Глава 19

До Нового года остаются считанные минуты. Гости сбрелись обратно в гостиную. Но теперь я смотрю на них совсем другими глазами.

Валентин Николаевич стоит рядом с Давидом, по-отечески похлопывая его по плечу. Что-то рассказывает — наверняка очередную байку про свои полицейские подвиги. Смеётся, запрокидывая голову. А я вижу: хищник, который выбрал жертву и терпеливо ждёт, пока капкан захлопнется.

Сусанна Анатольевна сидит в кресле с бокалом шампанского, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. Королева, которая уже мысленно подсчитывает трофеи.

В углу комнаты Тамила склонилась к уху Миланы и что-то ей нашёптывая. Милана кусает губы, теребит платочек побелевшими пальцами. Она не выглядит как женщина, которая вот-вот получит предложение руки и сердца от своего принца. Скорее это загнанный зверёк, которого собственная семья толкает в пасть к волку.

А Артём… Артём стоит у ёлки с виски и смотрит то на Милану, то на Давида. И он мне кажется чуть ли не самым опасным. Хочется спросить: за что ты так с ним? Это же наверняка ты и придумал. Завидуешь? Хочешь оказаться на его месте так сильно, что готов на всё?

Мне мерзко от несправедливости происходящего. Меня потряхивает.

Все они врут. Все лицемерят. Все играют против одного.

И пусть Давид мой враг. Но я не желаю ему зла.

Хочется встать посреди комнаты и заорать: “Она не любит тебя!” или вывести его в комнату и выложить всё, как на духу, но мне Давид не поверит. Потому что это я приехала, чтобы расстроить его помолвку.

И что делать — я категорически не знаю.

— Ну что, возвращаемся к столу? — Давид обращается ко всем громко, но в моей голове проносится одна единственная спасительная мысль.

Лавируя между послушной “родней”, направляюсь в обратную сторону. Пальцы Северина успевают поймать меня за локоть. Он смотрит в лицо внимательно, немного хмурится. Подозревает меня. Постоянно в чем-то подозревает. А лучше бы подозревал свою идеальную недоневесту!

— Ты куда? — Спрашивает тихо. — Голова прошла?

Я пытаюсь увести глаза, невнятно мотаю головой. Мне стыдно. Почему-то именно мне стыдно знать правду и ему ее не говорить.

— Да. Всё хорошо. Я на секундочку…

— Куда ты на секундочку?

Мне нужно позвонить подруге-гадалке и уточнить, что делать. Ты готов к такому ответу? — внутри себя я бьюсь в истерике, а наружу выдаю куда более обтекаемое:

— Пописать можно в твоем доме?

Пальцы Давида разжимаются. Я борюсь с раздражением и жалостью, которые делят сейчас меня на две части.

— Если это не часть твоего плана-капкана, то пожалуйста.

Фыркаю. Ваши шутки сейчас совершенно неуместны, господин застройщик.

Уже в спину мне летит:

— Только Новый год не пропусти, сестренка.

Оглядываюсь и одариваю его пренебрежительным взглядом, скрывая, что за ребрами при этом вылетает сердце.

Времени искать уборную у меня нет.

Я дергаю на себя первые попавшиеся двери: те, за которыми Северин предлагал отсидеть несколько часов. Попав внутрь, закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной.

Вокруг — стеллажи с винными бутылками и коробки. Чертовски хочется взять одну, сбить горлышко и выпить залпом. Но вместо этого я снова достаю телефон и набираю Вику.

Она — единственная кто может мне сейчас помочь. Это из-за нее я попала в ужасную ситуацию. Это ее карты заставили меня впутаться в чужие интриги.

Она берёт трубку на шестом гудке, когда я успеваю известись и назвать ее кучей ужасных слов.

Слышу, что на фоне у нее нормальный человеческий праздник. Галдеж. Телевизор. Шипение огней.

— Нонночка! Ну что там? Подписал?

— Вика, — мой голос срывается. — Тут такое творится…

— Подожди. Артём, положи бенгальский огонь! Он же горит! Андрей, забери у них спички! Так, всё. Говори.

— Вика, у меня тут код красный! Ситуация сос! — Шиплю тихо, но отчаянно, закрывая рот и динамик от возможного подслушивания.

— Сос или отсос, мась? Не слышу!

Хочется рычать и биться головой о стену, я вдавливаю мобильный сильнее в щеку и шепотом кричу:

— Сос, Вика! Полный, нахрен, сос! Ужас! И кошмар!

Я сбивчиво пересказываю ей всё: подслушанный разговор, про начальника нашей полиции и его какие-то договоренности, про Артёма и Тамилу, Милану, которая не хочет замуж, но и сопротивляться тоже не собирается.

Вика всё это время молчит. Мне даже кажется, я шиплю в трубку так громко, что в какой-то момент слушают меня уже всей семьей, потому что там наступает кромешная тишина, что с тремя детьми и кучей животных бывает крайне редко. И это пугает больше всего, она никогда не молчит.

— Карты, — наконец произносит подруга. И я испытываю облегчение. Сама не знаю, когда вдруг начала так сильно на них полагаться. — Срочно нужен новый расклад.

Слышу шорох, как она бежит по ступенькам и хлопает дверь. Мы включаем видеосвязь и я снова оказываюсь в темноте ее спальни рядом со свечой.