Глава 15

Прохождение процедуры высадки из самолета, прохождения таможни и получения нашего багажа было немного похоже на один из тех странных снов, когда все вокруг вас казалось размытым и нереальным, но в глубине вашего сознания была часть вас, которая знала, что это не реально.

Только на этот раз все было реально. И громкий тук, тук, тук в моих ушах был доказательством того, насколько сильно.

И все же, как бы сильно эта часть меня ни повторяла, что я проснусь, в то время как мое сердце продолжало кричать, что я уже проснулась и что это действительно происходит, в тот момент, когда появились ворота прибытия, все мое тело замерло от осознания.

Колеса моего чемодана заскрипели по полу, когда мои две ноги приросли к полу. Дыхание застряло у меня в горле, я смотрела, как открываются и закрываются ворота, выпуская того, кто шел впереди нас.

Я взглянула на Аарона, который шел рядом со мной, но теперь был на пару шагов впереди. Моя переполненная сумка снова свисала с его плеча.

— Аарон, — прохрипела я, и этот тук, тук, тук становился все громче и громче. — Я не могу это сделать.

Чувствуя, как будто мои легкие были заполнены цементом, я поднесла руку к груди.

— Ay Dios (Боже мой), — я вздохнула. — Ay Dios mío (Господи).

Как я позволила этому зайти так далеко?

Что мне было делать, если бы все взорвалось у меня перед носом?

Что, если я сделаю все еще хуже?

Я была сумасшедшей. Нет, я была просто глупой. И мне захотелось ударить себя по лицу. Может быть, это вывело бы меня из этого состояния.

Мой взгляд отчаянно блуждал по сторонам, вероятно, в поисках выхода. Способ выбраться отсюда. Но я ничего не видела за этими воротами, которые отделяли нас от моих родителей и продолжали поглощать пассажира за пассажиром.

— No puedo hacerlo (Я не справлюсь), — пробормотала я, не узнавая собственного голоса. — Я не могу этого сделать. Я просто не могу пойти туда и солгать всей своей семье. Я не могу. Из этого ничего не выйдет. Они узнают. Я выставлю себя дурочкой. Дурочкой, которой я являюсь, потому что…

Пальцы Аарона нашли мой подбородок, приподнимая мое лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Эй, — голубизна его глаз сияла в свете флуоресцентной лампы, освещающей терминал, привлекая все мое внимание. — Вот так.

Не в состоянии произнести больше ни слова, не потеряв полностью самообладания, я слегка покачала головой. Его пальцы остались там, где были.

— Ты не дурочка, — сказал он мне, продолжая смотреть мне в глаза.

Мои веки на мгновение закрылись, не желая видеть то, чем он смотрел на меня, вдобавок ко всему, что я едва сдерживала.

— Я не могу этого сделать, — прошептала я, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом.

Его голос стал жестче.

— Каталина, перестань быть смешной.

Вопреки нежному пожатию его пальцев, его приказ был резким. Бесчувственный, учитывая, что он разговаривал с женщиной на грани срыва.

Но что-то в этом заставило меня — позволило мне, как я поняла, — сделать первый полный вдох за последние пару минут. Итак, я сделала именно это. Я вдохнула, а затем выдохнула. Все это время Аарон смотрел мне прямо в глаза с чем-то, что должно было заставить мое беспокойство взлететь до небес, но вместо этого медленно вернуло меня обратно.

— У нас все получится, — уверенно сказал он.

У нас.

Эти простые слова почему-то звучали немного громче, чем все остальное.

А затем, как будто он ждал, когда я буду готова это услышать, он нанес смертельный удар.

— Ты больше не сама по себе. Теперь есть ты и я. Мы вместе, и сделаем это.

И каким-то образом, по причине, которую я знала, что никогда не смогу объяснить, я поверила ему. Я не задавала ему вопросов и не сопротивлялась.

Никто из нас больше ничего не сказал. Мои тревожные карие глаза встретились с его решительными голубыми, и между нами возникло какое-то молчаливое понимание.

Мы. Потому что мы, Аарон и я, только что стали «мы».

Пальцы Аарона соскользнули с моего подбородка и обхватили руку, которая не сжимала мою грудь.

Он осторожно сжал ее.

Готова? Он спросил меня без слов.

Я сделала последний глубокий вдох, и мы направились к дверям, которые вели в терминал прилета небольшого испанского аэропорта.

К моим родителям.

К этому возмутительно нелепому фарсу к которому мы собирались приступить.

К этому… как я называла это раньше? О да, с этим Испанским Любовным Обманом, который мы планировали.

Потому что мы, Аарон и я, сделаем это.

Он так и сказал. И я поверила ему.

Я просто надеялась, ради нас обоих, что он был прав.

***

— Папа, в последний раз повторяю, у нас здесь более чем все в порядке, — мои глаза обшаривали маленькую комнату в поисках моего фальшивого парня, ища поддержки.

Уголки его губ приподнялись.

— Может быть, если мы перевезем Abuela (бабушку) к твоей сестре, — продолжил папа, — вы двое могли бы занять большую гостевую комнату в доме. Хотя я не совсем уверен, будут ли там спать дядя Хосе и тетя Инма. Подожди, дай я позвоню…

— Папа, — оборвала я его, протягивая руку, чтобы похлопать его по руке. — Все в порядке. Эта квартира более чем подходящая. Тебе не нужно перевозить нас в дом. Оставь Abuela (бабушку) в покое.

Волна ностальгии и фамильярности ударила меня прямо в живот. Прошло так много времени с тех пор, как я вернулась домой. Все это казалось таким же знакомым, как дыхание, и в то же время это было похоже на воспоминание, к которому я давно не возвращалась. Мой папа и его доброе сердце, всегда такой любезный. Слишком заботливый. Пытаясь заставить всех чувствовать себя как дома, даже если это означало пройти через Голодные игры в спальне. Я была так поглощена страхом перед этим моментом, что забыла, что они были моей семьей. Мой дом. И, Боже, несмотря ни на что, я скучала по ним всем сердцем.

Моя мама отошла от входа в тесную спальню, оценивая ситуацию.

— Ay, cariño (О, милая), твой отец прав. No sé … — она заколебалась, подыскивая слова. — Este hombre es tan alto y … grande (Этот мужчина такий высокий и большой), — ее пристальный взгляд остановился на Аароне, перемещаясь с его головы на ноги и обратно, в то время как она покачала головой со смесью благоговения и скептицизма.

Мне показалось, что я заметила, как ухмылка на губах Аарона поползла выше, что вызвало у него мой вопросительный взгляд.

— Я знаю, что значит grande, — этот легкий изгиб его губ был там, пока он не повернулся к моей матери, придав лицу строгое выражение. — Я ценю твою заботу, Кристина. Но мы будем в полном порядке, если будем спать здесь. Muchas gracias por todo de nuevo (Спасибо тебе еще раз за все).

Вместе с мамой моя челюсть чуть не упала на пол во второй раз за сегодняшний день. Первый раз это было раньше, в аэропорту, где я впервые узнала, что Аарон достаточно хорошо говорит по-испански, чтобы представиться моим родителям на моем родном языке. Почти без акцента.

Вскоре после этого, и пока моя челюсть оставалась на прежнем месте, улыбка, предназначенная для очень ограниченного числа людей, ожила на лице мамы.

Затем я увидела, как она вздохнула, наполовину удивленно, наполовину смиренно. Как будто она была согласна принять заявление Аарона, не сопротивляясь, пока он продолжал говорить по-испански. Что она тоже приберегала для очень немногих.

Мой очень удачливый и очень фальшивый парень одарил ее вежливой улыбкой.

— Каталина все равно не занимает так много места, — внезапно сказал Аарон. — Мы найдем способ прижаться друг к другу. Верно, bollito(булочка)?

Моя голова повернулась в его сторону.

— Да, — процедила я сквозь зубы. — Мы прижмемся друг к другу.

Пообещав себе, что он заплатит за это позже, я в ужасе посмотрела на отца. К моему большому разочарованию, я обнаружила, что он ухмыляется. Моя мама, с другой стороны, просто кивнула, переводя взгляд с Аарона на меня, оценивая нашу разницу в размере и росте.

Что, к счастью, не было бы проблемой. В удобной квартире, которую мои родители снимали в разгар сезона для отдыхающих, было две спальни. Как и все в квартире, комнаты были маленькими и функциональными, в них было только то, что было строго необходимо. Но это означало, что мы, Аарон и я, не будем обжиматься. Мы даже не собирались жить в одной комнате.

Спасибо небесам.

Это напомнило мне, что моим родителям пора уходить.

— Хорошо. Спасибо вам двоим, но этого достаточно для приветствия, — сказала я, подходя к ним и слегка подталкивая их к двери. — Нам нужно распаковать чемоданы и подготовиться к мальчишнику и девичнику.

— Vale, vale,(Ладно, ладно) — сказала моя мама, схватив папу за руку. — Ты видишь, Хавьер? Они хотят побыть одни, — ее брови слегка изогнулись. — Ya sabes (Ты знаешь).

Мой папа пробормотал что-то неразборчивое, показывая, что ему неинтересно выяснять, почему.

Поэтому я проигнорировала намек матери и, крепко обняв родителей, выставила их за дверь. Тем временем Аарон вежливо поблагодарил их еще раз — по-испански, для моей мамы – и остался в углу, где он стоял.

Когда мои родители наконец ушли, я повернулась к Аарону и обнаружила, что он кладет оба наших чемодана на кровать. Он расстегнул молнию и начал извлекать одежду и туалетные принадлежности.

— На самом деле, тебе не нужно этого делать, — сказала я ему, не потрудившись открыть свои сумки.

Аарон приподнял бровь.

— Мы будем спать в разных комнатах, — объяснила я.

— О? — это было единственное, что исходило от него.

Игнорируя тот озадаченный взгляд, которым он только что бросил на меня, я направилась в коридор, чтобы отвести его туда, что должно было быть его комнатой.

С его собственной кроватью.

Прямо за мной, всего через несколько секунд после этого, появился Аарон.

— Та-да! — я сделала жест руками. — Вот твоя комната. Твой комод. Хотя твоя ванная комната находится в коридоре. И, да, это будет твоя кровать.

Я указала на двуспальную кровать, оценивая ее нелепые размеры. Комната была намного меньше, чем я помнила.

Взглянув на Аарона, который был прямо рядом со мной, я обнаружила, что он осматривает кровать, скрестив руки на груди. Точно так же, как моя мать сделала несколько минут назад, я оглядела его с головы до ног.

Да. Это не сработает.

— Хорошо, — сказала я, признавая, что он никогда, никогда не поместится там. — Я поменяюсь с тобой комнатами. Возьми другую, она больше. Я возьму эту.

— Все в порядке, Каталина. Я буду спать здесь.

— Нет, ты не будешь спать здесь. Ты не поместишься в этой крошечной кровати, — указала я на очевидное. — Даже не по диагонали, я думаю.

— Все в порядке. Иди распаковывай свои вещи. Я справлюсь.

— Ты не сделаешь этого. Ты ни за что не сможешь здесь спать, — настаивала я, игнорируя неприязненный взгляд, который Аарон бросил на меня через плечо.

— Я так и сделаю.

Упрямый, твердолобый человек, подумала я.

— Ты здесь единственная твердолобая, — сказал он.

Я прищурила глаза, глядя на телепата.

— Ну, если ты хочешь быть моим чайником, я с радостью буду твоей кастрюлей, — я указала на кровать. — Докажи это. Покажи мне, что ты туда вписываешься, и я оставлю тебя в покое.

Аарон вздохнул, распрямил руки и поднес ладонь к лицу.

— Не могла бы ты просто… — он остановился, качая головой. — Знаешь что? На этот раз я собираюсь пошутить над тобой. Просто чтобы не тратить впустую наши жизни, споря об этом, пока мы не окажемся в одинаковых инвалидных колясках.

Он ошибался, одинаковые инвалидные коляски никогда не входили в мои планы, когда дело касалось Аарона Блэкфорда.

В два шага мой фальшивый и очень высокий парень оказался прямо перед скромной кроватью.

Он не поместится. Я была в этом уверена. Поэтому я откинулась назад и стала ждать, пока он докажет, насколько я была прав.

Как только Аарон забрался на крошечный предмет мебели, матрас слишком сильно подпрыгнул под его весом. С громким скрипом он поправил свое тело, лежа на спине. Пару раз менял позу, так как матрас скрипел под его весом. Ничего.

Он. Не. Помещался.

Глядя на мужчину, который был явно больше, чем кровать, стоявшего передо мной, свесив ноги с рамы и уставившись в потолок, я не могла не позволить ухмылке, с которой боролась, наконец вырваться на свободу.

Дело было не в том, что я все это время была права. Нет. Довольная и зубастая улыбка, которая расколола мое лицо, имела прямое отношение к сварливому Аарону, который лежал по диагонали на крошечной двуспальной кровати с хмурым взглядом, который простирался на многие мили. Лучше всего было то, что он посмеялся надо мной и доказал это только потому, что я ему так сказала. Просто потому, что мы были одинаково упрямы.

И это… только заставило меня улыбнуться шире.

Подойдя ближе, я не отказалась от мегаваттной улыбки, когда посмотрела на него сверху вниз.

— Удобно?

— Очень.

— Я просто держу пари, что тебе никогда в жизни не было так комфортно.

Он закатил глаза.

— Хорошо, — сказал Аарон, садясь, пружины простого и — давайте посмотрим правде в глаза – скорее всего, дешевого матраса громко скрипели под его весом. — Значит, ты была права, — продолжил он, подходя к краю, пытаясь покинуть кровать, которая, казалось, превращалась в зыбучие пески, поглощая каждое его движение. — Теперь, если бы ты просто…

Прежде чем я успела понять, что происходит, конструкция кровати с грохотом обрушилась, поглотив часть матраса и Аарона вместе с ним.

У меня вырвался вздох, когда мои руки взлетели ко рту.

— Господи Иисусе, мать твою, — прорычал Аарон.

— Боже мой, Аарон, — хихиканье, сорвавшееся с моих губ, когда я уставилась на более сварливого, чем когда-либо, человека, сидящего посреди пружинистой катастрофы, которого вероятно, было слышно до самого Нью-Йорка.

Он и близко не выглядел нормальным, если судить по тому, как он сердито смотрел.

Но я все равно спросила: —Ты в порядке? — я попыталась успокоиться, и мне это удалось. Но я не смогла сдержать смех. Поэтому я рассмеялась.

Затем я засмеялась громче.

— Да. Все хорошо, — проворчал он. — Ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

— Хорошо, но на всякий случай… — я протянула руку, чтобы помочь ему, но мы оба замерли, когда из-за входной двери квартиры донесся крик. Голос, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— Hola! (Привет) — раздался пронзительный крик.

Была ли это…

— Hay alguien en casa (Есть кто дома)? — снова позвал тот голос, который, как я поняла, был мне знаком — и с которым я был связана.

Нет.

Женщина, чьи рыжие волосы, я была почти уверена, должны были появиться примерно через две секунды, спросила, есть ли кто-нибудь дома. Как будто она, вероятно, уже не знала.

Чаро. В квартире была моя двоюродная сестра Чаро. И, судя по быстрому стуку ее каблуков, она будет в комнате примерно через…

— Ay, pero mira qué bien (Ох, посмотрите как прекрасно). Кто-то крестит свою постель, — хихиканье, которое не было очаровательным и было откровенно злым, вместо этого достигло моих ушей сзади меня.

Понимание промелькнуло на лице моего фальшивого парня.

Не заботясь о том, чтобы дождаться моего ответа, моя двоюродная сестра продолжала бормотать: —Посмотри на этот беспорядок, — она цыкнула. — После того, как ты так долго была одинока, можно подумать, что у тебя не было практики, Линита.

Я поморщилась. Мягко сказано, prima (кузина). Мои веки инстинктивно закрылись, и я почувствовала, как румянец поднимается к горлу.

— Ведь, на самом деле, сколько лет прошло с тех пор, как ты с Даниелем разорвали все? Три? Четыре? Может быть, больше.

О Боже милостивый, я хотела исчезнуть. Я не могла поверить, что Чаро сразу перешла к этому, едва поздоровавшись. И перед Аароном. Я не хотела смотреть на него. Не хотела смотреть в его сторону, если уж на то пошло. Не могла бы эта разбитая и искореженная кровать поглотить и меня тоже?

И вот так мое желание исполнилось.

Аарон оторвал мою руку и потянул меня прямо за собой, вырвав из меня визг. Прямо на хаос, который раньше был двуспальной кроватью. Мое тело оказалось наполовину распростертым на нем. Но ненадолго, потому что прежде чем я поняла, что происходит на самом деле, его большие и мясистые руки посадили меня к нему на колени. Поворачивая меня лицом к моей кузине Чаро и заставляя мое тело напрягаться, как палка метлы, при смене положения.

Святое дерьмо, я на коленях у Аарона. Спиной к нему. Задница на… да. У него на коленях.

— Я возьму на себя вину за все это, — его глубокий голос раздался чертовски близко позади меня, когда я медленно перечисляла все части тела, которые я чувствовала прижатыми к своим гораздо более мягким. Бедра, грудь, руки, все твердое и раскрасневшееся на моей спине. Напротив моей задницы. К моим собственным бедрам и … Мне пришлось перестать думать о частях тела. — На самом деле трудно устоять перед собой, — слова моего фальшивого парня проникли в мои уши в то же самое время, когда я заметила, как напряглись мышцы подо мной. — Верно, bollito (булочка)?

О боже мой.

Он бы … Я была… Я просто…

— Верно, — прохрипела я, — osito (медвежонок).

Чаро лучезарно улыбнулась нам, на сто процентов довольная шоу. Она только что приехала в квартиру и уже получила историю, о которой я буду слышать в течение следующих десяти лет. В то время, когда Лина и ее парень сломали ту двуспальную кровать. Держу пари, она добавила бы то, чего никогда не было, может быть, что она видела Аарона голым или что-то в этом роде.

Мысленный образ вторгся в мой разум. Про Аарона. Без одежды. Со всеми этими мышцами, которые я чувствовала…

Нет. Нет. Нет.

— Ay посмотрите на вас двоих, — сказала моя кузина, поднося руки к подбородку. — Вы так очаровательно выглядите вместе. И, Лина! Я никогда не думала, что ты будешь такой сумасшедшей, — Чаро пошевелила бровями.

Рука Аарона опустилась на мое колено, прикосновение оставило клеймо на коже под джинсами. Боже, я чувствовала его повсюду вокруг себя. Если бы я расслабила спину, то прижалась бы прямо к нему.

Эта теплая ладонь сжала мое бедро.

Я все время теряла концентрацию, и теперь Чаро, казалось, ждала, что я что-нибудь скажу.

— О да, — резюмировала я так быстро, как только могла. Мне нужно было выбраться отсюда. Прочь от Аарона. Положение, в котором мы находились, было слишком отвлекающим. В очень, очень, очень плохом смысле. — Эм. Да, сумасшедшая. О, еще бы! Все это супер безумно, — сказала я, извиваясь на коленях Аарона, безуспешно пытаясь выбраться из черной дыры размером с человека, которая засосала меня. — Это безумие, потому что я супер сумасшедшая. Без ума от него, то есть, — я еще немного поерзала, понимая, что могу застрять где-то между его большими бедрами. Продолжая говорить. — Типа, так безумно влюблена, это даже безумно, понимаешь, о чем я? Такая сумасшедшая…

— Я думаю, она поняла, — прошептал мне на ухо мой фальшивый парень, отчего по всему моему телу пробежала глупая дрожь.

Я продолжала двигаться дальше у него на коленях, игнорируя то, что все, что я чувствовала под собой — или, точнее, моя задница, — было твердым и теплым. Нет, горячо. Было жарко. Мышцы на мышцах, на еще большем количестве мышц. Некоторые из них становились все твёрже с каждым моим бесполезным усилием.

О боже мой. Oh Dios mío. Это было… нет. Этого не могло быть. Аарон не мог быть… возбужден.

В отчаянии я попыталась оторваться от него еще раз, получив легкое ворчание из уст Аарона. Он приземлился мне на затылок, как дуновение воздуха.

— Остановись, — выдохнул он мне в ухо. — Это не помогает в сложившейся ситуации.

Я немедленно подчинилась, заставляя свое тело расслабиться в нем. Хорошо, я попробую. Думай об этом как о стуле. Трон. Только не Аарон. Просто жесткий трон размером с человека.

Я одарила свою кузину фальшивой улыбкой. — Итак, что ты здесь делаешь, Чаро?

— О, я собиралась остаться с другом на свадебные выходные, но ванную в его квартире затопило или что-то в этом роде, и у меня нет выбора, кроме как спать здесь, — объяснила она, слегка махнув рукой. — Я уверена, вы думали, что у вас есть время для себя, а? — она снова пошевелила бровями. — Я клянусь, что не буду мешать. Ты даже не заметишь, что я здесь.

Был только один способ, из-за которого мы не заметили бы, что Чаро шныряет поблизости, и это включало в себя тяжелые наркотики.

— Отлично. Что ж, нам действительно следует распаковать вещи и позволить тебе сделать то же самое, — объявила я со своего места на троне Аарона. Я прочистила горло. — Да, все в порядке. Давай сделаем это, — добавила я, ни Аарон, ни я не двигались. Я очень громко прочистил горло. — Тебе не кажется, что нам пора идти, osito (медвежонок)?

Прежде чем я успела спросить, большие руки Аарона легли мне на талию, и меня подняли с его колен, а затем подняли в воздух. На дрожащих ногах я приземлилась перед своей двоюродной сестрой.

Ого, хорошо. Значит все могло быть так просто.

Аарон, к которому таинственным образом вернулась его обычная ловкость, последовал ее примеру, оставив позади себя весеннюю и лесную катастрофу.

— Я не представился, — Аарон протянул одну из рук, которые обнимали меня за талию чуть больше секунды назад. Той самой рукой, которая сжимала мое бедро. — Soy Aaron. Un placer conocerte. (Я Аарон. Приятно с тобой познакомиться.)

Моя двоюродная сестра, которая, как я подозревала, уже запросила у моей матери всю доступную Аарону информацию, взяла его за руку и притянула к себе.

— Ay y habla Español! El placer es mío, cariño (Ох, он говорит по-испански! И мне приятно познакомиться с тобой, дорогой), — она запечатлела по одному поцелую на каждой его щеке.

Да, я была уверена, что она не лгала, когда говорила, что удовольствие от встречи с ним было только ее.

После того, как моя кузина отпустила Аарона, который выглядел немного ошарашенным, она тоже заключила меня в объятия. — Иди сюда, prima (кузина). У меня тоже есть для тебя поцелуи, — и она добавила шепотом, так что только я могла это слышать: — ¿Dónde tenías escondido a este hombre?

Где ты прятала этого мужчину?

Я усмехнулась.

— О, prima (кузина), если бы ты только знала.

Отойдя от своей рыжеволосой родственницы, я вздрогнула от прикосновения ладони Аарона к моей пояснице.

Я отпрыгнула назад, прямо к нему спереди.

Аарон посмотрел на меня сверху вниз, в его взгляде был вопрос.

— Иди в нашу комнату и начинай распаковывать вещи. Я позабочусь об этом беспорядке для твоей кузины.

Это было… так заботливо. Я совсем забыла об этом. Очевидно, оставить мою двоюродную сестру разбираться со сломанной двуспальной кроватью не входило в мой список приоритетов.

— Uy, no, no, — Чаро вмешалась прежде, чем я успела извиниться. — Я позвоню дяде Хави, — сказала она, называя моего отца дядей Хави. — Вы двое идите и устраивайтесь. Я уверена, что вы устали от поездки. Просто убедитесь, что не сломаете и другую кровать тоже, — она сопроводила это хихиканьем. — Я могу взять на себя вину за эту, но за вашу? Это был бы неловкий разговор с твоим отцом, — затем она подмигнула.

Не сказав больше ни слова, кроме «спасибо», мы поплелись обратно в то, что должно было стать нашей комнатой.

Наша комната, которую мы теперь должны были делить.

Проклятье.

Нам лучше распаковать вещи и постараться устроиться поудобнее. Если бы это было хоть каким-то признаком того, что нас ждало в ближайшие дни, то нам с моим фальшивым парнем предстояла грязная поездка.

Чемоданы почти пусты, а все свадебные наряды уже висят в шкафу, я бросила косой взгляд на кровать в нашей комнате. Я делала это в течение последних пятнадцати минут.

«Я буду ждать здесь», — казалось, пело оно, заставляя меня желать, чтобы оно также волшебным образом рассыпалось и исчезло.

— Перестань волноваться. Я могу спать на полу, если тебе так неудобно, — Аарон посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Я не волнуюсь, — солгала я.

Делить постель с Аароном было чем-то, чего я не ожидала. Или планировала. Мои родители сказали, что в квартире будем жить только мы. Большинство гостей были из этого региона, а те, кто не был, приедут только на свадьбу.

— Мы взрослые люди, и мы знаем друг друга уже почти два года. Мы можем быть цивилизованными и разделить постель. В конце концов, она двухместна. И стоит здесь.

— Я скажу твоим родителям, что позабочусь о кровати. Я заплачу за ущерб.

Что-то было в его голосе. Его голос звучал задумчиво и почти… смущенно?

— Ты не обязан, Аарон, — я не шутила. — Это была не твоя вина. На самом деле кровать продержалась дольше, чем следовало бы. Такие вещи… случаются.

Схватив пару футболок из своего чемодана и развернув их, я задумалась над своими собственными словами. Никогда в своей жизни я не была свидетелем этого воочию, но, эй, такие вещи действительно случались. Может быть, для Аарона это было нормально. Может быть, он уничтожил десятки кроватей. Превращая их в месиво из дерева и пружин. Он был крупным мужчиной, тоже хорошо сложенным. Кровати вполне могли прогнуться и лопнуть под его весом. Может быть, если бы он слишком много двигался. Или если бы он бросил на них свое тело с определенной силой. Или если он занимался деятельностью, которая проверяла устойчивость рамы и пружин и…

Нет, нет, нет. Я выбросила из головы тот образ потного и голого Аарона, делающего…

Нет.

— Хорошо, — сказал Аарон, застегивая молнию на своем пустом чемодане. — И если ты уверена, что мы можем разделить постель, то мы это сделаем. Если немного повезет, эта не сломается также.

Совершенно новый мысленный образ заманил меня в ловушку. Весьма схожий на предыдущий, но теперь он включал меня и…

Нет. Мне нужно было прекратить эту чушь.

— Тогда все решено, — сказала я, избавляясь от этих нежелательных мыслей и идей. — Не спать же на полу. Мы не можем рисковать, что нас поймают, когда Чаро рядом. Пары делят кровать.

— И как именно нас поймают? Твоя двоюродная сестра ходит повсюду, заходя в спальни, в которых она не спит?

— Ну, Аарон, я действительно хотела бы сказать тебе, что она этого не делала, но я бы солгала.

Годы научили меня, что Чаро непредсказуема.

— Итак, — я сменила тему, — через пару часов мы встретимся с самыми молодыми членами клана Мартин на первом этапе холостяцкой вечеринки.

— Небольшой брифинг, пожалуйста? — спросил он. Аарон закончил распаковывать вещи — чего я не сделала, — поэтому он прислонился спиной к шкафу, стоявшему в углу комнаты, и полностью сосредоточился на мне.

— Ты был бы рад услышать, что мы проведем день на свежем воздухе, наслаждаясь теплом испанского солнца на нашей коже и занимаясь чем-то, что не имеет ничего общего с потягиванием мимозы и массажем. Это была моя идея, — я подошла к узкому комоду и схватила аккуратную стопку полотенец. — Мои обязанности подружки невесты были отменены одной из моих младших кузин, Габи, — я положила полотенца на одеяло. — И это означает только одно, — я сделала драматическую паузу. — Свадебный Кубок

— Свадебный Кубок? — смешок сорвался с губ Аарона.

Странно, но этот тихий звук вызвал у меня желание улыбнуться. Я проигнорировала это и вкратце рассказала ему, как мы будем проводить наш день вместо этого.

— В Свадебном Кубке, — вздохнула я, — Команда Невесты, состоящая из всех женщин, приглашенных на мальчишник-девичник, соревнуется с Командой Жениха, которая будет состоять из мужчин, — последнюю часть я произнесла с сарказмом. — Действительно освежает, да? Мальчики против девочек, соревнуясь в серии игр и мероприятий. Ура.

Аарон кивнул, не принимая ничью сторону.

— Я могу сказать, что ты очень взволнована. Но, пожалуйста, продолжай.

Я послала ему взгляд.

— Команда, которая наберет больше очков, одержит победу и получит Свадебный кубок

— А этот кубок – физический трофей или просто символическая награда? – спросил Аарон, и я могла сказать, что он пытался отнестись к этому серьезно. Безуспешно. Он едва мог сдержать свое веселье.

— Послушай, — мои руки уперлись в бедра в попытке придать себе внушительный вид, — Я же сказала тебе, что не контролирую это. Я больше похожа на представительную подружку невесты. Моя двоюродная сестра Габи – одна из тех помешанных на фитнесе людей, и она все это организовала. Так что просто радуйся, что ты не застрял со мной в команде, — взяв свои туалетные принадлежности и косметичку, я направилась в скромную ванную комнату, продолжая рассеянно снаряжать Аарона, пока размещала все свои вещи на узком доступном пространстве. — Мне это не нравится, ясно? Если бы это было для меня, мы бы были в спа-салоне, пока вы, ребята, ходили куда-нибудь, чтобы заняться… мужскими делами.

— Мужскими делами? — я услышала голос Аарона, доносившийся из спальни.

— Да, бей себя в грудь, пей пиво, как будто это конец твоей жизни, или иди в стриптиз-клуб. Откуда мне знать? — я покачала головой, понимая, что веду себя слишком стереотипно. — Но нет, — продолжила я, ставя на прилавок дорожный контейнер с шампунем. — Нам не могло так повезти. Довольно забавно, что на борту этой штуки находится Гонзало. Кто бы мог подумать? Глупое соревнование за то, чтобы насладиться своим последним днем холостяка вдали от своей невесты. Не то чтобы я была шокирована. Гонзало был без ума от моей сестры с того самого момента, как увидел ее. Так почему же он хотел провести день вдали от нее?

То, что у них было, было настоящим. Честная, преданная, осязаемая любовь. Та, которая преодолела расстояние, различия и препятствия. Она из тех, о которых следовало писать в книгах. Мысль об этом наполнила мою грудь теплом и тоской по чему-то, чего я не знала, что когда-нибудь смогу найти.

— В любом случае, Гонзало – самый большой болельщик Свадебного Кубка. И что-то мне подсказывает, что он будет более чем взволнован, когда увидит тебя. Он будет кричать и обнимать тебя, и ты станешь его новым лучшим другом. Я могу сказать. Гон – конкурентоспособный, всегда был таким, так что он будет на седьмом небе от счастья, если в его команде будет кто-то, кто ближе всего к долбаному греческому богу. Прямо из Олимпии, — я фыркнула.

Аарон действительно был немного похож на одну из этих скульптур. Все стоическое, с плавными и симметричными линиями. Гонзало бы понравился Аарон на…

Приостановись.

Что я только что сказала?

Мои глаза закрылись от осознания того, что я назвала Аарона богом. Греческим. Из Олимпии. Вслух.

О, пожалуйста, стены ванной комнаты, будьте толстыми и звуконепроницаемыми. Пожалуйста.

Чувствуя его присутствие где-то позади меня и учитывая размеры как комнаты, так и ванной комнаты, я оставалась очень спокойной.

Я открыла глаза и посмотрела на его отражение в зеркале передо мной.

Аарон стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди.

Сделав глубокий вдох, я позволила своим глазам обежать прилавок, осматривая все и продвигаясь вверх, пока не нашла взгляд Аарона в зеркале.

— Есть вероятность, что ты не услышал меня из спальни? – рискнула я.

— Это зависит от обстоятельств, — я смотрела, как у него работает горло, как он сглатывает. — Насколько хорош слух у греческих богов?

У меня было два варианта: признать это, как взрослая женщина, которой я была, или проигнорировать то, что только что произошло, и быть полной трусихой.

Переставляя в тишине каждый предмет, который я только что положила на полку, я выбрала последнее, все время чувствуя, как его взгляд следит за каждым моим движением.

Мгновение спустя я почувствовала, как Аарон обернулся, но прежде чем он ушел, я позвала его: — О, и, Аарон? — я наблюдала за отражением его спины в зеркале. — Проигравшая команда должна сегодня вечером исполнить хореографический танец.

От него не последовало никакого ответа, но когда он наконец сделал шаг в сторону, я прекрасно представила, как в его глазах оживает соревновательный блеск.

Глава 16

Я стояла, уперев руки в бедра, немного теряясь в палитре голубых и зеленых тонов, которые рисовали вид передо мной.

Когда люди думали об Испании, они думали о забитых пляжах под безжалостным летним солнцем. Они думали о столах, уставленных флягами сангрии, кастрюлями, наполненными паэльей, и множеством тапас. Они, скорее всего, думали о каком-нибудь темноволосом парне, исполняющем серенаду вечером с невероятно мастерскими пальцами, играющими на гитаре. И в некотором смысле они не были полностью неправы. Это можно было бы найти в Испании. Но это была лишь малая часть того, что представляло мою родную страну. Та, которая, к сожалению, не покрывала и десяти процентов от того, что она предлагала.

Маленький город, откуда я родом, стоял на самом северном побережье полуострова, зажатый между часто свирепым Кантабрийским морем цвета слоновой кости и грядой изумрудных гор.

Вопреки распространенному мнению, страна не купалась в лучах солнца в течение всего года. Особенно в северных регионах. Нет. Север Испании был известен тем, что предоставлял своим жителям возможность испытать все четыре времени года в течение нескольких часов в любой день года. Что позволяло растительности расти дикой и пышной, поглотив пастбища и холмы и создав образ, о котором мало кто думал, когда дело касалось Испании.

Так что, да, лето на севере было не таким уж замечательным. Но удивительно, что сегодня небо было ясным, а бриз с моря был нежным. Это вернуло меня в то время, когда в такие дни, как эти, мы старались извлечь из этого максимум пользы, как будто от этого зависела наша жизнь. От рассвета до заката. Изабель и я. Las hermanas Martín. Сестры Мартин.

Взглянув на группу людей, собравшихся сегодня на Свадебный Кубок, маленькая часть меня задалась вопросом, что происходит в голове Аарона. Каким было его первое впечатление о месте, где я росла? О людях?

Знакомство прошло более чем хорошо. Если испанцы и были чем-то известны, так это своей открытостью и гостеприимством. Никто, казалось, и глазом не моргнул на моего фальшивого парня. Лишь неловкость из-за guiri — то, что мы называем туристами, — и что, следовательно, приходится использовать ржавый английский.

Здесь было только самое молодое поколение семей жениха и невесты, их партнеры и некоторые из наших самых близких друзей. За исключением нашего варварского и свободолюбивого кузена Лукаса, о котором никто не знал, куда он исчез на этот раз. И лучшего мужчины — иначе известный как Даниель, мой бывший, мои первые и единственные отношения, или мужчина, которого моя семья считала, что я никогда не забуду. Он еще не прибыл.

— Aquí está mi hermana favorita (Вот моя любимая сестра), — голос моей сестры донесся до меня за мгновение до того, как меня схватили сзади.

— Я твоя единственная сестра, дурочка. Конечно, я твоя любимица, — я обхватила руками ее предплечья, которые лежали на моей ключице.

— Забудь о технических деталях. Ты все еще моя любимая.

Высунув язык, я посмотрела на нее через плечо. Если бы не наши лица в форме сердца, мы бы совсем не были похожи. Изабель всегда была выше и стройнее меня. В ее глазах были маленькие зеленые крапинки по сравнению с нашим общим карим цветом — то, чему я всегда завидовала, — а ее волосы были более кудрявыми и темными, как у мамы. Но различия на этом не заканчивались. Там, где моя сестра была кусочком головоломки, который с первой попытки помещался где угодно, мне всегда казалось, что я с трудом нахожу свое место. Каким-то образом мне всегда удавалось упустить маленький кусочек или иметь дополнительное преимущество, которое подталкивало меня продолжать пытаться найти место, где я могла бы подойти лучше. Это подтолкнуло меня продолжать искать то место, которое я могла бы назвать домом. Потому что Испания больше не была им. Но и Нью-Йорк им не был, но у меня была Рози и карьера, которой я гордилась. Это всегда заставляло чувствовать себя… немного одинокой. Неполноценной.

— Привет? Земля вызывает Лину, — сказала она, подходя ко мне и дергая меня за руку. — Что с тобой сегодня происходит? Почему ты прячешься здесь?

Я ведь делала это, не так ли? Пусть даже всего несколько минут.

Моя старшая сестра знала меня слишком хорошо, поэтому я взяла на заметку быть особенно осторожной с ней и Аароном. Если и был кто-то, кто мог бы разгадать обман, то это была бы Изабель.

— Не прячусь, — я пожала плечами. — Я просто пыталась немного отдохнуть от чокнутой невесты. Я слышала, она чуть не оторвала жениху голову, потому что он купил не те туфли.

Я отступила и повернулась, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Ты правильно расслышала, — моя сестра и будущая невеста прижала руку к груди, изображая смятение. — Я позволила ему выбрать одну вещь, Лина, одну. И он вернулся домой, гордый и счастливый, с парой туфель, которые заставили меня усомниться в моем вкусе в мужчинах, на самом деле, — она покачала головой. — Я была так близка к тому, чтобы не пригласить его на свою свадьбу.

— Ты имеешь в виду нашу свадьбу, — я рассмеялась.

— Да. Разве я не это сказала? — уголки ее губ озорно приподнялись. — В любом случае, я думаю, что у нас еще есть около часа или около того до обеденного перерыва. Ты готова?

Между нами пробежал взгляд.

— К своей смерти? Всегда.

— Да ладно, истеричка, — сказала Изабель, взяв нас за руки и потянув меня в направлении группы. — Пора возвращаться. Габи послала меня за тобой. У нас есть расписание, ты же знаешь.

Я надулась.

— О, прекрати. Это будет весело.

— Этого не было и не будет, — сказала я, волоча ноги, но следуя за ней, потому что какой у меня был выбор? — Габи превратилась в этого милого, но ужасающего спортивного магната, и все ее боятся.

Иза фыркнула.

— Все не так уж плохо. Плюс, мы все еще можем победить. Мы всего на три очка отстаем от этих тупых сосунков.

— Ты только что назвала своего жениха тупым сосунком?

— Хорошо, мы отстаем от команды Жениха всего на три очка. Лучше?

—Лучше. Но, — я бросила на нее невеселый взгляд через плечо, — они все равно раздавят нас, как тараканов.

Покачав головой, я подумала о том, насколько неатлетичной была команда Невесты по сравнению с мужской половиной. Очки, которые мы набрали, были жалкими очками, которые Габи дала нам, чтобы поддерживать мотивацию команды. Ну, всем остальным в команде, кроме меня. Мотивация покинула меня давным-давно. Я была готова покончить с этим и пойти набивать рот едой. Мое измученное сменой часовых поясов тело щелкнуло выключателем голода еще до того, как мы начали носиться с этой ерундой.

— Ты можешь винить себя за это, — указательный палец моей сестры присоединился к ее обвинению. — Ты привела двойника Кларка Кента на вечеринку.

— Он действительно похож на него, не так ли?

Изабель кивнула.

— И кстати… — она сделала паузу, и прежде чем я успела увернуться или подготовиться к этому, она дернула меня за конский хвост. Немного слишком жестко.

— Эй! — я схватила себя за волосы и ушла с траектории других возможных атак. — Какого черта это было, bridezilla (чокнутая невеста)?!

— Не будь ребенком, ты это заслужила. Как ты смеешь прятать это, — Изабель указала на Аарона, заставив меня шлепнуть ее по руке, — от меня!

— Изабель, — предупредила я.

Она продолжала, игнорируя меня и махая указательным пальцем в направлении моего фальшивого парня: — Когда моя сестра начинает с кем-то встречаться, я ожидаю полного отчета. Яркие описания, фотографии, видео, картины маслом — мне все равно. Даже те фотографии члена, о которых я упоминала, которые ты никогда не отправляла.

— Изабель, — я понизила голос. — Заткнись. Он услышит тебя.

Мы были всего в нескольких футах от группы.

Она приподняла бровь, а затем медленно наклонила голову.

Проклятье.

— Он встречается с тобой. Что такого особенного в том, что он услышал, как ты говоришь об этом со своей сестрой? Ты видела его пенис. Нам разрешено это обсуждать. – она закатила глаза. — На самом деле, я думаю, что мы должны это сделать. Я уверена, что он поговорил со своими друзьями о твоих сиськах.

Я выругалась себе под нос.

Она уставилась на меня, изучая мою реакцию.

Я нервно посмотрела в сторону Аарона. Наши взгляды встретились. Эти голубые глаза, которые, казалось, всегда находили меня, долго смотрели в мои.

Господи, он это слышал?

Слегка покачав головой, я снова перевела взгляд на сестру.

— Знаешь, — сказала она, пожимая плечами, — ты упомянула его всего пару раз, так что я была убеждена, что все не так серьезно. Но я уже не так в этом уверена.

— Что ты имеешь в виду? — мое сердце ускорилось, когда я испугалась того, что она может сказать.

У нас почти не было времени, чтобы вести себя нежно, как полагается вести парню и девушке. Все эти махинации со Свадебным кубком отняли у нас все время и энергию.

— Ну, во-первых, он здесь, — отметила Изабель. — То, что ты привела его домой — чтобы познакомить с мамой и папой и, по сути, со всем городом, — говорит мне, что он не просто кто-то. Должно быть, в нем есть что-то особенное. Ты бы не привела с собой кого-то, с кем случайно встретилась. Даже если бы они были похожи на него. Ты больше не так легко доверяешь людям.

Спотыкаясь о собственные мысли, я остановилась.

Ее слова ударили меня прямо в лицо. Опустошая меня от всего, что я могла сказать.

Самозванка. Обвинение сформировалось в моей голове. Как это могло быть иначе, когда я была большой, толстой лгуньей?

Изабель восприняла мое молчание как знак продолжать говорить.

— Также, то, как он смотрел на тебя все время, пока мы были здесь.

Ого, что?

— Прошло всего лишь сколько? Пару часов? А он все еще поглощен тобой, наблюдая и следя за каждым твоим движением, как будто ты испускаешь радугу и оставляешь за собой блестящий след. Было бы отвратительно, если бы я сама не была влюблена, — она похлопала меня по руке. — И поверь мне, сестренка, ты вся красная и в пятнах? Не так уж и мило.

Моя голова снова повернулась в сторону Аарона. Он пил воду из бутылки, не выглядя и вполовину таким физически напряженным, как все остальные. Даже после того, как он нес команду Жениха на своих плечах вместе с Гонзало. Когда я потерялась в том, как его рука вытянулась, а он проглотил воду, я подумала, не вообразила ли все это моя сестра, или игра Аарона была такой потрясающей. Может быть, я недостаточно ему доверяла.

— В любом случае, — добавила она, когда мы наконец добрались до группы, — тебе придется рассказать мне об этом и рассказать все грязные подробности. Не думай, что только потому, что я не достала тебя по этому поводу, я не хочу их, — Изабель предупредила меня взглядом, который говорил мне, что она будет доставать меня, пока я не сломаюсь под давлением. — Но до тех пор просто продолжай делать то, что ты делаешь, — она подмигнула. — Потому что, hermanita (сестренка), он втрескался по уши.

Фырканье невольно сорвалось с моих губ.

— Да, конечно.

Изабель изогнула бровь.

Вот дерьмо.

— Конечно, он втрескался, Иза, — я махнула рукой. — Он мой парень, — попыталась я заверить ее, но это прозвучало совсем не убедительно.

Поэтому я ускорила шаг и оставила свою старшую сестру позади, прежде чем повела ее раскрывать весь этот фарс. К счастью, как только я подошла к группе, Габи уже держала в руках свое распечатанное расписание и пыталась собрать всех поближе. В идеальном круге.

Закатив глаза на это, я наблюдала, как мой двоюродный брат и вдохновитель Свадебного кубка начал выкрикивать приказы по-испански, в то время как мы все пытались игнорировать то, как Гонзало схватил мою сестру сзади и заключил ее в объятия, которые включали в себя более чем изрядную долю неуместных прикосновений и ласк.

— Фу, — пробормотала я себе под нос. — Это моя сестра.

Но в то же время что-то сжалось у меня в груди. Я поняла, что небольшая часть меня наблюдала за публичным проявлением привязанности с чем-то, что было очень похоже на тоску. И это давящее ощущение беспокоило меня, оно пробудило очень специфический набор вопросов, на которые у меня не было ответов. Все они вращаются вокруг одного и того же.

Найду ли я когда-нибудь то, что было у Гонзало и Изабель? Позволю ли я себе когда-нибудь это?

Смогу ли я когда-нибудь быть настолько влюбленной, безумно влюбленной, что все остальное превратится в черный шум?

Мой пристальный взгляд искал Аарона, не потому, что я хотела, чтобы он подражал Гонзало, а потому, что, возможно, все остальные ожидали от него этого. Не заметив его нигде в менее чем идеальном кругу людей вокруг Габи, я немного забеспокоилась, поскольку она давала все больше и больше инструкций группе. Я оторву ему голову, если он не прибудет сюда как можно скорее.

Легкое прикосновение к моей руке привлекло мое внимание. Повернув голову, я была встречена парой голубых глаз, которые смотрели на меня с чем-то странным.

— Вот ты где, — громко прошептала я, в то время как Габи продолжала заниматься этим на заднем плане. — Я переживала за твое состояние. Куда ты ходил?

— Я был здесь все это время.

Это странное чувство все еще было там. Но я отмахнулась от этого. У меня не было времени разглядывать то, что, как мне показалось, я увидела в глазах Аарона. Вместо этого я сосредоточилась на том, как хорошо он выглядел в своих нейлоновых шортах и хенли с короткими рукавами.

— Тебе весело? — он предложил мне бутылку воды, осторожно подтолкнув ее в мою сторону.

— О, спасибо, — я потянулась за ним обеими руками, каким-то образом умудрившись провести ладонями по его пальцам. Искры пробежали по моим рукам, заставляя меня быстро поднять руки и прижать бутылку к груди. — Это было… мило. Ты очень похож на настоящего бойфренда, — я посмотрела на него, обнаружив, что он нахмурился. Я не дала ему возможности пожаловаться. — И не слишком весело, если быть до конца честной, — призналась я, слегка надув губы. Я была серьезной, когда сказала сестре, что готова покончить с этим делом. — Слава Богу, мы здесь скоро закончим. В противном случае мне пришлось бы притвориться, что я сломала ногу или запястье, — я понизила голос. — Или сбить Габи с ног чем-нибудь.

— Я надеюсь, что мы не дойдем до этого момента, — правый уголок его рта приподнялся. — Что же тогда остается?

— Ну, Габи оставила лучшее напоследок, — я вздохнула. — Теперь начинается настоящая конкуренция, — я сделала жест руками, как будто открывала огромный сюрприз. — Звезда свадебного кубка: футбольный матч.

Аарон замурлыкал, на мгновение погрузившись в свои мысли.

— Я не думаю, что когда-либо играл в футбол. (европейский футбол)

Я оживилась.

— Никогда, никогда? — я видела, как он кивнул. Шанс на победу. — Типа, ни разу?

— Ни разу, — ответил он. Его рот открылся, а затем закрылся, когда Габи замолчала на расстоянии.

Господи, этой женщине нужно было остыть. Мы выпрямились и отвернулись друг от друга.

Аарон понизил голос, говоря уголком рта: — Ты думаешь, это будет проблемой? Она кажется… немного строгой.

— О, я бы не беспокоилась о ней, — я махнула рукой, глядя вперед. — Что же касается тебя? Я бы побеспокоилась о том, чтобы вовремя освоить это.

Краем глаза я почувствовала, как Аарон быстро взглянул на меня.

— А что произойдет, если я этого не сделаю?

Моя улыбка стала кривой.

— Тогда команда Жениха проиграет. Прискорбно.

Я не думала, что это произойдет, но Аарон признался в том, в чем он не был превосходен. И это было что-то новое. Я украдкой бросила быстрый взгляд в его сторону, он наклонил голову и скрестил руки на груди.

— Если ты в конечном итоге проиграешь в футбол и облажаешься, все будут винить тебя. Но все в порядке, ты не можешь быть хорош во всем.

Он не пошевелился и ничего не сказал.

— И ты же не боишься танцевать с остальными парнями, да? — еще один быстрый взгляд позволил мне увидеть слово «вызов», написанное на его лице. Я хихикнула. — О, наверное, боишься. Я не думала, что ты chicken (трусишка), но тебе это даже идет. Может быть, мне следует называть тебя pollito (цыпленок), вместо osito (медвежонок).

Он очень медленно повернул голову. Мой пристальный взгляд оставался на нем, пока я беспомощно забывала о Габи.

— Ты только что назвала меня трусишкой? — сказал он, и голубые глаза его вспыхнули. — На двух разных языках?

— О, держу пари, я так и сказала. Я бы тоже испугалась. Наша команда сильна, — это было не так. — И просто, чтобы ты знал, из меня получится замечательный центральный защитник, — неправда. — Но, наверное, ты не знаешь, что это значит. Все в порядке. Просто знай, что некоторые называли меня Безжалостной Линой, — тоже не совсем правда.

Из всех видов спорта, связанных с мячами, футбол, вероятно, был наименее отстойным для меня. Хотя если меня когда-нибудь и называли безжалостной, то не потому, что я преуспела в игре, а потому, что я безжалостно падала.

— Центральный защитник, да?

Я кивнула. Ему не нужно было знать правду.

Аарон опустил голову, его голос тоже понизился.

— Ты пытаешься произвести на меня впечатление спортивным жаргоном, Каталина?

То, как он произнес мое имя, было новым. Я не могла объяснить, как, но это отличалось от любого другого раза, когда он произносил эти четыре слога. И от этого по моим рукам пробежала дрожь.

— Это сексуально, но не думай, что тебе нужно производить на меня впечатление. Я уже впечатлен.

Мои губы приоткрылись. Мне показалось, что у меня также перехватило дыхание. Сексуально. Неужели он действительно сказал это вслух? Мои глаза изучали его лицо в поисках любого следа сарказма или доказательства того, что это была шутка. Но прежде чем я успела что-то найти, позади нас поднялась суматоха.

Обернувшись, я обнаружила новичка, ответственного за это. В тот момент, когда я мельком увидела темно-русую шевелюру, которую я знала — или когда-то знала – так хорошо, у меня под ложечкой опустился тяжелый груз.

Мой бывший был здесь. Даниель. Или, по крайней мере, более старая версия человека, которого я помнила. Когда мы встречались, его можно было принять за парня моего возраста. Но это изменилось. За то время, что мы не виделись, то, как он выглядел, соответствовало его возрасту. И он хорошо изменился. Время обошлось с ним по-доброму. Даниель, который шагал в моем направлении, был привлекательным сорокалетним мужчиной, который двигался с уверенностью, которую мог бы иметь только тот, кто каждый день ходил перед классом, заполненным студентами колледжа.

Хотя он всегда был уверен в себе, не так ли? Разве не это в первую очередь заставило меня влюбиться в моего профессора? Это было во время той самой первой лекции, которую я посетила. Он вошел, прочистил горло и сверкнул этой ямочкой на щеке. Большего и не требовалось. Я была обречена.

Глупый, жалкий, обреченный человек, влюбленный в своего профессора физики. По крайней мере, я так думала, но затем, по какому-то волшебному стечению обстоятельств, он ответил мне взаимностью. Он сделал больше, чем это. И я верила, что у нас есть что-то настоящее. Что-то прочное, как было у Гонзало и Изабель.

А потом все взорвалось у меня перед носом. Не у нас, нет. Даниель избежал кошмара.

— Это Даниель? — низкий и приглушенный вопрос Аарона вернул меня в настоящее.

Я коротко повернулась к нему, не находя слов, поэтому просто кивнула.

Мое внимание вернулось туда, где был мой бывший — и лучший мужчина — и, наблюдая, как он обнимал и хлопал по спине своего брата, я почувствовала, как Аарон подошел ближе ко мне. Я не двигалась. Я приросла к полу.

Аарон еще немного сократил расстояние между нами, встав рядом со мной, прямо позади меня. И я была потрясена теплом, которое его тело излучало на мою спину, и тем, как его бок подавил часть беспокойства. Это меня успокоило. Он успокаивал. И я не понимала, как и почему, но у меня не было времени разбираться в этом. И не с Даниелем и всеми остальными там. Так что я просто держалась за это.

Я глубоко вздохнула и наблюдала, как шафер начал раунд приветствия всех поцелуями и объятиями. Он обошел группу, и я поклялась, что в воздухе что-то повисло, как и он. Как будто каждый человек вокруг меня затаил дыхание до того момента, как Даниель подошел ко мне.

Ненавидя то, как атмосфера, казалось, сгущалась с каждой парой глаз, обращенных ко мне, я напомнила себе, что уже ожидала подобной реакции. Все знали, что произошло между мной и Даниелем. Как все было ужасно и как тяжело мне было. И большинство тогда жалело меня. Я знала, что большинство из них сделали это в этот момент, а некоторые всегда будут делать.

Даниель сделал этот последний шаг в моем направлении, вызвав неприятное ощущение, от которого мой желудок скрутило в узел.

— Лина.

Прошла целая вечность с тех пор, как я слышала свое имя из уст Даниеля. Это вернуло все назад, хорошие моменты, которые мы разделили — и были действительно удивительные моменты — всю ту радость, которая шла рука об руку с первой любовью, о которой ты по глупости думал, что она будет длиться вечно, но также и всю боль от того, что это превратилось в океан боли. Потому что, конечно, Даниель был тем, кто разбил мне сердце, но реальный ущерб был нанесен всеми остальными. Всеми, кто узнал о наших отношениях и запятнал их глупыми и ядовитыми слухами, что…

Нет, не время думать об этом.

Даниель положил руку мне на плечо и поцеловал в щеку. Если бы не теплая ладонь Аарона, которая каким-то образом легла мне на поясницу, я бы отшатнулась назад. Вот как застал меня врасплох этот дружеский поцелуй.

Мой пристальный взгляд блуждал по группе, подтверждая, что все присутствующие смотрели на нас.

Даниель, казалось, не обращал внимания на все эти таращащиеся взгляды, улыбаясь мне, как будто мы были старыми друзьями, воссоединившимися после стольких лет разлуки. Что было полной противоположностью тому, что я чувствовала.

Он оглядел меня с ног до головы.

— Dios, Lina. Cuánto tiempo. Mírate. Estás… (Боже, Лина. Сколько времени. Ты только посмотри. Я…)

— Даниель, — оборвала я его. — Это Аарон, — выпалила я, отстраняясь от него и прижимаясь еще на шаг к своему фальшивому парню и личному щиту размером с человека.

Нахмуренные брови Даниеля свидетельствовали о его замешательстве. Вероятно, потому, что я перешла на английский больше, чем потому, что знакомила его с кем-то, с кем предположительно встречалась.

— Привет. Я ее парень, — вежливо сказал Аарон, протягивая руку перед собой. — Su novio (ее парень), — пояснил он по-испански ради Даниеля. Что было совершенно ненужным и немного дерзким, и в какой-то параллельной реальности это вызвало бы у меня смешок. Но мои губы оставались сжатыми в напряженную линию. — Приятно познакомиться с тобой, Даниель.

Мой бывший на мгновение уставился на Аарона, а затем расплылся в настороженной, но дружелюбной улыбке.

— Sí, claro (Да, разумеется). Приятно познакомиться, Аарон, — Даниель наконец взял Аарона за руку и пожал ее. — Я старый друг Лины.

Что-то сжалось у меня в животе от определения Даниелем того, кем мы когда-то были.

Как только оба мужчины убрали свои руки, Даниель снова обратил свое внимание на меня, и ладонь Аарона вернулась на мою спину.

— Как ты поживаешь, Лина? Ты выглядишь… по-другому, — улыбка Даниеля стала шире. — По-другому, но хорошо. На самом деле ты выглядишь потрясающе.

Его глаза продолжали оценивать меня, как будто он не мог поверить, что это была я. И я не была действительно уверена, что я чувствовала по этому поводу, поэтому я заставила себя поджать губы.

— Спасибо, Даниель. Я в порядке, занята работой и… жизнью.

— Это хорошо, — мой бывший кивнул головой. — Ты живешь жизнью Нью-Йорка. Я всегда знал, что у тебя есть потенциал для великих свершений, для того, чтобы продвинуться очень далеко в своей карьере.

Он был моим профессором целый год, прежде чем мы начали нормально встречаться, и все это время я была очень целеустремленной студенткой, отличницей. После этого все изменилось.

— И у тебя получилось.

— Спасибо, — пробормотала я. Мой разум записывает всевозможные жалобы. — Это не так уж и важно.

Аарон слегка откашлялся.

— Так и есть, — тихо сказал он. Так тихо, что я подумала, что он сказал это только для меня. Но затем он продолжил: — Лина возглавляет довольно большую команду людей в одной из самых успешных инженерно-консалтинговых компаний в Нью-Йорке. Это, по всем стандартам, большое дело.

— Вау, — Даниель натянуто улыбнулся. — Это удивительно, Лина. На самом деле, – его губы стали несколько более расслабленными. — Поздравляю.

Я пробормотала слова благодарности, все еще чувствуя себя раскрасневшейся из-за слов Аарона.

Последовал долгий и неловкий момент молчания, а затем взгляд Даниеля быстро метнулся между Аароном и мной.

— Так, значит, это он, да? Американский парень.

Моя голова откинулась назад, шокированная выбором слов Даниеля. Мои плечи напряглись, я открыла рот с намерением спросить, что это было, но я почувствовала, как рука Аарона скользнула по моей спине, остановившись в углублении между моим плечом и шеей. Его большой палец очень нежно провел по коже там. Это прикосновение — этот большой палец, ласкающий мою шею сбоку, — почти заставило меня забыть о том, кто был передо мной и что он сказал или говорил ли он вообще. Его палец еще раз провел вправо и влево, отчего у меня по спине пробежала дрожь.

На мгновение закрыв глаза, я вернулась к разговору и решила проигнорировать последнее замечание Даниеля.

— Поздравляю с помолвкой, — я заставила свои губы приподняться. — Я очень рада за тебя, Даниель.

Глаза Даниеля, которые были где-то там, где была ладонь Аарона, встретились с моими. Он кивнул и сверкнул той ямочкой, с которой я была так знакома в прошлом.

— Спасибо тебе, Лина. Я очень благодарен ей за то, что она согласилась. Иногда со мной не так-то просто иметь дело. Я часто теряюсь в своих мыслях, когда работаю, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Ну, тебе не нужно это объяснять. Ты это уже знаешь.

Да, я знала. Все здесь это знали. Ему не нужно было указывать на это. Не после того, как мы опустили наше прошлое до уровня старых друзей.

Ладонь моего фальшивого парня распростерлась и скользнула вниз по моему плечу, его пальцы скользнули вниз по моей руке. Это было так отвлекающе, то, как он прикасался ко мне. И все же ему удалось удержать меня на земле. Каждый раз, когда мои мысли угрожала улететь, Аарон тащил меня обратно, прежде чем мои ноги могли оторваться от пола. Я поняла, что эти нежные прикосновения к моей коже обладали такой силой. И судя по тому, как прозвучал мой голос, когда я заговорила дальше — хриплый, слабый, — они тоже имели свою цену.

— Что ж, я желаю вам двоим всего наилучшего, — и вопреки себе, я имела в виду именно это. — Она присоединится к нам сегодня?

Пальцы Аарона обхватили мои, пробуждая во мне что-то, что заставляло меня обернуться и посмотреть на него. Я подавила это, не сводя взгляда с Даниеля.

— К сожалению, Марта не сможет прийти. Возникла работа в последнюю минуту. Она также профессор, и ее вызвали на конференцию, чтобы прикрыть коллегу, — Даниель пожал плечами.

И я сделала пометку поговорить об этом с сестрой позже. У меня сложилось впечатление, что невеста знала бы, если бы кто-то не смог прийти.

— Все не так плохо, — взгляд Даниеля еще раз метнулся к руке Аарона, выражение его лица было рассеянным. — Посещение свадьбы в одиночку не так уж драматично. К тому же, я бы не хотел, перетягивать все на себя, — мой бывший пригвоздил меня взглядом.

И это было… обвинение, которое я увидела в его глазах?

— Я… — я замолчала, сомневаясь в себе. Мои щеки горели, и я ничего не могла сделать, кроме как разинуть рот.

— Тогда зачем тратить больше времени на разговоры об этом? — Аарону удалось смягчить свой голос, настолько, чтобы он звучал скучающе. Но я знала лучше. — Я с нетерпением жду, что будет дальше, — удивил он меня, сказав. Затем его пальцы сжали мои. — Лина говорила мне, что Габи оставила лучшее напоследок. Верно, детка?

Он наклонился и провел губами по моему плечу. Очень нежно. Невероятно легко. Это заставило мое тело ожить.

— Верно, — выдохнула я. Стараясь убрать шок с моего лица.

Боже, я все еще чувствовала отпечаток его губ на своем плече. Прикосновение каким-то образом распространилось по моей коже.

— О, и что это будет? – спросил Даниель. Или, по крайней мере, я догадалась, что он это сделал, потому что мои мысли были где-то в другом месте.

Аарон поцеловал меня. В мое плечо.

Температура всего моего тела, вероятно, поднялась на пару — или десять градусов.

Все хорошо. Это то, что делают пары. Они целуют друг друга. В некоторые части тела. Как плечи.

— Футбольный матч. Я думаю, мы начнем через несколько минут, — я услышала, как Аарон объяснил. — Лина обещала мне показать все свои приёмы. Я не буду лгать, я в равной степени заинтригован и напуган.

Пытаясь выглядеть соответственно, я склонила голову на грудь Аарона. И я чуть не соскользнула на пол, когда почувствовала, как он еще раз поцеловал меня в волосы.

— Да, – сказала я, мое дыхание застряло где-то в горле. — Безжалостная Лина вот-вот появится.

Аарон усмехнулся, и я почувствовала, как его грудь вибрирует под моим виском. Рука, которая не держала мою, легла мне на бедро, посылая электрические разряды по всем нервным окончаниям в моем теле.

Дыши, Лина. Он должен так себя вести.

Я заставляла себя оставаться неподвижной, хотя на самом деле хотела делать все, кроме этого. Например, забыть о Даниеле и спросить Аарона, что, черт возьми, он делает. Почему он поцеловал меня в плечо? Или в макушку? Не мог бы он, пожалуйста, сделать это еще раз, просто чтобы я могла проверить, была ли моя реакция одноразовой или так мое тело реагировало на его прикосновения?

Рот Даниеля открылся и закрылся, так как он, вероятно, чувствовал себя неловко от нашего проявления привязанности.

Фальшивой привязанности, напомнила я себе.

Мой бывший и бывший профессор посмотрел вверх, туда, где голова Аарона возвышалась над моей. Что-то промелькнуло на его лице, слишком быстро, чтобы я успела понять его значение. Затем он кивнул и слегка улыбнулся мне.

Не совсем понимая, что только что произошло перед этими двумя мужчинами, я наконец позволила себе поднять глаза на Аарона.

И… ничего. Просто одно из его пустых выражений было на месте.

Кто-то издалека позвал Даниеля по имени. Моя голова упала как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой бывший уходит, направляясь туда, где стоял Гонзало. Он занял свое место рядом с братом.

Все еще чувствуя странное напряжение в воздухе, я сделала неглубокий вдох.

Ух, это было действительно неловко. Я почувствовала, что мне хочется встряхнуться, чтобы избавиться от неприятного ощущения, которое прилипло к моей коже. Но это избавило бы меня от всех покалываний, которые я все еще чувствовала. Это также означало бы, что мне пришлось бы освободиться от руки, груди и тела Аарона, и… Я не знала, хочу ли я этого делать.

Знаешь, ты тупица. Это не по-настоящему.

И мне нужно было помнить об этом, прежде чем я сделаю что-нибудь действительно глупое.

***

Если бы хаос вокруг меня что-то значил, я бы сказала, что у нас возникла небольшая проблема.

— No me lo puedo creer (Поверить не могу), — воскликнула моя двоюродная сестра посреди не совсем идеального круга людей, вскидывая руки в воздух, как будто мир приближался к концу. — No podemos jugar así. Se cancela todo. Esto un desastre. No, no, no, no. (Мы не можем так играть. Отмена. Это катастрофа.)

Она схватила несколько футболок из открытой коробки у своих ног и швырнула их на пол.

Воу.

— Esos malnacidos… (Эти ублюдки…)

— Cálmate, prima (Спокойно кузина), — прервала ее Изабель, велев ей успокоиться. — Qué importa. Son solo unas camisetas. (Ничего страшного. Это всего лишь футболки)

Наша двоюродная сестра ахнула, а затем прошипела что-то очень неприятное моей сестре, которая рявкнула на нее в ответ.

Аарон наклонился к нему и затем понизил голос.

— Что происходит? Нам стоит бежать?

Я подавила смешок. Я больше не хотела злить Габи. Она была готова либо заплакать, либо превратиться в настоящую женщину Халка, и, несмотря ни на что, нам придется иметь дело с последствиями.

— Произошла путаница с футболками для футбольного матча, — я вздохнула. — По-видимому, они отправили футболки те, что для команды Жениха, самого маленького размера вместо самого большого.

— Разве мы не можем поиграть в том, что на нас надето? – спросил бедняга, который был моим фальшивым парнем.

Голова Габи повернулась в нашу сторону.

— Qué ha dicho? (Что он сказал?) – взвизгнула она.

— Nada (Ничего), — я подняла руки в воздух. Затем я повернулась к Аарону. — Говори потише. Разве ты не видел, как она отреагировала, когда мой двоюродный брат Матиас спросил, почему она не подумала раздать футболки раньше? Или когда Адриан сказал, что было бы разумно перепроверить размеры до сегодняшнего дня?

Аарон поджал губы.

— Вот именно. Хорошо, что моя сестра перехватила ее до того, как она добралась до них. Они сильные парни, но в любом случае это была бы бойня, — я покачала головой. — Ты тоже сильный, но ты мне нужен целым и невредимым, хорошо? — я остановила себя, осознав, что сказала. — Мы должны танцевать на свадьбе.

— Я никуда не денусь, — сказал Аарон с моей стороны. — Я могу пережить твою кузину. Я также мог бы обеспечить безопасность нам обоим. Просто скажи одно слово.

Я отвела глаза и посмотрела в сторону Габи. Раскрасневшаяся Изабель пыталась вырвать коробку из рук Габи. И моя кузина дергала ее довольно… яростно, если бы мне пришлось выбирать слово.

Моя сестра взвизгнула, а затем отступила назад и поднесла обе руки к голове.

— Нет, нет, нет, нет, — она вышла в центр круга, размахивая руками в воздухе. — Мы сыграем в футбольный матч. Вот и все, — объявила она, а затем повернулась к Габи. — Я невеста, и вы, ребята, обязаны делать то, что я говорю.

Я фыркнула на это, чем заслужила крайне угрожающий взгляд моей сестры. Я напряглась.

Господи, эта свадьба станет концом для всех нас.

Моя сестра повернулась к нашей кузине.

— Gabi, no es el fin del mundo, — это не конец света, сказала она нашей кузине. Ты, — она снова повернулась ко мне, — на моей следующей свадьбе мы будем потягивать маргариту.

Я подавила смешок, но да, я от всего сердца согласилась.

— Хорошо. Сейчас лето, светит солнце, и мне только что пришла в голову лучшая идея, — она сделала драматическую паузу, оглядывая круг людей. — Команда Жениха будет играть… без футболок! — ее руки поднялись в воздух.

Никто не произнес ни слова.

— Давайте, джентльмены, — тон Изабель стал жестче. — Это всегда дамы раздеваются и показывают немного кожи. На этот раз вы должны похвастаться своими свадебными телами.

Снова тишина.

Изабель взглянула на своего жениха, который, как и все остальные, все еще обдумывали ее предложение.

Она расширила глаза и покрутила пальцем в воздухе, приказывая Гонзало прийти в себя.

— Сделай что-нибудь!

Мой будущий шурин оживился.

— Ах! — жених сбросил рубашку, обнажив грудь во всем своем темноволосом великолепии. Он вскинул руки вверх. — Хорошо сказано, cariño (милая)! — прорычал он. — Давайте, джентльмены. Снимайте футболки.

Моя сестра наградила его жениха криком и восторженными хлопками.

Даниель, как шафер, следующим снял рубашку. Почти неохотно, судя по тому, как он покачал головой. Мой взгляд невольно остановился на нем. Это не было шоком, видя, что, несмотря на то, что он и близко не был похож на качка — которым он никогда не был, — он все еще был в действительно хорошей форме. И все же… Я ничего не чувствовала. Нигде в моем теле не вспыхнуло.

Веселье группы росло по мере того, как все больше членов команды Жениха следовали примеру Гонзало и Даниэля. Ну, никто из присутствующих на самом деле не жаловался, вероятно, опасаясь реакции моей сестры, которая в этот момент приветствовала каждого новообретенного мужчину без футболки. Даже разочарование Габи из-за потери контроля над группой уменьшилось по мере того, как атмосфера становилась светлее.

Так было до тех пор, пока Даниель не открыл рот и не нарушил веселую атмосферу.

— А как насчет тебя, американский мальчик? — Даниель указал на все еще полностью одетого мужчину, стоявшего рядом со мной. — Ты что, решил отсидеться?

Американский мальчик.

Мои глаза расширились. Как он только что назвал моего парня — фальшивого парня, поправила я себя.

Неужели мой бывший только что назвал моего фальшивого парня мальчиком?

Конечно, Даниель был примерно на восемь или девять лет старше Аарона. Но называть его мальчиком?

Моя голова повернулась в сторону Аарона.

Как раз вовремя, чтобы увидеть его реакцию. Его челюсть расслабилась, на губах заиграла… улыбка.

Затем он не колебался. Спокойно — так пугающе — мой фальшивый парень смерил Даниеля взглядом, который заставил бы любого убежать в горы.

Взгляд, который принес ему его репутацию на работе. Это был тот самый, которым он размахивал в качестве предупреждающего знака. И это означало неприятности. Серьезное дело.

Затаив дыхание, я наблюдала, как пальцы Аарона потянулись к подолу его футболки.

О Боже, он собирается это сделать. Мой фальшивый парень и будущий босс раздевается у меня на глазах.

Он поднял его, и одним быстрым движением — достойным одной из тех реклам духов, где все, кроме неотразимой и неземной модели в кадре, размылось на заднем плане — Аарон снял рубашку.

Я моргнула.

Madre de Dios (Матерь божья).

Аарон был… он был …

Блядь.

Он был… великолепен — нет, он был чем-то большим, чем просто это.

Аарон представлял собой восхитительное зрелище.

И его невероятная, не от мира сего, достойная рекламы верхняя часть тела была настолько безупречна, что мне захотелось плакать.

Я была поверхностной, поверхностной женщиной. Но мне было все равно.

Когда мой пристальный взгляд впился в Аарона во всей его наготе, я почувствовала, как из моих легких вышибло воздух. Я думала, что всегда была впечатлена — почти очарована, если быть до конца честной — его ростом и размерами. Но если и было что-то более впечатляющее, более завораживающее, чем это, так это его рост и размеры, покрытые твердыми мышцами всех видов и типов.

Иисус Христос. Был ли его пресс высечен из камня?

Мои глупые, голодные глаза переместились с его широких плеч на точеную грудь, а затем продолжили спускаться, рассматривая мышцы пресса, которые мое воображение никогда бы не смогло создать в таком совершенстве. И как его сильные руки выглядели обнаженными, покрытыми мощными мышцами? Я бы тоже никогда не смогла себе этого представить. Честно говоря, мне почти захотелось ткнуть этого человека, чтобы проверить, все ли это реально.

Эти скучные рубашки не отдавали ему должного. Тот повседневный наряд, в котором он был во время полета, тоже не был. Даже смокинг, в котором он был на благотворительном вечере, не отдавал должного его телу.

Он был… слишком… красив.

Да, в тот момент я пялилась, и мне было на самом деле наплевать. Не в этот раз. Это был исторический момент. Передо мной стоял безупречный Аарон без футболки, возможно, в первый и единственный раз в жизни. И я хотела запечатлеть этот образ в памяти. Даже если бы это преследовало меня всю оставшуюся жизнь, я бы жила с этим.

Громкие аплодисменты и хлопки прорвались сквозь вакуум, в который меня засосало. Моргнув, я поняла, что Аарон смотрит на меня. Наши взгляды встретились. За этой глубокой океанской синевой скрывалось что-то настойчивое и голодное. Что-то едва контролируемое. Это, или я видела отражение своих собственных эмоций и смотрела на себя.

Щеки вспыхнули, я была совершенно не готова к тому, что дальше сделал полуобнаженный мужчина передо мной. Глаза Аарона блеснули под испанским солнцем, один уголок его губ изогнулся, одарив меня полноценной ухмылкой, а затем он подмигнул.

Одно быстрое, игривое подмигивание.

Этого было достаточно, чтобы мои внутренности растаяли в лужу. Мозг, грудь, низ живота и все, что было между ними, разжижилось и собралось у моих ног.

Нет. Я не была к этому готова. Я была совершенно беззащитна.

Аарон скрестил руки на груди, выглядя несколько удовлетворенным, и перевел взгляд вперед, туда, где собиралась команда Жениха, чтобы начать футбольный матч, как будто он только что не заставил части моего тела раствориться в слизи, с которой я не знала, что делать.

Этот безупречный, без футболки, голубоглазый мерзавец. Вот так вывел меня из равновесия.

Я была так поглощена всем этим, что не заметила встревоженного взгляда Даниеля. Он пару раз проскакивал между Аароном и мной, прежде чем, наконец, остановился на мужчине, с которым, как он думал, я встречалась. Впрочем, ненадолго. Мгновение спустя Даниель повернулся, хлопнул Гонзало по спине и направился к импровизированному футбольному полю.

Прежде чем присоединиться к остальным ребятам, Аарон подошел ко мне, остановившись только тогда, когда кончики наших кроссовок соприкоснулись. Он наклонился, его рот был в опасной близости от моего уха, как будто он собирался рассказать мне секрет, предназначенный только для меня.

У меня перехватило горло.

— Что ты думаешь? — спросил он, его слова щекотали раковину моего уха.

— Ты… в норме, — пробормотала я, как полная идиотка.

Я услышал его смешок.

— Спасибо, я думаю. Но я спрашивал не об этом.

Ох.

— Однако я приму комплимент. На данный момент.

— Что… что ты тогда имел в виду?

— Я думаю, что пока мы хорошо работаем. Как ты думаешь?

О, так он это имел в виду. Шарада, конечно. Да, в этом было больше смысла.

Я кивнула головой.

— Мы составляем хорошую команду, Каталина.

И вот оно, снова мое имя. Озвученное таким образом, это было все… ново.

Я прочистила горло, пытаясь игнорировать тот факт, что мое лицо находилось примерно в ладони от его безупречной и обнаженной груди.

— Так и есть, — пробормотала я.

Аарон понизил голос.

— Я понятия не имел, что мы войдём в это, — он склонил голову набок. — Меня застали врасплох, но все в порядке. Я начинаю понимать.

Смятение закружилось во мне. Здесь нечего было понимать. Конечно, была часть, о которой я не сказала Аарону — что было не самым умным способом делать, — но это осталось в прошлом. Это не повлияло на нашу цель здесь.

— Просто продолжай делать то, что ты делаешь, — сказала я ему, проглатывая комок, застрявший у меня в горле. — Сосредоточься на том, чтобы притворяться, что ты без ума от меня, хорошо?

Я услышала, как он напевает, это был низкий и недолгий звук, но этого было достаточно, чтобы заставить меня отступить, чтобы я могла посмотреть ему в лицо. В его глазах была та решительность, которую я так хорошо знала.

— Поверь мне, я сосредоточен только на этом.

Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, Аарон побежал обратно.

— И помни, — крикнул он вдалеке, — в любви, как на войне, все средства хороши, bollito (булочка).

Почти все вокруг посмотрели на меня. Мой пристальный взгляд встретился с сестрой, и она так широко улыбалась, что я испугалась, что ее рот неизбежно заболит в день свадьбы.

Я неохотно улыбнулась в ответ всем зрителям, притворяясь спокойной и невозмутимой и не пытаясь собраться с мыслями.

— О, он такой глупый, — сказала я им. — Не нужно напоминать мне, cosita mía (такие вещи)! — я крикнула Аарону.

Но Аарон уже вскочил и побежал за остальными членами своей команды. Оставив меня стоять там, наблюдая, как все отполированные мышцы на его спине танцуют с каждым его шагом, и задаваясь вопросом, что, черт возьми, это должно было означать.

Мои глаза сузились.

«В любви, как на войне, все средства хороши»

В каком-то смысле так оно и было, догадалась я. Что мне было трудно понять, так это то, как это применимо, когда любовь была фальшивой, и у противников не оставалось другого выбора, кроме как объединить усилия?