Глава 15

Артём садится рядом со мной, и я мысленно благодарю Вику за её безумный план. Может, карты и правда не врут?

— Позволишь? — он придвигает свой стул ближе, почти касаясь моего плечом.

— Позволю.

Валентин Николаевич хмурится, разглядывая нового гостя. Его усы шевелятся в режиме повышенной бдительности.

— Почему он здесь?

— Артём закончил дела и я предложил ему присоединиться, — Давид отвечает ровно, занимая своё место напротив.

Ты предложил. Ну-ну.

— В такой важный для семьи вечер? — отец невесты явно недоволен новым гостем.

— Артём мне как семья, — Давид в несколько глотков осушает бокал вина. — Мы работаем вместе пять лет.

— Нонна, — Артём наклоняется ко мне, — ты так и не сказала, чем занимаешься и где жила все это время. Не понимаю, как Давиду удавалось скрывать так долго такую прекрасную сестру.

Мне кажется, или тут есть скрытый намек? Он догадался, что сестринско-братские отношения всего лишь прикрытие?

— Бельём.

— Прости?

— Я продаю женское бельё. У меня свой бутик.

— О. — Его глаза загораются совсем другим светом. — Это… очень интересная сфера.

Артём придвигается ещё ближе.

— Давид, так как у тебя получилось так долго прятать свою сестру?

Давид смотрит на Артема скептически, но свою дурацкую шутку про рехаб не повторяет. Отвечать тоже не спешит. Его взгляд перемещается с меня на Артема и обратно с выражением человека, который считает до десяти, чтобы не совершить убийство.

Обладатель премии усы года разливает вино. Артём берёт мой бокал и сам подаёт мне, случайно касаясь пальцев. Или не случайно.

— За знакомство, — он чокается со мной так, чтобы наши руки соприкоснулись ещё раз.

Я улыбаюсь и делаю глоток, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Краем глаза замечаю, как Милана снова бросает в нашу сторону странный взгляд. Не на меня, а на Артёма.

В её глазах что-то мелькает. Что-то похожее на… ревность? Или злость? Хрупкие пальцы с безупречным френчем, который только подтверждает, что все тут прекрасно знают, зачем собрались, терзают бедную салфетку, разрывая ее на мелкие части.

Странно. Она же невеста Давида. Какое ей дело до его заместителя?

Но додумать эту мысль я не успеваю, потому что под столом что-то резко бьёт меня по лодыжке.

Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Давид смотрит прямо на меня, и в его взгляде нет ни капли братского тепла.

Я делаю вид, что не понимаю причин для агрессии. Приподнимаю брови и ерзаю на стуле. Склонившись к Артёму ещё ближе, томным голосом спрашиваю:

— А расскажите мне, Артём, каково это — работать с моим братом? Он такой же зануда в офисе, как и дома?

— О, ты даже не представляешь, — Артём с готовностью подхватывает игру. — Он совершенно невыносим. Требовательный, педантичный, вечно всем недоволен…

Под столом меня снова бьют. На этот раз сильнее.

Я сжимаю зубы и кладу руку на плечо Артёма.

— Бедный.

— Я мечтаю об отпуске. Или об увольнении. Пока не решил.

Мы смеёмся вместе. Но кажется, что только вдвоем. Я без остановки чувствую на себе тяжелый и давящий взгляд Давида. И мне это нравится. Наконец-то он понимает, каково это — когда кто-то врывается в твою жизнь и всё портит. Я готова расцеловать Артема за то, что неожиданно стал моей волшебной палочкой. Становлюсь в разы более храброй. Уже даже плащ не поправляю, хотя он давно раскрылся, обнажив слишком много кружева. Мне становится жарковато, вместе с вином в голову немного бьет эйфория.

Я смеюсь над шутками Артема. Кокетничаю с ним. Благодарю за его ухаживания. Довожу господина застройщика до белого каления.

И точкой моего триумфа становится его лопнувшее терпение.

Давид вдруг встаёт, отодвигая стул с резким звуком. Берёт бокал.

— Я хотел бы сказать кое-что важное.

В ту же секунду наступает тишина. Все замирают. Вилки зависают над тарелками. Милана поднимает на Давида глаза, полные то ли страха, то ли надежды. Её губы приоткрываются. Сусанна Анатольевна выпрямляется, готовясь к торжественному моменту. Тамила откладывает салфетку.

Вот оно. Тот самый момент. Предложение.

Но если для всех остальных за этим столом это долгожданное комбо, которое позволит переключить внимание со слишком шумной меня на настоящих главных героев этого вечера, то для меня — возможный провал.

Если он сделает предложение, я потеряю рычаги давления. Поэтому вместо того, чтобы уважить хозяина, громко восклицаю:

— Ой, Артём! — хватая его за руку. — Если Давид таки даст тебе отпуск, мы могли бы вместе съездить покататься на лыжах. Я все откладывала отдых, не было подходящей компании, но теперь…

Артём, к его чести, не теряется.

— Я бы с удовольствием.

Мы хохочем, обсуждая воображаемую поездку. Я чувствую, как на нас смотрят все. Милана — растерянно. Валентин Николаевич — с яростью.

И Давид.

Давид смотрит на меня так, что я физически ощущаю температуру его взгляда. Там сейчас что-то около точки кипения.

Стараюсь смотреть в ответ так же дерзко и транслировать свою готовность бесконечно играть на повышение.

Скажи спасибо, что я не бросилась на тебя через стол и не начала сдергивать штаны!

— Д-Д-Давид… — Тихий голос Миланы напоминает перезвон колокольчиков. У меня почему-то сжимается сердце, когда я слежу, как нежно она трогает его кисть, поглаживая.

Он дергает голову в ее сторону и хмурится.

— Что? — Спрашивает грубовато. В полупрозрачных глазах вспыхивает страх. Неужели он сможет всю жизнь с девушкой, которая боится при нем слишком громко дыхнуть?

— Ты хотел что-то сказать… — Она направляет его нежно. К чему подталкивает — знают все. Но Давид сжимает губы, мажет по мне взглядом и не рискует.

— Выпьем, да. — Он произносит это глухо, — За уходящий год. Он был удачным.

Ожидавшие явно не этого тоста гости пьют не слишком радостно. Переглядываются. Меня даже совесть начинает заедать, когда я вижу, что Милане достаются недовольные взгляды ее родни.

По сторонам слышатся вздохи разочарования. Милана опускает глаза. Сусанна Анатольевна поджимает губы. Валентин Николаевич бурчит что-то про «молодёжь» и «не умеют момент выбрать».

Но минута слабости проходит и я заставляю себя вспомнить, что на кону: мое будущее. Мое, а не чье-то. Я всего лишь хочу, чтобы он пошел мне на уступку и что с ним будет дальше — мне не важно. Пусть проживут со Снегурочкой сто лет и нарожают десяток прелестных детей.

Я поднимаю свой бокал, пряча торжествующую улыбку.

Следующие полчаса превращаются в изощрённую пытку для всех присутствующих.

Давид встаёт — я хохочу над шуткой Артёма.

Давид берёт бокал — я кладу голову Артёму на плечо.

Давид открывает рот — я роняю вилку, и Артём галантно лезет под стол её поднимать.

Бедная Милана уже не знает, куда деть глаза. Она переводит взгляд с жениха на меня, потом на Артёма — и я снова ловлю в её глазах эту странную смесь тоски и злости. В этот раз до меня наконец-то доходит в чём дело: мы с Артемом встали на пути между ней и бриллиантовым кольцом.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что из всех присутствующих мужчин отсосать Артёму кажется мне самым миролюбивым вариантом. Он хотя бы симпатичный. И не строит заборы вокруг чужих магазинов. И смотрит на меня так, будто я — лучшее, что случилось с ним в этом году.

Может, карты Таро не врут? Если всё случится именно так, как сказала Вика, я реально поверю в силу раскладов и каждый раз, прежде чем принять важное решение, буду просить у неё погадать.

Артем подливает мне вина, я позволяю это делать, расслабляясь и даже немного тону в красивых мужских глазах, когда голос Давида вырывает меня из фантазий строгим:

— Нонна.

Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит рядом. Когда успел подойти?

— Нам нужно поговорить.

— О чем? — отвечаю я невинно. — Ты же сказал, что мы поговорим в конце вечера, а я должна вести себя хорошо…

— Наедине. — Он рубит. Его пальцы смыкаются на моём локте. Хватка железная, но внешне всё выглядит почти нежно — заботливый брат помогает сестре встать.

— Прошу прощения, — Давид обращается к гостям, не отпуская меня. — Семейное дело. Мы на минуту.

Артём приподнимается.

— Может, я…

— Сиди, — Давид отрезает так, что Артём плюхается обратно без сопротивления.

Я даже не успеваю возразить, потому что меня уже ведут, или лучше сказать тащат, прочь из гостиной и причины моего предполагаемого залета в следующем году.