Глава 10

Теперь я знаю, что долларовые миллионеры тоже празднуют Новый год с оливье, шампанским и мандаринами.

Только вместо привычной для большинства докторской колбасы за столом у Северина я впервые вижу классический новогодний салат с нежнейшим снежным крабом. Украшен он, к слову, красной икрой.

А чёрной усыпан тартар из лосося, которого то самое пресловутое большинство в жизни не пробовало.

Стол, даже вопреки моему маленькому (и, скажем честно, не слишком удачному) перформансу, выглядит безупречно.

Бокалы из такого тонкого хрусталя, которые вполне могут лопнуть просто от тепла пальцев, наполнены дорогим шампанским.

По тарелкам из последней коллекции Villeroy Boch аккуратно звенят тонкие серебряные приборы.

Мягкая, обволакивающая музыка льётся из аудиосистемы, создавая ощущение присутствия на настоящем концерте. Она везде: под потолком, в углах комнаты, в бокалах, в пламени свечей и даже у меня под платьем.

Декоративный камин дразнит аккуратными язычками пламени и вполголоса потрескивает. Безупречная ёлка послушно меняет режимы гирлянды.

Всё это настолько продуманно, правильно, без преувеличения роскошно, что, наверное, любая нормальная девушка растаяла бы. А у меня внутри, наоборот, ни с того ни с сего сидит то ли тревога, то ли сомнение, что за этой безупречной картинкой прячется что-то ещё. Или я просто завидую. Ну и ненавижу Новый год. А ещё мужчину, который по случайному стечению обстоятельств сидит ровно напротив.

Раскачиваю ногу под столом и «чисто случайно» вмазываю острым носком туфли по колену бесячему Северину.

Он отрывается от телефона, в котором проводит половину времени, игнорируя красоту своей очаровательной почти невесты, поднимает взгляд и смотрит на меня.

Давид слегка приподнимает бровь, я сжимаю губы, отворачиваюсь и делаю вид, что оливье со снежным крабом меня интересует куда больше, чем его нога.

Чувствую, что сама загнала себя в ловушку. Надо было не вестись. Не жалеть его. Не откладывать скандал «на потом».

Ты обещала устроить цирк, если он не примет твои условия, Нонна, а по итогу сидишь голой задницей на гладкой синтетической подкладке красного плаща и украдкой поправляешь резинку чулок, чтобы её не разглядывал до черта любопытный будущий тесть твоего врага.

Он, кстати, самый шумный и деятельный в будущей семье господина застройщика.

Будущий тесть Давида — тот самый мужчина с живущими собственной жизнью белыми усами — говорит громко, командует ещё громче и создаёт полное ощущение, что все остальные здесь присутствуют (а может, и живут) исключительно для того, чтобы ему поддакивать в подходящие для этого моменты.

— Милана, дочь, не налегай на шампанское, — привычно инструктирует он, заставляя Севериновскую Милашку отставить бокал, не донеся его до губ и слегка покраснеть.

— Сусанна, а ты передай, пожалуйста, вон тот хлеб. Нет, не этот, этот для рыбы, вон тот. Да, вот.

Сусанна Анатольевна, будущая тёща, делает всё очень медленно и достойно. Но у меня из головы никак не выходит мысль, что под носом у нее периодически прошмыгивает зловонная тухлая рыба, иначе чем обусловлена ее гримаса — непонятно. Она двигается аккуратно, улыбается сдержанно. Всё в ней красиво и холодно.

И на контрасте очень милой и доброй выглядит младшенькая Милана.

Её глаза буквально подсвечиваются при каждом слове Северина. Он может обсуждать сроки ввода очереди в эксплуатацию, а она сидит с таким видом, словно он читает ей стихотворение про звёзды и вечную любовь. Чего, я уверена, этот сноб не делал.

Мне даже физически неприятно наблюдать, как она восторженно реагирует на каждую его реплику. В голове никак не складывается картинка, где они — пара. Северин не выглядит мужчиной, которому достаточно, чтобы рядом сидела девочка, заглядывающая ему в рот. Хотя что я знаю о мужчинах, господи?

Просто не забывай Нонна, что твой жених в Новый год тебе изменил.

Зато сестра Миланы — Тамила — совсем из другого теста. Внимательная, ироничная, но при этом сдержанная. У неё взгляд как прожектор с мягким светом: не режет глаза, но подмечает детали. Я чувствую это на себе.

Она не лезет в разговор, не поддакивает к месту, да и слушает очень внимательно.

То, что я вызываю ее интерес — совсем не радует, а наоборот сильнее злит.

Меня не должно быть за этим столом. Я не должна плясать под дудку этого самовлюбленного индюка!

Чувствую себя, как эскортница, случайно попавшая на семейный совет аристократов.

Северину достается еще один тычок носком туфли в колено, но на сей раз он на меня даже не реагирует. Я зло фыркаю.

А разговор, тем временем крутится вокруг дел: новые проекты, какая-то развязка за городом, очередной квартал под застройку. Будущий тесть излагает свои соображения о пробках и неправильной разметке таким тоном, будто лично командовал строительно-дорожными войсками.

Давид отвечает спокойно, коротко, но информативно. Остальные в основном поддакивают.

— Что-то сестра Давида очень молчаливая, — спокойно замечает Тамила. Сама, к слову, до этого тоже не блистала болтливостью. — Нонна, расскажите нам что-нибудь. Какую-то забавную историю о Давиде из детства, к примеру.

Вилка, которую я нервно прокручивала, угрожая и без того пострадавшему снежному крабу, зависает у меня над тарелкой. Все взгляды синхронно оборачиваются. Даже Давид отрывается от телефона не на полсекунды, а чуть дольше. Смотрит спокойно, внимательно. А про себя, наверное, проклинает Тамилу.

— Историю? — уточняю я, натягивая на лицо вежливую улыбку. — Хм… Дайте подумать.