Глава 17

Несмотря ни на что, мы были близки к концу футбольного матча, и обе команды сыграли вничью.

Можно было бы подумать, что необходимость играть против группы парней без рубашек приводила в замешательство. Но я была связана с большой частью из них. Я уже видела все, что можно было увидеть в одном из них — Даниеле. И из двух оставшихся мужчин один собирался жениться на моей сестре. Таким образом, это значительно уменьшило мои отвлекающие факторы.

Мой главный и единственный источник – всего один.

Тот, который я обычно довольно хорошо игнорировала, когда мы были в наших реальных ролях. В отличие от ролей, которые мы сейчас играли, где мне, как девушке, разрешалось таращиться. И где Аарону, как бойфренду, по-видимому, разрешалось выглядеть как мужчина, снимающийся на обложку «Sports Illustrated».

Потому что именно так выглядел потный Аарон без футболки, бегущий по зеленому полю за мячом.

И это было именно то место, где все это время были мои два очень пустых и очень глупых глаза. Следовали за ним повсюду, как два тупых жука, непоправимо притянутых непреодолимым светом. И точно так же, как у жука, у моих глаз не было инстинкта самосохранения. К концу дня изображения будут выжжены на моей сетчатке, и я никогда не смогу от них избавиться.

Черт возьми, я уже чувствовала себя немного обугленным насекомым. По моей спине струился пот, а кожа горела от пребывания на солнце. Вдобавок ко всему, мой голод превратился в истощение, и как бы я ни старалась сосредоточиться на игре, мое внимание всегда переключалось на длинные ноги Аарона, шагающего от одной точки к другой. К тому, как напрягались и расслаблялись мышцы его торса, когда он двигался. К маленьким капелькам, стекающим по его груди, по этим великолепным грудным мышцам. К тому, как моя кровь, казалось, кипела и бурлила каждый раз, когда наши взгляды встречались.

Так что, да, я чувствовала себя убогой, обеспокоенной и разгоряченной. В произвольном порядке.

И все же, каким-то образом, Команда Невесты все равно забила столько же голов, сколько и ребята. Действительно сбивает с толку, но что я знала? Я была слишком занята, глазея на своего безупречного, блестящего фальшивого парня.

Голос Гонзало прогремел по всему полю, до самого моего места.

— Vamos (Давайте)! Они не могут победить в этом! — каждое свое слово он сопровождал агрессивным хлопком. — Пять минут! У нас есть пять минут, ребята! Нам нужно выиграть это дерьмо!

Когда мужчины перегруппировались на своей стороне поля, я заметила, как Даниэль подошел к Гонзало и Аарону, жестикулируя руками и указывая на наши ворота.

— Madre mía (Господи), — сказала Изабель со своей позиции нашего вратаря, в нескольких шагах позади меня. — Я думаю, что они вносят стратегические изменения. Это выглядит не очень хорошо, hermanita (сестренка).

Когда я обратила внимание на движения мужчин и последующую смену позиций, подозрения моей сестры подтвердились.

— Мы облажались, Иза, — оценила я, не поворачиваясь к ней. — Они переводят Аарона на фронт. Они используют его в качестве нападающего.

— Mierda (Чёрт). Кларк Кент будет тем, кто нападет? — моя сестра подошла ко мне и прищурила глаза в сторону наших противников. — Быстро, снимай футболку. Это отвлечет его.

Я усмехнулась.

— Что? Нет

— Но, Лина…

— Я не буду снимать футболку. О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Но твои сиськи отвлекут твоего парня.

— Они не отвлекут, поверь мне, — Понимая, что то, что я сказала, совсем не как его девушка, я объяснила: — Он уже видел все, что можно было увидеть. Так что забудь об этом.

— Тогда танцуй или покачивайся. Все что твоей душе угодно.

Я скрестила руки на груди.

— Нет.

— Отлично. Тогда мы проиграем.

— Не без борьбы, — заверила я ее, а затем поднес руки ко рту и продолжил делать то же самое с остальной частью команды. — Vamos, chicas! Todavía podemos ganar! (Давайте, девочки! Мы все еще можем победить!)

Мои слова ободрения были наивными, у нас не было шанса выиграть матч. Не с Аароном, наносящим удар. Даже если я разденусь перед ним, как предложила Изабель.

Повернувшись к сестре, я ткнула в нее пальцем.

— Запомни этот момент, когда проигравшие, которыми, без сомнения, будем мы, станцуют для всех сегодня вечером. В следующий раз, если ты хочешь поспорить и поставить под угрозу мою репутацию, выбери вечер викторины. А не глупый футбол. А теперь давайте попробуем закончить это как можно более достойно.

Когда я столкнулась с другой командой, все ребята включились в действие. Мой взгляд сосредоточился на мяче, переходящем от одного игрока к другому, и все они беспомощно оставляли позади каждого члена команды. Довольно скоро я стала свидетелем того, как мяч приземлился у ног Аарона, который, несмотря на свои огромные размеры, двигался с невероятной ловкостью и мастерством.

Для того, кто никогда раньше не играл в футбол, он освоился с этим чертовски быстро.

Нависающая фигура Аарона быстро приближалась ко мне, сокращая расстояние. Слишком быстро, чтобы мой мозг успел приказать моим конечностям действовать.

Mierda (Чёрт).

В попытке остановить его любым возможным способом, не связанным с раздеванием, я бросилась в его сторону с целью перехватить мяч. Или его. Подойдет все, что угодно. К сожалению, это намерение оказалось совсем не там, где я ожидала. Как раз в тот момент, когда я собиралась подойти к нему, моя нога зацепилась за небольшую кочку на траве, из-за чего я споткнулась и была катапультирована вперед.

Вот тебе и конец с достоинством.

Когда я приготовилась к болезненному приземлению, мои веки непроизвольно закрылись. Меня поглотила тьма, я считала секунды и миллисекунды, оставшиеся до предстоящего столкновения с травой. Три, два, один…

Ничего. Удара так и не последовало. В одно мгновение я летела с закрытыми глазами и собиралась упасть лицом в землю, а в следующее каким-то образом оказалась подвешенной во времени. Нет, я был подвешена в воздухе. Не понимая как, я моргнула, открыв глаза, как раз в тот момент, когда с моих губ сорвался хмыканье.

Мой живот ударился обо что-то твердое.

Затем меня приветствовал вид блестящей, гладкой кожи. Безупречная спина. Мой взгляд скользнул вниз, окидывая обтягивающий зад в спортивных шортах, за которым последовала пара мускулистых икр.

Понимание снизошло, когда я поняла, что зависаю на ком-то. Особенно с чьего-то плеча – плеча Аарона, если быть точным на сто процентов.

Что за…

Казалось, все были на борту, если хлопки и аплодисменты вокруг нас были каким-либо признаком. Не обращая внимания на небольшую суматоху позади нас, Аарон посадил меня на свое широкое плечо, мягко, но крепко обхватив за талию. Жалоба поднялась и замерла у меня в горле, когда он сорвался с места и побежал.

— Аарон, — взвизгнула я с настойчивостью.

Он бежал, а я висела на нем, как чертов мешок из-под картошки размером с человека.

С каждым шагом симметричные и напряженные струны мышц на его спине двигались. И его зад тоже. Отвлекая меня.

Черт возьми, Лина, нет. Сосредоточься.

— Аарон, — повторила я, снова проигнорированная. — Что. Ты. Делаешь? — моя речь прерывалась с каждым движением его тела. С каждым топотом его длинных ног, направляя мяч в сторону моей сестры. — Аарон Блэкфорд!

Он усмехнулся. Затем он похлопал меня по задней части бедра.

— Я не мог позволить своей девушке упасть на землю, не так ли? – спокойно сказал засранец, ничуть не запыхавшись.

— Аарон, — взвыла я. — Я клянусь Люцифером…

Он подпрыгнул немного сильнее, оборвав мои слова. Его хватка на моей талии усилилась. Посылая волну осознания вниз по моим ногам. Его другая ладонь все еще держала заднюю часть моего бедра, его пальцы скользили по моей коже. Боже, все, что я чувствовала под собой, было твердым и теплым.

Проклятье.

Я не могла в это поверить, и я была зла и… и… и …

Дерьмо. Я была немного возбуждена демонстрацией силы.

Эта последняя мысль едва успела осознаться, когда хватка Аарона на моей талии сместилась, удерживая меня всей рукой. Я чувствовала его бицепсы у себя на боку. Моя кровь закружилась, и это не имело ничего общего с тем, что я была вверх ногами.

— Приготовься, девушка. Я собираюсь выиграть эту игру и положить в тебя немного еды, прежде чем ты съешь мою голову.

— Это невозможно остановить. Парень.

Желая знать, насколько Аарон был близок к достижению убийственного гола, я изогнулась так сильно, как только могла. Позади нас маячили телефоны, записывая этот проклятый момент.

О Господи, пожалуйста, надеюсь этого не будет в ТикТоке.

Последний отскок, и хаос разразился, когда шаги Аарона остановились.

— Поставь… Меня… На Землю, — я подчеркнула свои слова, ударив его в спину своими слабыми кулаками. Судя по его отсутствию реакции, я сомневалась, что он вообще это чувствовал.

— Эй, — он обернулся, давая мне возможность увидеть мою сестру, которая все еще была под воротами.

Возможно, ее только что обыграли, но она улыбалась.

Аарон продолжил: — Я знал, что ты любишь командовать, но я не знал, что ты такая жестокая.

— Ты ничего не знаешь, — процедила я сквозь стиснутые зубы, в то время как он продолжал небрежно стоять там, не обращая внимания на вес женщины, которую он перекинул через плечо.

Его грудь сотрясалась под моими бедрами и ляжками.

Он смеялся?

Какая наглость.

Ситуация требовала крайних мер. Поэтому, собрав все свое мастерство, я потянулась вниз, пока моя рука не коснулась его зада и не ущипнула за ягодицу.

Ага. Я, Лина Мартин, только что ущипнула Аарона Блэкфорда за задницу.

И я тут же пожалела об этом.

Во-первых, потому что я ущипнула Аарона за ягодицу. И как я могла провернуть что-то подобное, когда мне приходилось видеть его лицо на работе – каждый рабочий день каждую неделю – и он скоро станет моим боссом?

И во-вторых, потому что это было так гладко и твердо, что я хотела сделать это во второй раз, просто чтобы убедиться, что такая твердая задница была настоящей. Я хотела еще раз проверить, действительно ли у задницы может быть так много мышц.

И это, вместе с первой причиной, заставило меня усомниться в своем здравомыслии.

Пока это крутилось у меня в голове, я поняла, что Аарон заметил мой недружелюбный щипок. Я знала это, потому что он мгновенно застыл. Тело моего фальшивого парня, которое все еще было под моими бедрами, животом и ногами, стало очень, очень неподвижным с того момента, как мои пальцы соприкоснулись с его задницей.

Испытывая искушение ущипнуть его еще раз, чтобы проверить, дышит ли он или я шокировала его так же сильно, как и себя, я ждала.

С поразительной осторожностью его руки переместились на мою талию. Аарон снял меня со своего плеча, прижимая спереди к своей груди, все еще держа меня так, чтобы мои ноги не касались травы. Наши головы были на одном уровне, наши взгляды непоправимо встретились.

Его лицо снова превратилось в непроницаемую пустую маску, как будто я выжала из него все эмоции.

Я поняла, что предпочитаю игривого Аарона тому, кто скрывает свои чувства. Но это отошло на задний план, когда я вспомнила о несуществующем пространстве между нашими телами от груди и ниже.

Я чувствовала легкое головокружение, поэтому мои руки легли на плечи Аарона. Наши глаза не отрывались друг от друга. Я также не думала, что кто-то из нас моргнул.

Аарон переместил мое тело в своих объятиях, и с изменением положения я почувствовала, как его грудь прижалась к моей. Я также чувствовала пот на его коже под своими ладонями и руками. Но больше всего меня восхищали эти голубые глаза, которые сверкали, как бриллианты, под палящим солнечным светом. Мое дыхание застряло в горле, никуда не выходя. Так же, как и я.

Никогда за сто лет я бы не вообразила себя в таком положении. Меня держал голый по пояс Аарон, и я не хотела убегать так далеко и быстро, как только могла. Но, как ни странно, я хотела сделать прямо противоположное. Я хотела не торопясь осмотреть каждый дюйм липкой и голой кожи, которую я могла видеть. Я хотела остаться там, где была, возможно, даже позволить ему носить меня повсюду до конца дня.

И это признание напугало меня.

Нет, это ужаснуло меня.

Или так и должно было быть, потому что в тот самый момент я не могла найти в себе сил заботиться ни о чем, кроме дикого биения моего сердца, бьющегося прямо о кожу Аарона.

Когда Аарон, наконец, заговорил, в его голосе слышалось прерывистое дыхание: — Ты ущипнула меня за задницу, Каталина.

Так и было. И мне было жаль. Отчасти.

Что не оправдывало бесстыдную, откровенно радостную ухмылку, которая появилась на моем лице. Я едва узнала себя в тот момент, едва поняла необходимость так широко улыбнуться и заставить его отплатить мне одной из своих. Возможно, и смехом тоже.

— Я воспользуюсь пятой поправкой, — мне удалось сказать сквозь свою смехотворно глупую улыбку. Все еще в его объятиях. — Плюс, если кто-нибудь случайно ущипнул тебя за задницу, ты, возможно, полностью заслужил это.

— Ох, да? — уголки его губ дрогнули.

Уже почти.

— Ага. На сто процентов заслужил.

— Даже если я спас этого гипотетического человека от бурного падения? — глаза Аарона сморщились от улыбки, которую я искала, его губы оставались в основном плоскими. Все еще.

— Бурного? Я просто стёрла землю. Очень деликатно, заметь.

— Ты смешная, невозможная женщина, ты это знаешь?

Я знала и была готов признать это, но потом Аарон пошел дальше и одарил меня той улыбкой, которой я так жаждала. Его губы раздвинулись, и рот сменился красивой улыбкой, которая полностью изменила его лицо. Ту, которую я видела только один раз до этого, и которая заставила мое сердце бешено колотиться в груди. Мои глаза, наверное, тоже блеснули.

Он был прав, я была смешна. Все это было так нелепо.

— Эй, ребята, — голос Даниеля донесся откуда-то поблизости, разрывая момент и заставляя маленькое счастливое облачко, в котором я была, исчезнуть. — Еда на столе, и мы все собираемся начать. Пойдем.

Когда я услышала удаляющиеся шаги Даниеля, я поняла, что моя ухмылка погасла.

Был ли тот момент, который мы разделили, всецело ради Даниеля и всех остальных?

Возможно. Нет, совершенно определенно. Это было то, что делали пары. Игривые прикосновения, широкие улыбки, горячие взгляды.

И это заставило меня почувствовать себя… немного глупо. Сделав его улыбку немного менее ценной. И сделав мою очень глупой.

Я подумала, что хорошо, что красивая улыбка Аарона тоже исчезла. Хотя, даже когда Даниель стоял там, его пристальный взгляд не отрывался от моего. И это также не произошло, когда его руки переместили хватку на моей талии и скользнули вниз по его телу. Или так я сказала себе, потому что, когда я опускалась, мои веки, возможно, трепетали, из-за чего мне было трудно видеть многое, поскольку я была прижата к каждой твердой плоскости, выпуклости и кусочку, которые были на груди Аарона.

Мои ноги приземлились на землю без особой уверенности. Испытывая головокружение от ошеломляющего ощущения, танцующего по моему телу, я была благодарна Аарону за то, что его руки остались на моей талии.

Как только он, казалось, убедился, что я не упаду, он поднял их. Но не без того, чтобы сначала потянуть за маленькую прядь волос, выбившуюся из моего конского хвоста.

В этот момент мое сердце продолжало падать вниз.

Тем более, когда его голова медленно опустилась.

— Неплохо для греческого бога, а? — его голос был далеко не таким игривым, как несколько минут назад. Прямо перед тем, как Даниель взорвал мой пузырь. Но Аарон сопроводил это подмигиванием.

Это вызвало у меня легкую улыбку, и мне пришлось покачать головой, чтобы скрыть ее.

Кто этот человек, который ходит вокруг, подмигивает и улыбается мне?

Мой будущий босс — вот кто.

И разве это не было достаточной причиной, чтобы начать думать о том, чтобы остаться один на один с этим трепетом в моей груди? Тот факт, что все это было игрой, уже было достаточной причиной. Но скоро его назначат начальником отдела — моего отдела, — и я должна была помнить об этом.

— Пошли, — сказал он, когда я промолчала. — Я сказал тебе, что положу в тебя немного еды, и я человек слова.

Да, так оно и было. И я тоже не должна забывать об этом.

Аарон обещал, что сыграет роль моего парня и что он сделает это чудесно. И до сих пор он проделывал такую отличную работу, что даже меня начинал убеждать, что он совсем не тот человек, которого я знала в Нью-Йорке.

Глава 18

Остановить себя от того, чтобы залезть под стол, становилось настоящим испытанием. Но если бы Изабель продолжала допрашивать Аарона и Лину еще немного, у меня не было бы другого выбора, кроме как сделать именно это. В противном случае моим последним средством было бы сбить невесту с ног одним из металлических подносов с разнообразными пинчос, которые мы ели. Это было бы пустой тратой еды, и это была ее девичник-слэш-мальчишник, но это был бы единственный выход. Она была жизнерадостной женщиной, к свадьбе она бы восстановилась.

Мы стояли в одном из самых посещаемых баров — sidrerías – в моем родном городе, окруженные характерно громкой болтовней людей и кислым запахом пролитого сидра – регионального яблочного сидра. Это были заведения, которые можно было найти в каждом уголке любого города или деревни в этом регионе на севере Испании. Люди собирались вокруг группами всех размеров и возрастов. Некоторые стояли вокруг высоких столов, как и мы – невеста, жених, шафер, Аарон и я – делали. Другие сидели за ужином, а некоторые облокотились на стойку бара, оживленно болтая с официантами.

Желая, чтобы мои легкие сделали медленный, глубокий и успокаивающий вдох, я попыталась собраться с мыслями, чтобы избежать последнего вопроса Изабель.

— Давай. Должно быть, в истории о том, как вы двое встретились, есть что-то еще, — глаза Изабель светились любопытством, переводя взгляд с меня на моего очень настойчивого фальшивого парня, который стоял достаточно близко ко мне, чтобы завладеть изрядной долей моего внимания. — Не играй в недотрогу, Лина.

— Вот и вся история, честно, — вздохнув, я перевела взгляд на свои руки, которые лежали на гладкой поверхности стола. Мои пальцы были заняты игрой с пустым стаканом. — Аарон начал работать в InTech, и так мы познакомились. Что еще ты хочешь знать?

— Я хочу знать подробности, о которых ты мне не рассказала.

Я могла бы сказать, что моя сестра вот-вот начнет ныть в той раздражающей и настойчивой манере, которая никогда не переставала ломать людей и заставлять их давать ей все, что она хотела. Я сама бывала в таком положении – много раз.

Она склонила голову набок.

— Эй, если вы, ребята, испытали похоть с первого взгляда и переспали, а затем начали встречаться, это нормально. Здесь нечего стыдиться. Кроме того, это объяснило бы ходящие слухи о том, что ты ломаешь кровать.

Мои губы приоткрылись, а глаза расширились.

— Чаро работает быстрее, чем я думала, — пробормотала я.

Я почувствовала, как Аарон придвинулся ко мне, сокращая небольшое расстояние между нашими руками.

Но я не обернулась, чтобы посмотреть на него, когда моя сестра продолжила: —Я не мама, Лина. Ты можешь мне сказать, — моя сестра захлопала ресницами, и я услышала, как Гонзало прочистил горло. — Или поделись этим с группой – ладно, это не имеет значения, — она закатила глаза, глядя на своего жениха. — Давай. Мы слушаем. Вы, ребята, сначала переспали первыми? И если да, то сколько раз?

Даниель, который был странно тихим для того, кто должен был хорошо проводить время, шумно вздохнул.

— Я не думаю, что есть какая-то необходимость делиться этим с группой.

Мой пристальный взгляд метнулся в его сторону, найдя его с невозмутимым выражением лица.

— Спасибо, Дэни, — процедила Изабель сквозь зубы. — Но я позволю своей сестре решить, хочет ли она поделиться своими сексуальными приключениями со столом.

О Господи, неужели она только что назвала это сексуальными приключениями?

Услышав перемену в тоне Изабель, Гонзало обнял ее за плечи и притянул к себе. Я наблюдала, как тело Изабель немедленно расслабилось, отпустив то, что, как я знала, было годами сдерживаемой враждебности по отношению к брату ее жениха.

Тихо вздохнув, я почувствовала, как укол вины пронзил мою грудь. Это было беспрецедентно, и у меня не было причин чувствовать себя ответственным за сложившуюся ситуацию, но в то же время было трудно не позволить части груза упасть на мои собственные плечи.

В идеальном мире лучшим мужчиной не был бы мой бывший. В том же мире я бы не запаниковала, узнав, что он помолвлен, в то время как я, казалось, застряла во времени и одинока, и я бы не почувствовала необходимости лгать своей семье и запутываться в паутине обмана, которую я сплела. Возможно, в этом идеальном мире мужчина рядом со мной был бы тут, потому что он любил меня, а не потому, что я заключила с ним сделку.

Но эти сценарии были гипотетическими и, следовательно, нереальными. Недостижимыми. И каждый из них нарисовал картину, которая была далека от истины. В реальном мире каждое принятое мной решение имело свои последствия. За каждый выбор, который я когда-либо делала. Идеального мира, где жизнь протекала аккуратно и идеально, не существовало. Жизнь была беспорядочной и часто тяжелой. Она не ждала, пока кто-нибудь будет готов или будет ожидать неровностей на дороге. Тебе пришлось схватиться за руль и вырулить обратно на свою полосу. И это было все, что я сделала. Это было то, что привело меня туда, где я была. К лучшему или к худшему.

К сожалению, единственным мужчиной, с которым у Гонзало была общая ДНК, был не только мой бывший, но и мужчина, который был второй половиной отношений, которые стали катализатором того, что я оставила все, что когда-то называла домом. Но я сделала выбор встречаться с ним. Мой университетский профессор. Мужчина, который познакомил мою сестру с любовью всей ее жизни.

Потому что жизнь не была идеальной. Она крутила и нагибала. Это вывело тебя из себя на минуту и вернуло обратно в следующую.

Вопреки тому, во что верило большинство, когда я подала заявку на зарубежную программу, которая привела меня в Нью-Йорк, через год после того, как все взорвалось у меня перед глазами, я не убегала от Даниеля, я убегала от ситуации, в которую меня втянули мои отношения с ним. Конечно, в процессе он также разбил мне сердце. И это было то, что все видели. Убитый горем беглец. Но ущерб вышел за рамки простого разрыва. После этого я пережила худший год в своей жизни. Я почти бросила университет и бросила свое образование. Мое будущее. И все потому, что люди, которых я в какой-то момент считал друзьями, распространяли обо мне отвратительную ложь. И это не только ранило меня, но и повлияло на мою семью.

Во-первых, та печаль, с которой все на меня смотрели, не покидала меня на протяжении некоторого времени. И те несколько раз, когда я возвращалась домой одна, она сгущалась, пока не превратилась во что-то, что я носила с собой.

Даже мои родители в каком-то смысле. Я могла бы сказать, что они боялись, что я никогда не оправлюсь от этого. Что было глупо. Я забыла Даниеля. Мое одиночество не имело к этому никакого отношения. Я просто… изо всех сил старалась доверять кому-то настолько, чтобы отдаться полностью. Мне удалось удержаться в одном или двух футах от всего, что могло причинить мне боль. И это всегда заканчивалось одним из двух способов. Я либо уходила, либо была той, от кого ушли. Но, по крайней мере, я полностью вышла из этого состояния.

Что касается Изабель, то она перешла от любви к Даниелю за то, что он подарил ей Гонзало, к угрозам яйцам шафера. Повторно. И хотя она превратилась в моего самого яростного защитника и болельщика, разрыв никогда не поколебал основы ее собственных отношений. Что свидетельствовало о том, как сильно они обожали и любили друг друга. Кроме того, за эти годы она смирилась с тем, что даже если Даниель и был в чем-то виноват, он не сделал ничего, кроме как согласился нарушить какое-то негласное правило о свиданиях с бывшей студенткой. Общество сделало все остальное.

Что не давало мне — или Изабель, или Даниелю — права заставлять Гонзало выбирать сторону. Что-то, с чем Изабель смирилась. В конце концов. По-своему.

— Не было никаких сексуальных приключений, Иза, — я слегка покачала головой, пытаясь отогнать все эти мысли и воспоминания.

— Даже ни одного? Ну же. Вы, ребята, работаете вместе. И я видела тебя во время футбольного матча. Ты…

— Это было очень скучная и однообразная встреча, — перебила я ее. — Вытащи свой разум из сточной канавы.

Рот Изабель открылся, и у меня не осталось выбора, кроме как толкнуть локтем своего фальшивого парня.

Может быть, подтверждение Аарона успокоит ее.

— Верно, — сказал он, и я услышала веселье в его голосе. — Никаких сексуальных приключений не было.

Я наблюдала, как губы моей сестры сжались.

— К сожалению, — добавил он.

Тогда мой собственный рот был тем, кто сжимал губы. Или он открылся и упал на пол — я не знала.

Не смотри на него. Не выгляди шокированной. Все это часть обмана.

Сосредоточившись на своей сестре, я проигнорировала последний комментарий Аарона и улыбнулась — надеюсь, естественно.

Изабель потянулась за бутылкой сидра и налила мне в стакан кулин, наполнив только донышко. Именно так, как гласила традиция. Как только она подала мне кулин, Изабель продолжила делать то же самое со стаканом Аарона.

— Ты мне чего-то не договариваешь, — ее глаза сузились до тонких щелочек, когда она подтолкнула наши напитки в нашу сторону. Затем она смерила взглядом только меня. — Я вижу это в твоих глазах. Пей.

Я не думала, что она блефует. Ложь не была чем-то, в чем я была особенно хороша, и моя сестра обладала способностью видеть меня насквозь.

Мои ладони вспотели. Моя сестра что-то заподозрила. И мне нужно было начать говорить, дать ей все, что угодно.

Я осушила содержимое своего бокала одним глотком — в точности так, как предписывала традиция.

— Хорошо, хорошо, — я поставила свой пустой стакан на стол. — Хорошо, значит, в тот день, когда мы с Аароном встретились… — я вздрогнула, мои глаза бессознательно метнулись к лицу Аарона и обнаружили, что он смотрит на меня с новым интересом. Я снова перевела взгляд на Изабель. — Это было холодное и темное 22 ноября… — я остановила себя, чувствуя необходимость объяснить, почему я так точно запомнила дату. — Я помню, потому что это был день моего рождения, а не потому, что… — я снова остановила себя. Затем я покачала головой. Я только начала, а уже все делала не так. Вот почему я никогда, никогда не должна была лгать. — В любом случае, это было в ноябре.

Рука Аарона очень мягко коснулась моей спины. Это прикосновение сначала выбило меня из колеи, но потом волшебным образом вселило в меня уверенность. Точно так же, как он сделал это ранее в тот день. Как ему это удалось, я не могла знать. Но когда он провел пальцами по ткани моей тонкой блузки, прямо над лопатками, я почувствовала себя немного менее похожей на мошенницу.

— Но это не важно, я думаю, — продолжила я, и мне пришлось слегка прочистить свой голос, потому что он вышел немного дрожащим. — Когда я впервые встретила Аарона, это был день, когда наш босс представил его как нового руководителя команды.

Прикосновения Аарона стали свободными и воздушными, а затем и вовсе прекратились.

Пытаясь сосредоточиться на рассказе и отвлечься от изящного следа гусиной кожи, который он оставил на моей коже, я продолжила: — Он вошел в ту дверь, полный холодной уверенности и решимости. Выглядя больше, чем в жизни, с этими длинными ногами и широкими плечами, и я клянусь, что все в этом зале заседаний погрузились в молчание. Я сразу могла сказать, что он был бы таким человеком, которого все… уважали — за неимением лучшего слова — без лишних слов. Просто по тому, как он огляделся, оценивая ситуацию. Как будто он искал возможные угрозы и придумывал способ устранить их до того, как они могли проявиться. И даже тогда все, казалось, были очарованы новым парнем.

Я прекрасно помнила, как все сначала уставились на красивое и строгое новое дополнение, а затем молча кивнули в знак признательности и благоговения. В том числе и я поначалу. Я бы никогда не призналась в этом, но тогда я зашла так далеко, что думала, что могу позволить его глубокому голосу заманивать меня спать каждую ночь, и я буду довольна до конца своих дней.

—Так что, да, каждый из моих коллег был в восторге. Но только не я. Меня не так-то легко было одурачить. На протяжении всех выступлений Джеффа и Аарона я продолжала думать о том, как он, должно быть, нервничал. Я продолжала замечать, как его плечи приподнимаются, а взгляд становится… неуверенным. Как будто он сдерживал себя, чтобы не выскочить за дверь. Итак, я пришла к выводу, что он не был таким сдержанным, каким казался, стоя там. Он не мог быть таким. Это были просто нервы. Никто не мог бы специально излучать такую атмосферу. Это был его первый день, и это было какое-то пугающее дерьмо. Я думала, что его просто нужно немного подтолкнуть в правильном направлении. Небольшой дружеский прием, чтобы все встало на свои места.

А потом я совершила очень глупый и импульсивный поступок. Именно так мне всегда удавалось это делать.

— И я не могла быть более неправа, — я горько усмехнулась. — Может быть, Аарон не нервничал — я не знала. Но он не нуждался ни в каком толчке. Он не искал друзей. И он, конечно, отдавал себе отчет в том, какое впечатление производит, — в этот момент я вернулась в настоящее, и меня встретили три пары растерянных глаз. У меня пересохло в горле. — Я имею в виду, что все, очевидно, изменилось. В конце концов, — быстро добавила я, к сожалению, неубедительно. — Потому что мы супер влюблены, так что ура! — вскинув руки в воздух, я радостно закричала, изо всех сил стараясь вернуть контроль, но жест оказался совсем не тем, что я хотела.

Лицо Изабель слегка вытянулось, и прямо перед тем, как она полностью нахмурилась, Аарон удивил меня, придя мне на помощь.

— Каталина не ошибается. В тот день я немного нервничал, — признался он, и моя голова повернулась в его сторону.

Взгляд Аарона был прикован к моей сестре, и это было хорошо, потому что мы отчаянно нуждались в каком-то контроле над ущербом, который требовал всего его внимания и обаяния. Но также и потому, что я не хотела, чтобы он видел выражение моего лица, когда я наблюдала за ним. Это путешествие по дорожке памяти оставило меня слишком уязвленной, чтобы скрывать, что я на самом деле чувствовала по поводу того дня.

— У меня не было никаких планов или надежд завести друзей, ни во время той первой встречи, ни на следующий день, — продолжил он.

Что ж, для меня это не было шоком, особенно после почти двух лет страданий от последствий такой позиции.

— И я был достаточно очевиден в этом. Последнее, чего я хотел, это чтобы кто-то неправильно понял и подумал, что я здесь для чего-то, что не делает мою работу наилучшим образом. И в моей книге это несовместимо с рассказыванием анекдотов и обменом семейными историями. Однако в тот день Лина появилась в моем кабинете. Чуть позже пяти вечера, — он посмотрел на свои руки, и его веки на мгновение прикрыли голубизну его глаз.

По причине, которую я не могла объяснить, мое сердце бешено заколотилось в груди при этом воспоминании. Смущение. Должно быть, это была физическая реакция на то, чтобы заново пережить тот неловкий момент из-за слов Аарона.

— Ее щеки раскраснелись, и несколько снежинок все еще прилипали к ее волосам и пальто. Она несла подарочный пакет с нелепым рисунком из крошечных праздничных шляп, напечатанных на нем. Когда я проводил ее внутрь, я был уверен, что она ошиблась кабинетом, что она не могла быть там, неся какой-то подарок для меня. Может быть, она искала парня, который сидел там до меня.

Я наблюдала, как у него сжалось горло, когда его слова привлекли внимание аудитории.

— И я собирался сказать ей, но у меня не было ни единого шанса. Она начала нести какую-то чушь о том, как холодно в Нью-Йорке зимой и как раздражает людей, когда в городе снег идет хаотично, а не спокойно. «Как будто это моя вина, что жители Нью-Йорка ненавидят снег», сказала она. «Как будто от холода у них немеют мозги, и они становятся глупыми», — Аарон застенчиво улыбнулся. Очень ненадолго, в одно мгновение появился, а в следующее исчез.

И я продолжала смотреть на его профиль, переваривая его слова и то, как они вернули меня прямо в тот день.

В этот момент мое сердце забилось в груди с нарастающей настойчивостью, как будто это было дикое существо, просящее, чтобы его выпустили. Умоляя задать все вопросы, складывающиеся в моей голове, и угрожая сделать это само, если я этого не сделаю.

— Она положила подарок на мой стол, а затем сказала мне открыть его. Но холод, должно быть, парализовал и мой мозг, потому что вместо этого я продолжал таращиться на него. Ошеломленный и… заинтригованный. Уставившись на него и не имея ни малейшего представления о том, что с ним делать.

Он сказал это, и его реакция заставила меня запаниковать и прыгнуть в Лину кризисного контроля. Что было моей второй ошибкой в тот день.

— Когда я не потянулся за ним, она сунула руку в сумку и сама вытащила содержимое, — Аарон усмехнулся, но ему было не до смеха. Потому что резкий звук был почти печальным.

Я тоже не смеялась. Я была слишком занята пережевыванием того факта, что он все помнил. Все это. В деталях. Моя грудь наполнилась новыми вопросами.

— Это была кружка. И на нем была напечатана шутка. Там было написано: «Инженеры не плачут. Они строят мосты и забывают об этом».

Потом кто-то засмеялся. Изабель или, может быть, Гонзало — я не была уверена. Со всем этим сумасшедшим стуком мое сердце каким-то образом поднялось к горлу и вискам, так что было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме его биения и голоса Аарона.

— И знаете, что я сделал? — он продолжил, горечь наполнила его тон. — Вместо того, чтобы рассмеяться, как мне хотелось, вместо того, чтобы посмотреть на нее и сказать что-нибудь смешное, что, надеюсь, заставит ее одарить меня одной из тех ярких улыбок, которые я каким-то образом уже видел, так как она свободно улыбалась за тот короткий день, что я был рядом с ней, я отодвинул все это и поставил кружку на свой стол. Затем я поблагодарил ее и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь еще.

Я знала, что не должна чувствовать себя смущенной, но я была смущена. Так же сильно, как и тогда, если не больше. Это было так глупо, и я почувствовала себя такой ничтожной и глупой после того, как он так легко отмахнулся от подарка.

Закрыв глаза, я услышала, как он продолжил: — Я в значительной степени выгнал ее из своего офиса после того, как она сделала все возможное и сделала мне подарок, — голос Аарона стал низким и резким. — Чертов приветственный подарок.

Я открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встретились.

— Как тот большой придурок, которым я себя выставил, я выгнал ее. И по сей день я сожалею об этом каждый раз, когда это приходит мне в голову. Каждый раз, когда я смотрю на нее, — он даже не моргнул, когда говорил, глядя мне прямо в глаза. И я тоже не моргала. Я даже не думала, что дышу. — Все это время я так глупо потратил впустую. Все время, которое я мог бы провести с ней.

Если бы я не опиралась на высокий стол sidrería, я бы упала на пол. Мои ноги больше не могли выдерживать мой вес. Мое тело каким-то образом онемело. Аарон посмотрел на меня — нет, он посмотрел в меня. И в ответ он позволил мне сделать то же самое. Я не могла знать как, но я поклялась, что в тот момент он обнажил передо мной маленькую частичку себя. Он пытался сказать мне что-то, что я не думала, что смогу осмыслить. Или мог? Он умолял меня вспомнить, что все это было фарсом? Или он умолял меня помнить, что даже если бы это было так, в его словах все еще была часть правды?

Но это не могло иметь никакого смысла, не так ли?

Нет, ничего не произошло. Не мне гадать, что я думала, что слышала в его словах или видела в его глазах.

Конечно, не так, как мое сердце было разбито и превратилось в разрушительный шар, разрушая все, что находило на своем пути, и не оставляя за собой ничего, кроме следа развалин.

— И что было дальше? — спросил знакомый голос.

— Затем, — ответил Аарон, и его рука поднялась, тыльной стороной пальцев коснувшись моей щеки, — я вел себя как дурак – идиот, в зависимости от того, кого вы спрашиваете – еще немного.

Мои веки закрыли глаза, разрывая контакт. Я чувствовала, как кровь пульсирует в моем теле. Отпечаток призрака его прикосновения прямо под моей скулой.

— И в конце концов, мне каким-то образом удалось заставить ее уделить мне время. Я убедил ее поверить, что я ей нужен. Затем я показал ей — доказал ей — что она это сделала.

Мои глаза все еще были закрыты. Я не доверяла себе, чтобы открыть их.

Я не хотела видеть Аарона. Его лицо, его губы, серьезная линия подбородка. Я не хотела видеть, есть ли в его глазах какие-то секреты.

Я боялась не найти там ничего. Не найти что-то. Все, что угодно. Я… была просто в ужасе. Смущенная.

Затем кто-то начал хлопать. И я услышала безошибочно узнаваемый голос моей сестры.

— Ты, — сказала она, когда я моргнула, открывая глаза. Голос Изабель дрожал от эмоций и гнева. Все сразу.

Не то чтобы меня это волновало в тот момент. Я снова смотрела в глаза Аарону. И он не отрывал от меня взгляда.

Что происходит? Что мы делаем?

Моя сестра продолжала говорить: — Это было так прекрасно, Аарон. И ты, Каталина Мартин Фернандес, — она назвала наши две фамилии, что означало неприятности. — Ты мне больше не сестра. Я не могу поверить, что ты скрывала все это от меня. Ты заставила меня говорить о сексуальных похождениях и похоти, когда правда намного лучше, чем все это поверхностное дерьмо.

Правда. От этого маленького слова у меня скрутило живот.

— Хорошо, что у твоего парня больше здравого смысла. Тебе так повезло, что он здесь.

Аарон не сводил с меня глаз, когда сказал: — Видишь? Очень хорошо что я здесь.

Это заставило мое сердце сделать еще одно колесо.

— О, Аарон, — я услышала, как моя сестра судорожно выдохнула, и поняла, что она вот-вот заплачет. Или надерет мне задницу. Это может быть любой вариант. — Ты даже не представляешь, как я счастлива от этого. Это лучший свадебный подарок, который я когда-либо могла получить, наконец-то увидев свою младшую сестру… — ее голос дрогнул. — После всего этого времени, это просто… — икота. — Вот блин. Почему я плачу, когда мне хочется надрать ей задницу? Это должно… это должно… быть… — она снова икнула.

О Боже милостивый.

Оторвав взгляд от Аарона, я неохотно повернулась к сестре. Она уже вовсю ревела. И она также выглядела взбешенной.

— Должно быть, это все из-за свадебного давления, — мне показалось, что она пробормотала.

Даниель, о котором я совершенно забыла, что-то пробормотал себе под нос и потянулся за бутылкой сидра. Она была пуста, поэтому он поставил ее обратно на стол и бросился в сторону бара.

— Ven aquí, tonta (Иди ко мне, глупышка), — Гонзало притянул мою сестру в свои объятия, положив ее голову себе на подбородок. Затем он прошептал губами поверх ее головы: — Еще алкоголя.

Да, только это спасло бы ночь, если бы невеста плакала.

Особенно когда это было из-за истории, которая не была правдой.

Потому что этого не могло быть.

Все это было ложью. Обманом.

Аарон играл с правдой. Именно так, как я просила его сделать. Он украсил ее, изменил так, чтобы он соответствовал этой игре, на которую мы смотрели. Это было не более того. Мы все еще были теми же Аароном и Линой, которые уехали из Нью-Йорка.

И на этой ноте Аарона все равно повысили бы до моего босса.

Ты слышал это, глупое и бредовое сердце? Больше никаких странностей.

Что касается Аарона Блэкфорда, то все это было притворством.

***

К тому времени, когда мы добрались до следующего места, клуб — и назвать это скромным и убогим баром, который в полночь превращался в клуб, было натяжкой — я была на девяносто девять процентов уверена, что, возможно, пересекла пьяную границу и вошла прямо в пьяный край.

Оставшийся один процент был разделен. Со всем этим сидром, пульсирующем в моих венах, было трудно понять, было ли то, что я чувствовала, связано с алкоголем, или это было отчасти из-за человека, который наблюдал за мной, как ястреб.

Аарон перестал пить в какой-то момент между шоу водопадов Изабель и прибытием остальной части девичника и мальчишника в sidrería. Что, я не была уверен, было хорошо. Он был совершенно трезв, и это означало, что завтра он вспомнит каждую деталь той ночи. И это было нехорошо. Не тогда, когда каждый раз, когда он прикасался ко мне, мое тело открыто оживало, а затем я продолжала таять на полу. И определенно не тогда, когда каждый раз, когда он наклонял голову, чтобы спросить меня, все ли у меня в порядке или мне весело, мое сердце решало, что моя грудь недостаточно вместительна, и проваливалось в низ живота.

Что касается остального? Ну, я была в основном занята тем, как громкая музыка наполняла мои уши и распространялась до самых бедер и ног, пока мы шли по переполненному и темному месту.

Продвигаясь вперед в море тел с остальной частью группы на буксире — или нет, потому что были шансы, что мы их потеряли, — я неожиданно отступила на пару шатающихся шагов. Аарон, который шел очень близко позади, перехватил меня. Его рука обняла меня за талию, а ладонь легла мне на бедро.

Одним быстрым движением он прижал меня к себе.

Точно так же, как я испытывала около ста двадцати раз в ту ночь, все мои нервные окончания мгновенно заряжались электричеством в тот момент, когда моя спина соприкасалась с его передней частью. Каждый дюйм моей кожи, которая раскраснелась от его прикосновения, пылала. Даже сквозь тонкую ткань моей блузки и его пуговицы.

Его длинные и сильные пальцы сжали мое бедро.

Повернув голову, чтобы посмотреть ему в лицо, я не обратила внимания на то, что мои губы приоткрылись и что мои глаза, вероятно, выглядели одурманенными и немного затуманенными. Именно так я себя и чувствовала. Но опять же, я не могла этого скрыть. По какой-то причине — алкоголь в моем организме или близость Аарона – я просто не могла этого скрыть.

Так что вместо этого я впервые позволила себе насладиться этим. Пусть все мое внимание будет сосредоточено на нем. По всем точкам, где наши тела соприкасались, и по тому, как он смотрел на меня сверху вниз. Я сосредоточилась на Аароне и на том, как он прижимал меня к себе, когда мы преграждали путь дальше в бар.

Не сводя наших взглядов через плечо, я позволила своей спине расслабиться в нем. И что-то заплясало в его голубых глазах. Я думала, он собирается улыбнуться, но его губы сжались в серьезную линию.

— Ты меня поймал, — сказала я сквозь ревущую музыку. — Мой спаситель. Всегда приходишь мне на помощь, мистер Кент.

Часть меня знала, что это в основном из-за алкоголя. Но Аарон не ответил. Его губы оставались сомкнутыми, пока я наблюдала, как работает его горло. Кто-то позади него позвал нас. Или, возможно, он донесся с противоположной стороны переполненного бара. Я не знала, и мне было все равно. Я собиралась сказать Аарону, чтобы он не обращал на это внимания, но потом он каким-то образом притянул меня к себе. Одновременно обхватывая мою большую руку своей.

Мне это понравилось. Слишком понравилось. Так что я не жаловалась.

Аарон провел меня по этому месту, как будто он был тем, кто провел здесь бесчисленные ночи, когда был моложе. Бар был таким же мрачным и забитым кружащимися телами, каким я его помнила. Музыка все еще гремела слишком громко, а полы были липкими от пролитых напитков.

Мне это нравилось.

И мне также нравилось, что Аарон был здесь со мной сегодня вечером. Мне нравилось, что он защищал меня от тех, кто случайно — или пьяно — толкал и пихал.

Мне нравились много, много вещей прямо тогда. И у меня была необходимость сказать ему.

Остановившись, я повернулась и встала на цыпочки, надеясь, что окажусь где-нибудь рядом с ухом Аарона, а не у него под мышкой или что-то в этом роде, потому что это было бы действительно неловко.

— Разве тебе не нравится это место? Мне нравится. Это совсем не похоже на модные клубы Нью-Йорка, да?

Аарон наклонился, его губы нависли над раковиной моего уха.

— Это очень… аутентично, — он сделал паузу, но не убрал свой рот с этого места. Дрожь пробежала у меня по спине. — Сначала я был немного насторожен. Не буду лгать.

Я почувствовала, как уголки моих губ приподнялись. Да, это место определенно было не в стиле Аарона.

— Но теперь… — продолжил он, и его губы коснулись чувствительной области под моим ухом, заставляя меня растаять и ожить, все сразу. — Теперь, я думаю, я мог бы остаться здесь до восхода солнца. Может быть, даже немного дольше.

Мои губы приоткрылись, но когда я была готова заговорить, кто-то толкнул меня, и слова сорвались с моего языка. Меня толкнули еще глубже в тело Аарона, на этот раз спереди. И я сразу же почувствовала на себе все твердые плоскости и стройные мышцы, которые я видела сияющими под солнцем в то утро.

Что-то под моей кожей ускорилось, почти как удар.

Мое тело побуждало меня уничтожить последний дюйм пространства между нами. Это было безумие, как сильно я хотела это сделать. Я почувствовала срочность в своей крови. Как будто мое сердце гоняло чистое безумие по моему телу. Делающее меня безрассудной. Настолько, что мои руки сами собой поднялись, и сомкнулись на шее Аарона. Я видела, как его глаза расширились всего на мгновение, а затем что-то закипело и вспыхнуло в его взгляде. Это голубое пламя начисто стерло удивление, заменив его чем-то, очень похожим на голод.

Все остальные вокруг нас танцевали в такт, который мой затуманенный разум, казалось, помнил из чего-то. Это была латина, это было декадентски и весело, и из чего обычно состояли летние ночи в Испании. Сама не зная как, мои бедра начали двигаться. Руки Аарона переместились на мою талию. И мы танцевали. Воспоминание о том, как я делала это с ним не так давно, на мгновение ошеломило меня. Как иронично было то, что мы так скоро оказались в одной и той же ситуации и что мы казались совершенно разными людьми.

Это не имело смысла.

Но мне было все равно. Не сегодня.

Мои пальцы играли с короткими прядями волос на затылке Аарона, пока наши бедра покачивались в такт латинскому ритму. Такой мягкий — его волосы были такими мягкими. Именно так я себе и представляла. Я немного потянула за пряди, сама не зная зачем. В ответ пальцы Аарона сжались на моей талии, заставляя мою кровь бурлить и нагреваться, собираясь во всевозможных интересных местах.

Не в силах остановиться, я снова поднялась на цыпочки, не нуждаясь в предлоге, чтобы рассмотреть его лицо поближе. Он не хмурился и не улыбался, но было что-то в его чертах, что заставляло его выглядеть по-другому. Несвязанным. Да, так оно и было. В нем не было и следа той сдержанности, которую я так привыкла видеть в нем. И для меня это делало его таким же красивым, каким он когда-либо выглядел.

Может быть, мне следует сказать ему.

Мои губы приоткрылись при этих словах, и я увидела, как его взгляд опустился на них. Выражение его глаз выпустило стаю бабочек у меня в животе.

— Аарон, — сказала я, но меня отвлекло то, как он смотрел на меня. Я больше не думала, что танцую. Что я собиралась сказать?

— Ты доверяешь мне, Каталина? — он спросил меня.

Да. Ответ промелькнул у меня в голове, но я не стала его озвучивать. Было что-то, что перехватило слово из двух букв. Что-то, что я смутно осознавала, что мне нужно было запомнить.

Пальцы Аарона раздвинулись, и его большие пальцы прошлись по ткани моей блузки. Одна из них скользнула под подол. Простой контакт послал волну чистого осознания по моей коже.

— Ты не должна, пока нет, — сказал он мне на ухо, а затем его губы зависли над моей щекой, заставляя мое дыхание сбиться. — Но ты будешь доверять мне, я позабочусь об этом.

Я… я не думала, что понимаю это. Не тогда и, вероятно, не в ближайшее время. Но какое это имело значение, когда его рот был так близко от моего? Когда его губы танцевали по моей челюсти, едва касаясь, что только сводило меня с ума. Если бы я пошевелилась, если бы я просто наклонила голову и…

Визг и рука, опустившаяся на мою руку, разрушили все мысли, сформировавшиеся в моей голове.

И следующее, что я помню, это то, что меня оттаскивают от Аарона. Еще один громкий визг намекнул на то, кто был позади меня, дергая меня за руку.

— Lina, nuestra canción (Лина, наша песня)! – прокричала моя сестра, перекрикивая музыку, останавливая нас обоих в узком проходе, где было немного места.

Наша песня?

Мои уши воспринимали песню, доносившуюся из динамиков, пока мой мозг медленно обдумывал ситуацию.

Невозможно было не узнать этот ритм. Как я могла не помнить это, когда, то печально известное видео, где мы с сестрой танцуем под одну и ту же песню, снова и снова проигрывалось на семейных собраниях и на Рождество в течение последних двадцати лет? И музыка, и хореография навсегда запечатлелись в моем мозгу. Играла «Yo Quiero Bailar» by Sonia y Selena, и это означало только одно.

— Время расплачиваться! — Гонзало обрадовался.

За этим последовали все остальные, занимавшие как можно больше места вокруг Изабель и меня, в то время как остальные члены команды Невесты собрались позади нас, чтобы выплатить компенсацию за проигрыш Свадебного Кубка.

Мое тело ожило в знакомом ритме.

— Ты заплатишь за это, bridezilla, — прокричала я сквозь музыку, когда мы посмотрели друг на друга, готовясь занять свои позиции, чтобы начать печально известную хореографию.

— Я?! – крикнула она в ответ, когда мы синхронно двигали задницами. — Ты поблагодаришь меня позже.

Мы закружились с поднятыми руками, а затем опустились вниз.

— Что ты имеешь в виду? — потребовала я, когда мы толкнулись бедрами, продолжая этот дурацкий танец.

Я знала, что где-то позади нас был остальной импровизированный ансамбль танцоров из Команды Невесты. Они повторяли наши движения так хорошо, как только могли. К их счастью, я не думала, что моей сестре — или моим — пьяным попыткам было так легко подражать.

— Я имею в виду, что… — сказала Изабель, когда мы снова подошли ближе, посмотрели друг на друга и дали пять над нашими головами. Затем мы начали опускать наши тела на пол в такт песне, спускаясь таким образом, который должен был быть соблазнительным и, вероятно, оказался неестественно неуклюжим. — Если горящий взгляд твоего парня что-то значат, то сегодня вечером ты получишь дополнительный секс.

Ее слова едва доходили до моих ушей и когда дошли я чуть не приземлилась на задницу.

Моя голова дернулась в сторону, окидывая взглядом нашу аудиторию, и сразу же наткнулась на совершенно особый набор глаз. Горящий взгляд, как только что выразилась Изабель. И пока мое тело совершало движения, полагаясь только на мышечную память, я не могла оторвать взгляда от этой пары пронзительных голубых глаз.

Я выполняла эти движения почти рассеянно, не в состоянии смотреть куда-либо еще. Намагниченная этими двумя голубыми пятнами, которые, казалось, были зажжены светом. И хотя я могла винить алкоголь, циркулирующий в моей крови, я не могла понять, в чем было его оправдание.

Он поглощал каждое нелепое и глупое движение, как будто размышлял о чем-то большем, чем рутина, созданная парой подростков несколько лет назад. Он посмотрел на меня так, как будто я была чем-то большим, чем взрослая женщина, исполняющая дурацкий и нелепый танец. Как будто он не мог насытиться. Как будто он собирался раздвинуть толпу и сократить расстояние между нами, чтобы впитать даже малейшее мое движение.

На меня никогда так не смотрели. Никогда.

Когда песня подошла к концу и перешла в следующий хит десятилетней давности, что бы ни происходило между мной и Аароном, у меня все внутри перевернулось. С огромной скоростью. Так сильно, что у меня закружилась голова, я заволновалась и чуть не вылезла из кожи вон.

Воспоминание о том, как мое тело прижималось к его, промелькнуло у меня в голове. Это произошло всего несколько минут назад.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я пыталась собраться с мыслями, контролировать свое дыхание. Пот стекал по моей спине и рукам, ошеломляющее ощущение пробежало по всему моему телу.

Мне нужен был воздух, свежий воздух. Это всегда помогало.

— Я выйду на секунду, — сказала я Изабель, быстро обнимая ее.

Моя сестра кивнула, отвлеченная игрой песни, которая оказалась ее новой любимой мелодией. Я направилась к двери, не смея оглянуться на Аарона. Я не могла. Я просто… не могла.

Мне нужно было привести в порядок свои мысли.

Как только я пробралась сквозь море танцующих тел, я вышла наружу. Ночь была теплой и влажной, и я радовалась, когда морской бриз коснулся моей кожи.

Облегчение было мгновенным, но недолгим. Теперь мои ноги, казалось, весили около ста фунтов каждая.

Но я обрушила на себя все, что чувствовала внутри. Я также сожалела о каждой выпивке, которую выпила сегодня вечером. Может быть, с более ясным умом я смогла бы понять, что, черт возьми, происходит. В частности, почему мое сердце, казалось, замышляло что-то против меня.

Позволив себе упасть на обочину дороги, я села, чтобы дать отдых ногам. Это была пешеходная зона, и проезжать по ней разрешалось только местным автомобилям. Учитывая время, почти три часа ночи, шансы попасть под машину были невелики. Поэтому я не торопилась, пытаясь успокоить то, что все еще заставляло мою кожу краснеть и покалывать.

Закрыв глаза и уперев локти в колени, я сосредоточилась на приглушенной музыке, доносившейся из бара.

Дверь позади меня открылась и быстро закрылась.

Я знала, что это был он, еще до того, как он что-то сказал. В этом не было необходимости. Казалось, я была настроена на него. Этому тихому человеку, чье присутствие всегда говорило со мной гораздо громче, чем его слова. Не оборачиваясь, я прислушивалась к его тяжелым шагам, пока он шел туда, где я сидела на теплом тротуаре. Аарон позволил своему телу опуститься на место прямо рядом со мной. Его длинные ноги вытянулись вперед, заняв, возможно, в два раза больше места, чем мои.

Бутылка воды мягко упала мне на колени.

— Ты, наверное, захочешь это выпить, — сказал Аарон.

Ошеломляющее ощущение, которое заставило меня выйти на улицу, еще не рассеялось, мешая моим мыслям.

Он подтолкнул мою ногу коленом, подбадривая меня.

Я посмотрела на бутылку, все еще лежащую у меня на коленях. Я вдруг так чертовски устала, и мои руки стали слишком тяжелыми, чтобы дотянуться до нее и открыть. Все мое тело чувствовало то же самое. А Аарон сидел так близко, такой большой и теплый, приглашающий меня положить голову ему на руку и закрыть глаза всего на минуту. Всего один очень короткий сон.

— Не засыпай, детка. Пожалуйста, — Аарон схватил бутылку с того места, где он ее оставил, открыл ее и сунул мне обратно в руку. — Пей, — тихо сказал он.

Еще один толчок его ноги.

И какая это была красивая нога. У него, вероятно, было больше мышц только на четырехглавой мышце, чем у меня на всем теле. Поднеся бутылку к губам, я сделала большой глоток воды и продолжила изучать его.

У него очень красивое правое бедро, подумала я, возвращая бутылку на колени.

Легкий смешок заставил меня взглянуть на человека, ответственного за это. Его губы изогнулись в кривой улыбке, отвлекая меня.

— Спасибо, — сказал он, растягивая улыбку. — Никто никогда не хвалил эту конкретную часть моей ноги.

Я нахмурилась.

Я сказала это вслух?

Ох, черт.

Глядя на него, все еще молча, я решила выпить еще немного воды. Мой мозг был явно обезвожен, если я ходила вокруг, высказывая все, что приходило мне в голову.

— Чувствуешь себя лучше? – спросил Аарон с моей стороны.

— Еще нет, — я неуверенно улыбнулась ему. — Но спасибо.

Он нахмурился, наморщив лоб.

— Я отвезу тебя обратно в квартиру. Давай, — ноги, которыми я так восхищалась, согнулись, готовые толкнуть его тело вверх.

— Нет, подожди, — моя рука опустилась на это очень красивое – и, о, действительно твердое — бедро, останавливая его. — Не сейчас, пожалуйста. Мы можем остаться здесь ненадолго?

Голубые глаза Аарона, казалось, что-то оценивали, возможно, мое состояние. Но его большое тело оставалось рядом с моим.

— Спасибо, — мой взгляд снова упал на его вытянутые ноги. — Есть кое-что, что я должна тебе сказать. Признаться, — я не оглядывалась на него, но почувствовала, как он напрягся. — Я погуглила тебя, всего один раз. Но я сделала это.

Аарон, казалось, на мгновение задумался над этим. Но он никак это не прокомментировал. Вместо этого он выхватил у меня из рук бутылку с водой, открыл ее и показал мне, чтобы я выпила еще.

Я подчинилась и проглотила остальное содержимое. Затем он забрал пустую бутылку, и мне показалось, что я услышала, как он что-то пробормотал, но я не была в этом уверена.

— Знаешь, я нашла многое. Вот почему я позволила себе погуглить тебя только один раз, — призналась я с застенчивой улыбкой. — Я боялся найти что-то, что изменило бы мое мнение о тебе.

— И ты изменила его?

— И да, и нет, — изменило ли то, что я обнаружила, мое представление об Аароне? Я не думала, что смогу ответить на этот вопрос. — Я, наверное, просматривала твои фотографии за фотографиями, пока Google больше нечего было мне показать.

— Это много пролистываний.

— Я думаю, — я пожала плечами. — Ты хочешь услышать о том, что я нашла?

Он не ответил, поэтому я все равно сказала ему: — Там было одно твое изображение посреди поля, ты стоял спиной к камере, и твой золотой шлем свисал с твоей руки. Я не видела ничего, кроме твоей спины, но клянусь, я могла бы сказать, как выглядело твое лицо. Я могла представить в своей голове, как твои брови были наморщены на лбу и как твоя челюсть была сжата — так ты делаешь, когда расстроен, но не хочешь показывать этого.

Аарон замолчал, и я украдкой взглянула на него. Он смотрел на меня, и в выражении его лица было что-то очень похожее на шок.

Но сегодня вечером я была Линой без фильтра, и, похоже, мне было все равно, что я говорю и что я раскрываю слишком много.

— Потом были статьи, — продолжала я. — Их было больше, чем несколько, и все они хвалили тебя как игрока. Как восходящую звезду NFL. Но потом все это прекратилось. Это было так, как если бы ты исчез с лица земли.

Глаза Аарона выглядели пустыми, как будто он больше не был там со мной, сидя на тротуаре в испанском городе.

Я продолжила, не потому, что хотела расспросить его о деталях, а потому, что почему-то не могла удержаться от объяснений: — Я не думаю, что есть много перспективных футболистов, которые меняют шлем на не столь гламурную жизнь, которую мы ведем как инженеры для технологической компании среднего размера, — я мало что знала о том, как работает футбол в колледже, но то немногое, что я прочитала во время сеанса гугления, сказало мне, что я не ошиблась. — С тех пор как ты рассказал мне об этом, я все время задавалась вопросом, что могло привести тебя к такому решению. Травма? Выгорание?

Я провела пальцами по его предплечью. Я думала, что это испугает его, но этого не произошло. Вместо этого его другая рука обхватила мою, а затем он положил наши переплетенные пальцы себе на бедро.

— Все в порядке, если ты не хочешь говорить об этом. — я сжала его руку. Это было действительно хорошо, но это не означало, что я не чувствовала себя каким-то образом разочарованной. — Если ты не хочешь рассказать мне.

Аарон долго ничего не говорил. Я использовала это время, чтобы смириться с тем фактом, что он никогда не откроется мне. Не то чтобы я его винила. Я тоже не была до конца честна с ним о своем прошлом. Но как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, ощущение падения в груди мешало игнорировать то, что я чувствовала на самом деле. Я хотела знать. Я хотела раскопать и узнать все о его прошлом, потому что в глубине души я знала, что это ключ к тому, чтобы наконец понять, каким человеком он был. И то, что он не впустил меня, только напомнило мне, что я ничем не отличаюсь от других.

— Каталина, — наконец сказал он и последовал за этим глубоким и усталым вздохом. — Я хочу тебе рассказать. Я бы с радостью рассказал тебе все обо мне.

Мое сердце решило возобновить все те махинации, с которыми я имела дело в эту ночь. Он расскажет мне все о себе.

— Но ты едва стоишь на собственных ногах. Ты не в том состоянии, чтобы остаться со мной для полноценного разговора.

— Я останусь с тобой, — сказала я очень быстро. — Я не настолько пьяна. Я буду слушать, обещаю, — несмотря на то, что я чувствовала себя немного лучше, были шансы, что я упаду лицом вниз, если буду двигаться слишком быстро. Но это бы меня не остановило. — Я могу это доказать. Смотри, — мои ноги подталкивали мое тело вверх, толкая меня довольно шатко. Но это не имело значения. Я докажу Аарону, что я в полном порядке.

Я не собиралась упускать этот шанс из-за своих слегка опьяненных пальцев или ног…

Пара больших рук пересекла мою траекторию, удерживая меня за талию.

— Полегче. Давайте сведем стояние к минимуму, — сказал Аарон, без усилий возвращая меня на прежнее место, прямо рядом с ним. Возможно, немного ближе к его телу. На что я бы не стала жаловаться. — Ты так сильно хочешь это знать?

— Да. Я хочу знать все, — призналась я, снова следуя примеру Лины без фильтра.

Невеселый смех покинул его.

— Я никогда не планировал, что это произойдет таким образом.

Мой затуманенный мозг на самом деле не понимал этого, но прежде чем я успел спросить, он продолжил: — Я всегда играл в футбол. Это было все, что я знал почти двадцать лет. Мой отец был своего рода важной фигурой в мире коучинга и менеджмента у себя дома, в Вашингтоне, — Аарон покачал головой, эти растрепанные короткие локоны почти мерцали в мягком свете улицы. — Он знал, как определить потенциал, ведь делал это миллион раз. Он был известен этим. Поэтому, когда он понял, что у меня есть тот необузданный талант, о котором он так много говорил, казалось, что все эти годы готовили его к этому моменту. К тому, что у него есть сын, которого он мог бы с самого начала превратить в идеального игрока.

— Он тренировал тебя с самого детства? — пробормотал я.

Аарон согнул ноги и оперся локтями о колени.

— Более того. Он превратил меня в свой личный проект. У него был ребенок с потенциалом стать всем, о чем он мечтал, прямо дома. И у него были инструменты и опыт, чтобы сделать это возможным. Не было места для неудачи. Он усердно работал над тем, чтобы превратить меня в эту безупречную футбольную машину, которую он тщательно собрал вместе с того момента, как мои ноги стали достаточно сильными, чтобы бегать за мячом, а мои руки были достаточно большими, чтобы держать его, — Аарон сделал паузу. Он смотрел на мрачную улицу перед нами, и я видела, как его профиль стал жестким. — Мы оба работали над этим. И в течение долгого времени я процветал в этом.

Я обнаружила, что придвигаюсь ближе к нему, пока моя рука и плечо не оказались полностью прижаты к нему.

— Как это изменилось? — спросила я, позволяя своему телу немного прислониться к Аарону. — Когда ты перестал получать удовольствие от игры?

Он посмотрел на меня краем глаза, и что-то смягчилось в выражении его лица.

— Та фотография, о которой ты упоминала ранее? – спросил он, а затем отвернулся от меня, уставившись на пустую улицу перед нами. — Это была последняя игра, в которую я когда-либо играл, — Аарон сделал паузу, и я могла сказать, что ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями, судя по тому, как его голос стал серьезным. — Это случилось ровно через год после смерти моей мамы.

Мое сердце сжалось в груди, и я почувствовала непреодолимое желание обнять его всем телом, чтобы защитить от боли в его голосе. Но я ограничилась тем, что схватила его теплую руку и просунула свои пальцы между его пальцами. Аарон положил наши переплетенные руки себе на колени.

— В тот момент, когда я стоял там, наблюдая, как толпа и мои товарищи по команде празднуют победу, о которой я не мог заставить себя заботиться, я решил, что выйду из игры. И я сделал это.

— Это, должно быть, было так больно, — сказала я ему, поглаживая большим пальцем теплую кожу на тыльной стороне его ладони. — Все это, потерять свою маму и отпустить то, над чем ты работал всю свою жизнь.

— Так и было, да, — его голова опустилась, и я наблюдала, как он смотрит на наши переплетенные руки. — Мой отец не мог этого понять. Он даже не попытался бы, — горький смешок покинул его. —Моя футбольная карьера превратилась в идеальное спасение после маминого диагноза. Вместо того, чтобы укреплять наши отношения отца и сына, это превратило нас в тренера и игрока. Ничего больше, кроме этого.

Еще больше потерь. Мое сердце разбилось из-за Аарона. Я сжала его руку, а затем очень медленно положила голову ему на руку.

Он продолжил: — Он сказал, что я растрачиваю свою жизнь впустую. Мое будущее. Что я потерплю неудачу. Что если я упущу возможность, которая изменит мою жизнь, он не захочет иметь со мной ничего общего. Итак, я выпустился и уехал из Сиэтла.

Аарон все еще держал мою руку у себя на коленях, его пальцы крепче сжимали мои, когда он говорил. Я склонила голову набок, когда почувствовала, как моя другая рука взлетела к его предплечью. Это был единственный способ выразить, как я сожалею о том, что он пережил, не заключив его в крепкие объятия, которые я не была уверена, что смогу отпустить. По крайней мере, не до конца ночи.

— Должно быть, это было так тяжело – расти, ограниченный чьими-то представлениями о том, кем ты должен и не должен быть.

Он рассеянно играл с моими пальцами, мягкие прикосновения его кожи к моей вызывали покалывание, ползущее по моей руке.

— Я понимаю это сейчас, оглядываясь назад. Я никогда не замечал, когда это происходило, просто так все было. Мне был поставлен ряд целей, и я просто следовал им, — объяснил он, проводя большим пальцем по моему запястью. — Я никогда не был несчастен — по крайней мере, до тех пор, пока не понял, что, возможно, я тоже не был полностью счастлив.

— А теперь? Теперь ты полностью счастлив, Аарон?

Эти мягкие прикосновения его пальцев к моим прекратились, и он, не колеблясь, ответил: —Полностью? Ещё нет. Но я, черт возьми, работаю изо всех сил, чтобы быть счастливым.