Глава 11

С учетом того, что об этом человеке я знаю то, что нагадали Вике карты, думать мне пришлось бы долго. Так что начинаю фантазировать на ходу:

— Давид с детства больше любил сносить, чем строить.

Будущий тесть чуть слышно хмыкает, Милана наклоняется ко мне ближе, её голубые глаза напоминают прекрасные блюдца.

— Как-то раз мы на даче играли в песочнице. Я построила большой песчаный замок. Долго строила, с башенками, окнами, с маленьким двориком. Уже придумала, кто там живёт, как зовут принцессу, где она хранит свои драгоценности.

Милана кивает с такой серьезностью, как будто я рассказываю ей историю про разрушенный детский дом, а не про песок в корыте.

— И вот я как раз заканчиваю последнюю башню, — продолжаю я, — а он приходит. С игрушечным бульдозером. Делает два круга… и просто сносит мой замок. В ноль.

— О боже, — выдыхает Милана, искренне потрясённая. — Это так жестоко…

Мне кажется, ещё немного — и она встанет и объявит минуту молчания в память о моём несуществующем песчаном дворце. Будущий же тесть, наоборот усмехается удовлетворённо:

— Настоящий мужик рос. Не сюсюкался.

Сусанна Анатольевна делает вид, что это всё её не касается, и аккуратно поправляет салфетку. Тамила смотрит на меня с интересом, как будто пытается понять: выдумка или нет, и если выдумка, то зачем именно такая.

А Давид просто хмыкает. Не оправдывается, не подхватывает, не отшучивается. Смотрит на меня поверх стола, чуть прищурившись, и в этом взгляде читается ровно одно: серьёзно? вот это всё, на что ты сейчас способна?

Я делаю глоток шампанского и снова запахиваю сползший с колена плащ.

Мне надо молчать. Я знаю. Но ситуация так сильно раздражает, что сама не замечаю, как с моих губ слетает колкое:

— Всегда думала, что настоящий мужчина не будет устраивать войнушки с женщинами.

Задеваю сразу и Северина и его тестя.

Усы, шевелясь, разворачиваются ко мне. Мне достается хмурый неодобрительный взгляд.

— Сейчас такие женщины пошли, знаете ли… Своего места не знают и сами лезут к мужикам воевать.

Слова многоуважаемого главного полицейского нашего города звучат так вопиюще, что я на секунду забываю, кто здесь мой враг.

Остальные женщины за столом просто сглатывают. А я закипаю.

Чтобы не наделать глупостей — прикусываю язык и пью шампанское залпом.

Давид включается и предосудительно пытается увести разговор от меня обратно к рабочим темам. Но будущему тестю, видимо, хочется плотнее привязать к столу свою любимую тему — власть.

— Кстати, — говорит он, отодвигая тарелку и вытирая губы салфеткой, — что там твое разрешение на строительство, Давид?

— Вчера получили, — спокойно отвечает Северин и ставит бокал. — Сегодня начали исполнять.

Его короткая и деловая фраза для всех остальных — просто рабочая сводка. А для меня — удар в солнечное сплетение.

Я почти физически чувствую, как внутри меня закипает и распирает. До этого я просто злилась, теперь хочется вцепиться кому-нибудь в горло.

— Прямо сегодня? В праздничный день? — не выдерживаю я. — Представляю, как рады жители района, когда под их окнами в Новый год начинают «исполнять».

Будущий тесть медленно переводит взгляд на меня. Усы шевелятся, как живой индикатор внутреннего давления.

— Молодёжь сейчас какая-то нервная, — протягивает он, явно не радуясь тому, что за столом появился такой наглый источник сопротивления. — Давид, угомони ты сестру. В нашей семье не принято спорить со старшими. Тем более, лезть в мужские дела.

Над безупречным столом собираются грозовые тучи. Все смотрят на Давида. Давид — на меня. Я сжимаю в пальцах ножку бокала, чувствуя, как позвонки внутри собираются в стержень. Если он сейчас начнёт меня одёргивать, Я… Ну, я, по крайней мере, перестану себя ненавидеть за то, что сюда приехала.

Покачиваю бокал, привлекая внимание. Гостеприимно вновь наполненный бокал я осушаю залпом в ожидании вердикта от господина застройщика.

Но он ничего не делает. Не спешит «угомонять», не просит меня извиниться, не пытается сгладить.

Просто продолжает смотреть, чуть сдвинув брови, словно тоже что-то взвешивает.

Будущий тесть, заждавшись, недовольно шмыгает носом.

— Вы бы и на алкоголь так не налегали, милочка… А то сначала вырядятся… — Его внимательный рентген-взгляд спускается с моего лица вниз в вырез плаща. — Как на панель. Потому хряпнут лишнего. А потом заявы бегут пишут… На мужиков…

Его обвинение настолько вопиющее, что не выдерживает даже душка-Милана.

Она пораженно охает и позволяет себе очевидно несвойственно ей смелое:

— Папа, что ты..!

Но тут же затухает от грубого:

— Цыц!

Находиться за столом мне становится ещё противнее. Хочется ответить грубостью, напрочь похоронив минимальные надежды на торжество справедливости, но от этого меня спасает, как ни странно… Северин.

Он кашляет и, подавшись ближе к столу, обращается к нашему главному по мизогинии:

— Валентин Николаевич, я просил бы вас извиниться перед Нонной и не повторять подобных намеков моей сестре. Нас воспитывали в равенстве. И если она хочет что-то сказать — имеет полное на это право.

Слова Северина поражают всех присутствующих. И я даже не знаю, кого больше: меня или главного-Белова, потому что он растерянно хлопает ртом, переводя взгляд с меня на… Брата. И назад.

— Я? Извиниться?

— Да, было бы неплохо.

Я замечаю, что Милана мелко дрожит, смотря на отца со страхом, тот постепенно краснеет. А я… Чуть-чуть наслаждаюсь триумфом, но и благодарить Северина за «защиту» не собираюсь.

Фыркаю и отмахиваюсь.

Тянусь к плечу мерзкого усача и лживо ему улыбаюсь.

— Не обращайте внимания, Валентин Николаевич. Давайте просто выпьем на брудершафт и забудем. Вторая история, которую я собиралась рассказать из детства Давида, о том, какой он ужасный зануда!

Ответить на мое примирительное предложение будущий тесть господина застройщика не успевает.

Мы слышим, как снова срабатывает дверной звонок. Все взгляды обращаются к Северину.

Я ловлю его глаза у себя на лице. Читаю там откровенное недовольство. Но мне всё равно. Я здесь для того, чтобы сеять хаос, а не подыгрывать вам, господин застройщик.

— Мы ещё кого-то ждем? — Бодро спрашивает рыжеволосая Тамила.

Северин тем временем снимает с колен салфетку и кладет рядом с тарелкой.

— Мне срочно нужно подписать кое-какие документы. Я попросил Артема их завезти.

Он переводит взгляд на Милану, сжимает ее руку и целует костяшки.

— Ты же помнишь Артема Власенка, Мили?

Она почему-то снова розовеет и сбивчиво кивает.

— Д-да, конечно. Это твой з-з-заместитель.

— Всё верно. Прошу прощения, это займет несколько минут.

Валентин Николаевич что-то недовольно бурчит, но это не мешает Давиду выйти. Я слышу, как он открывает дверь и новый голос.

Понятия не имею, что это за Артем, но снимаю с колен салфетку вслед за братцем и, со скрипом отодвинув стул, тоже встаю.

Пришло время вернуться к обсуждению расписки. Можно даже с участием многоуважаемого господина заместителя.