Глава 26

На улице морозно, но после слишком сильной нагретой эмоциями квартиры холод кажется спасением.

Мы с Артёмом стоим чуть в стороне у входа в высотку. Над нашими головами расцветают салюты, рассыпаясь золотыми искрами по чёрному небу. Снег под ногами хрустит. Мои туфли быстро мокнут, а каблуки утопают в сугробе.

— Так, — Артём достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает. Предлагает мне: я отказываюсь. — Ну наконец-то можно поговорить наедине. Расскажи мне о себе, загадочная сестра Нонна. Где ты пропадала всё это время? Почему Давид никогда о тебе не упоминал? Ты рада вообще за брата?

Я пожимаю плечами, плотнее кутаясь в плащ. Говорить мне не хочется. Возвращаться в квартиру тоже.

Мне есть о чем подумать. Слишком много эмоций и событий за одну ночь.

Когда я понимаю, что пауза затянулась, а отлипать от моей щеки любопытным взглядом Артем не спешит, выдавливаю из себя:

— Мы не особо близки с Давидом. Я уже говорила. Разные города, разные жизни, — произношу отстраненно, а перед глазами все еще вспышками проносится наше безумие в кладовке. — Рехаб, опять же.

Артём хмыкает, выпуская дым.

— Я же знаю, что про рехаб он соврал.

А я знаю, что ты ему врешь обо всём.

Мне хочется как можно скорее вернуться домой и смыть с себя эту дурацкую ночь.

— А чем занимаешься? Кроме белья? — Но Артем не унимается. Ему хочется со мной поговорить.

— Бельём и занимаюсь.

Он делает ещё одну затяжку, разглядывая меня с интересом.

— Прибыльное дело?

Пожимаю плечами.

— Не сравнить с тем, что зарабатывают девелоперы, — он улыбается широко и лучезарно. Я продолжаю ему отчаянно не верить. И не зря.

Его лицо меняется быстро и резко. Улыбка исчезает, глаза становятся холодными, цепкими.

— Знаешь, Нонна, — говорит он совсем другим тоном, — я не верю ни единому твоему слову.

Раньше, наверное, внутри бы похолодело. А сейчас как-то пусто. Я жду пояснений, которых не следует. Сжимая пальцами плечи, перевожу взгляд с неба на Артема.

— О чём ты?

Он хмыкает. Шагнув вперед, легким движением расстегивает пуговицу на своем дорогом пальто и набрасывает его мне на плечи. Я трясусь от холода, но это лишнее.

Да и сделал он это не из-за заботы. Он не спешит отходить и меня отпускать. Его пальцы сжимают полы пальто. Я чувствую себя пойманной в ловушку.

— Зачем ты спиздила кольцо, малыш? — Он склоняет голову, улыбаясь точно так же, как на протяжении вечера, но глаза выдают в нем жестокость. — Это ты придумала или Давид решил нас обыграть?

Я бы очень хотела, чтобы Давид знал о ваших планах, но, к сожалению, вам он доверяет.

Я не спешу отвечать, только смотрю на Артема, не скрывая уже свое отношение.

— Не знаю, зачем ты в это впуталась, девочка, но советую тебе сделать правильный выбор и определиться, на чьей ты стороне. Я долго пытался вспомнить, почему твое лицо кажется мне знакомым, а потом осенило. Белье-белье-белье. Это же твой ларек Северин снесет уже на следующей неделе, да?

Его пальцы держат пальто крепко. А с меня слой за слоем спадает самообладания, но я снова молчу.

— Мы тебя обсуждали, я помню. Ты его знатно замахала своим упрямством. Он обычно такого не любит, но когда я сказал, что мы можем “поздравить” тебя прямо тридцать первого — даже сопротивляться не стал.

Теперь я знаю, кто стал главным автором моего испорченного утра. И это — не Давид, а Артем.

— А теперь что? Он с тобой, как со швалью, а ты ему помогаешь? Или он пообещал не сносить твою халабуду, если пошпионишь за нами немножечко?

Я не собираюсь отвечать, потому что любое мое слово Артем использует против Давида. Я просто ненавижу их всех за подлость.

— Кто вам сказал, что Давиду нужны шпионы? Вы и без этого ужасно палитесь.

Мне зачем-то хочется его уколоть. Судя по тому, как кривится, получается.

Шагает ближе. Нависает. Смотрит с ухмылкой, угрожая мне своей властью и вседозволенностью. Между ним и Давидом огромная разница. Артем — не видит берегов и ненавидит всех, до кого может дотянуться. Давид… Другой.

— Так мы спалились, малыш? Скажи честно… Если Давид нанял тебя, чтобы нас проверить, — Артём наклоняется ближе, и от его дыхания хочется увернуться, кажется, что подлость проникнет внутрь через ноздри, — я рекомендую тебе сказать ему, что мы кристально чисты. Как слеза.

— Никто меня не нанимал.

— Да? — он усмехается и его холодные руки оказываются у меня под плащом. — А кто ты тогда такая? Откуда взялась? Зачем припёрлась на помолвку в плаще на голое тело?