой кивок.

— Да.

— И в обмен ты хочешь всего одну ночь? Одну единственную ночь, когда я притворюсь твоей девушкой?

Он снова кивнул, и на этот раз что-то затвердело в его взгляде. В том, как была сжата его челюсть, а губы образовали ровную линию. Решимость. Я знала этот взгляд. Я много раз возражала против такого взгляда.

Затем он заговорил: — Мы договорились?

Неужели мы действительно сошли с ума?

Мы молча смотрели друг на друга, пока мои губы играли с ответом, безмолвно двигаясь, пока не перестали.

— Хорошо.

Был большой шанс, что мы действительно сошли с ума, да.

— Договорились.

Что-то промелькнуло на лице Аарона.

— Договорились, — повторил он.

Да, мы определенно потеряли рассудок.

Эта сделка между нами была неизведанной территорией. И воздух внезапно стал густым от чего-то, что мешало мне сделать полный вдох.

— Хорошо. Отлично. Замечательно, — я провела пальцем по поверхности безупречной приборной панели. — Итак, мы заключили сделку, — я осмотрела воображаемую пылинку, чувствуя, как мое беспокойство растет с каждой дополнительной секундой, проведенной внутри. — Нам нужно обсудить гору деталей.

А именно тот факт, что ему нужно было притвориться мужчиной, с которым я якобы встречалась, а не просто быть парой на свадьбу. Или тот факт, что ему придется притворяться, что он влюблен в меня.

— Но сначала мы можем сосредоточиться на тебе. Когда тебе понадобится моя помощь с твоим социальным обязательством?

— Завтра. Я заеду за тобой в семь вечера.

Все мое тело замерло.

— Завтра?

Аарон заерзал на стуле, отвернувшись от меня.

— Да. Будь готова в семь. Ровно, — заметил он.

Я была так… не в себе, что даже не закатила на него глаза, когда он продолжил отдавать приказы:

— В идеале, что бы ты надела вечернее платье, — его правая рука потянулась к зажиганию машины. — А теперь иди домой и отдохни, Каталина. Уже поздно, и ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного поспать, — его левая рука тяжело опустилась на руль. — Я расскажу тебе все остальное завтра.

Каким-то образом слова Аарона дошли до меня только после того, как я закрыла за собой входную дверь в свой дом. И только несколько секунд спустя, сразу после того, как машина Аарона с ревом ожила и исчезла, я позволила себе по-настоящему осознать, что это значит.

Завтра я пойду на свидание. Фальшивое свидание. С Аароном Блэкфордом. И мне нужно было вечернее платье.