Глава 25

Выхожу из кладовки на негнущихся ногах.

В голове — туман. На губах — его вкус. Между ног — неоспоримые доказательства силы моего неутоленного желания.

Что это было и почему это было с нами?

После такого количества взаимных обид? После абсолютной неспособности найти компромисс…

Я ненавижу этого человека. Я не хочу ему зла, но и добра ему я тоже не хочу. А себе не хочу… Боли.

Поправляю плащ, провожу пальцами по волосам, делаю глубокий вдох.

Мне кажется, случившееся — уже непоправимо.

Замираю посреди коридора, не понимая, какой смысл возвращаться в гостиную.

Давид уже там. Со своего места я отлично вижу, что он стоит посреди комнаты, держа в руке злосчастное кольцо. Выглядит он… почти как обычно. Волосы приглажены, рубашка застёгнута, на лице непроницаемая маска. Только губы чуть припухшие, и если присмотреться едва заметная ссадина на нижней.

— Кольцо нашлось, — сообщает он ровным голосом. — Закатилось под стеллаж в кладовке.

Валентин Николаевич шумно выдыхает.

— Ну слава богу!

Я прекрасно понимаю, что будет дальше. И почему-то мне совсем не хочется это видеть. Я разворачиваюсь, но спрятаться в кладовой, которая насквозь пропитана нашим спонтанным безумием, не успеваю.

Сзади меня приобнимают другие руки. Контакт с ними заставляет вздрогнуть из-за отвращения.

Я оглядываюсь, Артем смотрит на меня прямо и с улыбкой.

— Там сейчас, наверное… Будет предложение, — мой голос звучит сдавленно и слабо. Единственное, чего я хочу, это чтобы он отстал. Но Артем наоборот отмахивается от моего предложения.

— Да пусть будет. Я не очень люблю чужую романтику. А ты?

А я только что чуть этому… романтику… не отдалась по доброй воле.

Думать так сложно, что я просто мотаю головой.

— Может, спустимся вниз?

И вниз спускаться я тоже не хочу, но Артем кивает в сторону выхода и настойчиво туда же подталкивает. А я настолько измотана, что нет сил сопротивляться. — Подышим свежим воздухом. Здесь душновато, правда?

Мне душновато будет везде, но я позволяю Артему хотя бы отсюда себя увезти. Очень ревниво и глупо, но я не хочу слышать, как Давид теми же губами будет снова обещать Милане долго и счастливо.

У самой двери я оборачиваюсь и ловлю на себе взгляд Давида. Слов не надо, чтобы прочитать в нем: “не смей”. Но и ему подчиняться я тоже устала.